Один выстрел

      Внезапное затишье в виде пятинедельного перерыва тянулось чертовски долго. И отсутствие гонок для медиаслужб становилось настоящей катастрофой, потому что все контент-планы полетели в тартарары, а эфир всё равно надо было чем-то занимать, чтобы фанаты не выпадали из информационного потока, на который их старательно подсаживали.       Только вот расплачиваться за эту блажь приходилось пилотами, о чём Джордж сожалел самым горьким образом, откинувшись на пассажирское сиденье отцовской машины. Почти полторы недели он мотался по всей Англии между Брэкли и съёмочными площадками, но родителям всё-таки удалось убедить его, что посещать отчий дом надо хотя бы иногда. Не то чтобы это было радостным мероприятием, учитывая их непростые отношения с отцом, но его воспитали достаточно хорошо, чтобы он не смог отказаться.       Наконец добравшись до места, он поприветствовал остальных членов семейства, отулыбался неприлично долгое обеденное застолье и, подцепив планшет, выскользнул на остеклённую веранду. За окном стучал мелкий холодный дождь. Английская весна не собиралась изменять своим привычкам даже по случаю его приезда.       Откинув крышку чехла, он быстро пробежал глазами строчки уведомлений и закрыл их разом. Кими, Кими, Кими… Его напарнику автоспортивные критики выписывали такие дифирамбы, что обед просился наружу.       Он открыл приложение, где инженеры старательно собирали и структурировали данные последних гонок, подкрепляя их записями онбордов и телеметрией. По-хорошему, стоило открыть папку с наработками на предстоящий этап в Майами, но рука дрогнула – и перед ним появилась яркая подрагивающая картинка: запись его квалификационного круга в Японии.       «Если вскрывать – то наверняка», – подумал он, смахивая запись в сторону и открывая вторым окном точно такую же, но со шлемом в цветах итальянского флага. Рассел всецело ушёл в поиск отличий, пытаясь понять, как умудрился потерять столько времени всего на одном круге относительно своего напарника.       Закончив, он громко хлопнул планшетом об стол, совершенно не заботясь о технике. Упёрся локтями в столешницу, положил лоб на крепко сжатые кулаки и прикрыл глаза. В сознании тут же вспыхнули отрывки из только что просмотренной записи.       Более поздний выход на газ в одном месте, более аккуратное доворачивание руля – в другом. Маленькие детали, которые разделяют успех и поражение в их спорте.       В его мир самобичевания ворвалась тихая мелодия телефонного звонка. Не глядя на имя, Джордж тут же ответил:       – Да? – голос прозвучал очень подавленно.       – О, я даже не буду спрашивать, чем ты занят, – вместо приветствия констатировал Алекс. – Твой тон выдаёт всю ситуацию с головой.       – Да, а ещё погода унылая и слишком плотный обед, который мне потом придётся отрабатывать парой лишних подходов в зале, – Рассел почувствовал, что Албон выдал ему карт-бланш на жалобы.       – Всё-всё, я понял: лорда Рассела не встретили оркестром и идеально вымощенным помостом, – легко посмеиваясь, поддел пилот Вильямс. – Ты закончил со съёмками?       – Лучше не спрашивай… – британец тяжело вздохнул. – Я уже не представляю, что еще им не приходило в голову.       – Что на этот раз? Они засунули тебя в курятник после твоих шуток про фермерство? – Алекс уже не сдерживал смех, кажется, готовясь утирать слёзы.       – Да, лучше бы так… – Джордж словно потерялся на мгновение. – Осталось три недели…       – Чуть больше, – Албон тут же успокоился, почувствовав, что на другом конце Рассел снова начал уходить в себя. – Тебе надо ещё в Брэкли или дома будешь?       – Пока дома, но насколько меня хватит… Здесь я словно снова тот мальчик, главным страхом которого был секундомер, – Рассел на мгновение замолчал, тяжело вздохнув. – Сейчас это совсем не кстати…       – Джордж… – Алекс мягко позвал, стараясь, чтобы тот сосредоточился на его голосе. – Мама прислала твой любимый чай. И прокручивать онборды куда удобнее на большом телевизоре.       Из груди британца вырвался сдавленный смешок.       – Хорошо, я поменяю билеты, – Джордж поднял глаза. На небе начинали расступаться тучи. Впервые за последние дни.       – Напиши тогда позже, на какой рейс возьмёшь. Я встречу.       Рассел коротко угукнул и завершил звонок.       Через пять дней он сидел на балконе квартиры Алекса, согревая руки о смешную пузатую кружку, из которой тонко поднимался травянистый аромат. Где-то внизу стоял несмолкаемый гул дорогих машин и неспешно прогуливающихся жителей. Погода не сильно отличалась от английской, но излишне объёмного свитера, стащенного у таиландца, вполне хватало, чтобы не замёрзнуть.       Алекс ступил на балкон, держа в руках разноцветный плед, и мягко опустил его на плечи Джорджа. Сел напротив, звонко цокнув кружкой о маленький складной стол, неотрывно наблюдал за возлюбленным.       – Что такое? – не поворачивая головы, уточнил Рассел через пару минут.       – Ничего. Просто приятно видеть тебя таким… – Алекс запнулся. – Таким умиротворённым.       Джордж наконец повернулся, чувствуя, что это совсем не то, что сейчас роится в душе пилота Вильямса.       – Алекс? – бровь британца чуть приподнялась.       – Всё в порядке. Правда, – Албон попытался отмахнуться, но лёгкий румянец уже проступил на смуглой коже.       Джордж продолжал неотрывно наблюдать, прекрасно понимая: таиландцу нужно просто дать пространство, чтобы тот озвучил то, что на самом деле его тревожит.       Помолчав ещё с минуту, Алекс снова поднял на него глаза и заговорил:       – Просто в такие мгновения я правда чувствую себя особенным… – пилот Вильямса развёл руками. – Всё было так просто, пока я был в Ред Булл. А потом… Ты знаешь. Всё словно понеслось по наклонной. Я знал, что смогу преодолеть. Но я знал и тебя. И иногда думал: ты не терпишь рядом с собой неудачников.       Рассел отставил кружку, чуть склонившись вперёд и ловя взгляд Алекса.       – Неудачники – те, кто перестаёт бороться. Те, кто ломается под давлением. Те, кто отказывается от своей мечты, – глаза Джорджа, цвет которых всегда походил на море, в этот момент скорее напоминали лёд. – Ты никогда не сдавался, сколько я тебя знаю.       На лице Албона не дрогнул ни один мускул, он не спешил разрывать зрительный контакт.       – Я думаю, ты и сам это понимаешь, – Рассел отвернулся первым, устремляя взгляд куда-то в сторону горизонта. – Просто помни об этом – и всё.       Пауза легла между ними мягко.       – Иногда сомнения берут верх, – почти шёпотом признался таиландец.       Джордж медленно, чуть виновато кивнул и опустил голову. Внизу Монако всё ещё кипело в обыденном вечернем ритме, оставаясь совершенно бесстрастным к чувствам двух людей на одном из тысяч здешних балконов. Но плед на его плечах словно стал чуть теплее, хотя его никто не трогал.       Они ещё немного посидели в тишине, думая каждый о своём. Наконец Джордж поднялся.       – Пойдём спать? Утром потренируемся и зайдём потом за кофе в твою любимую пекарню, – он протянул Алексу руку, предлагая последовать за ним.       – В душ? – Албон ухватил Рассела за предплечье и дёрнул так резко, что тот едва устоял на ногах.       – Ну Лекси! – посмеиваясь, запротестовал британец, оказываясь лицом к лицу с пилотом Вильямс. – Ты, по-моему, недавно сомневался в том, насколько оправдано твоё нахождение рядом со мной. А что сейчас?       Руки таиландца мягко легли на талию Рассела, и он, посмеиваясь, уткнулся лицом ему в плечо. А потом его ладонь скользнула по спине под свитер – и Алекс тут же почувствовал, как по коже британца пробежали мурашки, а сам Джордж взвился.       – Холодно же! – возмутился Рассел, пытаясь отступить, всё ещё удерживаемый в кольце рук.       Албон в ответ лишь громче рассмеялся и запечатлел лёгкий поцелуй на щеке пилота Мерседес, наконец отступая.       – Вот теперь я точно первый иду в душ! – показательно развернулся Джордж, шагая обратно в комнату.       – Как пожелаете, ваше высочество! – понеслось вдогонку.       На что Рассел лишь коротко цокнул, подхватывая заранее сложенный пижамный комплект.       

