ЛОРДЫ

Купе первого класса Хогвартс-экспресса разительно отличалось от тех, в которых Гарри и Рон привыкли ездить в прошлом году. Просторное, с кожаными диванами цвета спелой вишни, дубовыми панелями и зачарованными окнами, показывающими не унылый лондонский пейзаж, а цветущие луга Шотландии. Римус Люпин, сославшись на необходимость подготовить некоторые документы для Визенгамота (ведь гоблины уже вовсю готовили иск об освобождении Сириуса), устроился в соседнем купе, оставив подростков наедине с их мыслями. Поезд плавно набрал ход. Гарри сидел, откинувшись на спинку дивана, и лениво крутил в пальцах свою новую палочку из мореного дуба. Гермиона полулежала, положив голову ему на колени, а её длинные иссиня-черные волосы струились вниз в то время как тонкие пальцы перебирали тяжелые страницы древнего гримуара Блэков. Рон, подперев подбородок рукой, задумчиво смотрел в окно. В дверь купе робко постучали. — Войдите, — спокойно отозвался Гарри. Дверь отъехала в сторону, и на пороге показался Невилл Лонгботтом. Он выглядел таким же растрепанным и неловким, как и на первом курсе, в его руках была зажата неизменная жаба Тревор, но стоило ему взглянуть на сидящих внутри, как он замер, разинув рот. Магический фон в купе был настолько плотным и благородным, что Невилл, как чистокровный наследник, инстинктивно подобрался. — О… извините, я, кажется, ошибся купе… — пробормотал Невилл, собираясь отступить. — Я искал Гарри и Рона… — Ты не ошибся, Невилл. Заходи, — Гарри тепло улыбнулся, и в его зеленых глазах мелькнула былая гриффиндорская искра. — Садись. Нам нужно поговорить. Невилл несмело прошел внутрь и сел напротив Рона, во все глаза разглядывая его дорогую мантию и Лордский перстень с волком. — Гарри? Рон? Гермиона? Что с вами произошло? Вы… вы выглядите как… — Невилл сглотнул, не решаясь произнести слово «Лорды». — Как те, кем мы являемся по праву крови, Невилл, — мягко ответила Гермиона, садясь и закрывая гримуар. Её серые глаза посмотрели на мальчика с глубоким сочувствием. — Дамблдор годами держал нас под ментальными блоками, выкачивая магию и скрывая наше наследие. Но этим летом Гринготтс помог нам снять эти оковы. Рон теперь Лорд Арден, он выжег Печать Предателей Крови. Я — Наследница Блэк-МакКиннон. А Гарри… — Лорд Поттер-Слизерин, — тихо закончил Невилл, и его лицо вдруг стало очень серьезным. Весь его забитый вид мгновенно испарился, уступая место гордости Наследника Древнейшего Дома. — Моя бабушка всегда говорила, что в смертях наших родителей слишком много белых пятен. И что Дамблдор слишком легко прибрал к нам руки. Невилл Лонгботтом, Наследник Дома Лонгботтом, приветствует вас, Лорды. Он склонил голову, выполняя безупречный чистокровный поклон. Рон протянул ему руку, и их перстни на секунду соприкоснулись, выбив короткую золотистую искру — магия родов зафиксировала союз. — Мы снимем блоки и с тебя, Нев, — твердо сказал Рон. — Твоя бабушка Августа хорошая женщина, но она не видит, что твоя палочка — старая палочка твоего отца Фрэнка — просто блокирует твое собственное ядро. Тебе нужно твоё личное оружие. И мы поможем тебе восстановить разум твоих родителей. Гоблины уже работают над лекарством от Круциатуса. У Невилла перехватило дыхание. В его глазах, вечно полных затаенной боли, зажглась неистовая, яростная надежда. — Если вы сделаете это… Дом Лонгботтом станет вашим самым верным союзником до скончания веков, — прошептал он, и его кулаки сжались. В этот момент дверь купе снова тихо приоткрылась без всякого стука. На пороге стояла тоненькая, хрупкая девочка-первокурсница. Её длинные, растрепанные волосы цвета спелой пшеницы мягкими волнами спускались ниже пояса, а огромные, туманно-серые глаза смотрели на мир с легким, отрешенным удивлением. На ней была простая мантия, а на шее покачивалось ожерелье из пробок от сливочного пива. В руках она держала перевернутый журнал «Придира». — Здравствуйте, — её голос прозвучал как звон маленького серебряного колокольчика. — У вас в купе очень чисто. Совсем нет нарглов. Они испугались волка и змеи. Можно мне посидеть с вами? Гермиона, чей ум теперь обладал не только колоссальными знаниями, но и блэковской интуицией, замерла. Она почувствовала, как от этой странной девочки исходит тончайшая, едва уловимая вибрация Истинной Провидицы. Магия вокруг первокурсницы буквально струилась, предсказывая будущее. — Полумна Лавгуд, верно? — мягко спросила Гермиона, освобождая место рядом с собой. — Твой отец издает «Придиру». Заходи, мы рады тебе. Полумна прошла и грациозно села рядом с Гермионой. Она перевела свой туманный взгляд на Гарри, и её глаза на секунду стали абсолютно чистыми и глубокими. — Ты больше не носишь чужую душу на лбу, Лорд Поттер, — тихо сказала Луна, улыбнувшись. — Это хорошо. Черный туман ушел, осталась только сталь Певереллов. А у тебя, — она повернулась к Рону, — очень сильный волк. Он скоро встретит свою стаю. Рон удивленно приподнял брови, но промолчал. Эта девочка видела магические сути вещей без всяких заклинаний. Гарри наклонился вперед, внимательно всматриваясь в Полумну. — Луна, скажи… что ты видишь в Хогвартсе в этом году? Девочка слегка наклонила голову набок, её серебряные серьги-редиски качнулись. — Замок ждет. Старый директор расставил шахматные фигуры, но он не знает, что доска уже горит. В подземельях плачет большая змея, её заставляет плакать тень из дневника. Но у тебя есть палочка, которая может согреть змею, Гарри. Главное — не слушать птицу, которая поет чужие песни. В купе повисла звенящая тишина. Каждое слово Полумны было пророчеством. «Тень из дневника… Большая змея в подземельях…» — Гарри мгновенно сопоставил это со своим наследием Слизерина. Наследник Слизерина, комната, о которой ходили слухи… Василиск! Дамблдор или кто-то другой собирался выпустить Василиска, чтобы подставить его, Гарри! — Дневник… — Гермиона резко вскинула голову, её глаза сверкнули грозой. — Люциус Малфой! Помните, в Гринготтсе гоблины упоминали, что у Малфоев хранится какой-то темный артефакт Сам-Знаешь-Кого? Что, если Люциус подбросил его кому-то? Например… Джинни Уизли, когда они столкнулись во