***

      – Артур! – Олли поймал приятеля за локоть, стараясь перекричать бьющую по ушам музыку. – Я выйду на улицу ненадолго.       – А? Ага, – молодой человек лишь коротко кивнул, решив не задавать лишних вопросов. – Я буду у бара. Найдёшь меня потом?       – Договорились! – Берман ещё раз окинул монегаска взглядом и начал пробираться сквозь толпу к выходу.       Холодный воздух обжёг раскрасневшиеся щёки, как только за спиной хлопнула дверь. В крови играл лёгкий градус, в висках всё ещё пульсировало. Ему нужна была передышка. Возможно, поддаться на предложение младшего Леклера «немного развеяться, как в прежние времена» было не такой уж хорошей идеей. Но он уже приехал, а сбегать, даже не попрощавшись, было совсем не в его духе. Поэтому сейчас – просто подышать, потом вернуться, проконтролировать хотя бы в общих чертах, куда и с кем соберётся Артур дальше – и можно будет начать мечтать о мягкой постели. И кто из них с монегаском ещё старший…       Берман выудил из кармана телефон. Экран, как всегда, пестрел уведомлениями, но это его нисколько не прельщало. Внезапно крупной иконкой всплыла фотография пилота Мерседес. «Принять вызов?». Олли на мгновение захлопал глазами, не веря в реальность происходящего, но тут же поторопился и поднёс телефон к уху.       – О, привет. Не спишь ещё? – тут же раздался звонкий голос с явным итальянским акцентом.       – Нет… – пилот Хаас на мгновение замялся, оборачиваясь на вывеску бара. – Выбрался на мероприятие с давним знакомым. А что ты хотел?       – Да просто наткнулся на статью про Хаас. Тебя там очень хвалят! – тут же затараторил Кими. – Пишут, что ты главный «двигатель прорыва команды» в этом сезоне.       – Спасибо, – Берман почувствовал, как лёгкая улыбка появилась сама собой. – Отправь ссылку, посмотрю завтра.       – Да, конечно! – радостно заверил Антонелли, но потом на мгновение притих. – Олли… Я вообще не об этом хотел поговорить. Но, наверное, сейчас не самый подходящий момент…       Британец ловил каждое слово с другого конца линии, чувствуя, как заходится сердце. Он сделал шаг вперёд, аккуратно пнув лежащий на дороге камушек.       – Всё в порядке, я как раз вышел на улицу – там было очень душно, – Олли изо всех сил старался контролировать свой голос, чтобы в нём не проступила дрожь. – Так что рассказывай. Что случилось?       Кими немного помолчал и нерешительно начал:       – Джордж… Мне как-то тревожно. Мы ушли на перерыв с небольшим отрывом в чемпионате. Но я впереди, – Антонелли звучал очень задумчиво, было ясно, что эти мысли тревожили его не один день. – Он, наверное, совсем не на это рассчитывал. Но он моя главная поддержка здесь. Я не хочу, чтобы это испортило наши отношения.       Сердце Бермана ухнуло вниз, и мир перед глазами на секунду покачнулся.       – А когда ты говоришь «главная поддержка»… – Олли на секунду запнулся, подбирая слова. – Ты имеешь в виду внутри команды, да? Как напарник?       – Да, конечно! – тут же заверил его итальянец, явно не понимая, что смутило собеседника. – Так что ты думаешь?       – Джордж – профессионал. Он умеет разделять личное и рабочее, – Берман приложил все усилия, чтобы взять себя в руки и звучать максимально ровно. – Турнирная таблица этого не изменит. Уверен, всё в порядке.       – Звучит правдоподобно, – чуть неспешно согласился Кими, потом помолчал пару секунд. – Спасибо, Олли.       – Всегда, – отозвался Берман чуть более искренне, чем хотел.       Он завершил звонок и убрал телефон обратно в карман. Из бара вывалилась компания ярких нарядных парней и девушек, направившихся к парковке. Пилот Хаас проводил их взглядом, вздохнул и нырнул обратно в шумное заведение.       Поспешно пробираясь к бару, он заприметил Артура, который чуть заторможенно помешивал трубочкой только что полученный коктейль. Оторвавшись, Леклер обвёл взглядом толпу, выцепил движущегося к нему Бермана и уже собирался что-то сказать – но Олли его опередил: подхватил нетронутый напиток и опустошил одним глотком.       – Эй, – без подлинного возмущения произнёс монегаск.       – Закажи себе ещё, – Берман поставил опустевший стакан на стойку и присел рядом. – Я оплачу.       Леклер окинул его изучающим взглядом и легко усмехнулся. Поднял руку, подзывая бармена, быстро продиктовал, видимо, сразу несколько позиций на французском и вновь повернулся к бывшему напарнику.       – В Италии солнце чаще обжигает, чем согревает, – внезапно произнёс Артур.       Олли хотел было уточнить, что тот имел в виду, но в этот момент монегаска кто-то окликнул – и тот тут же переменился в лице, озаряя подошедших своей фирменной улыбкой.       Что ж, и вправду, от Италии Олли пока так ничего хорошего и не получил пока. Только раны устал зализывать…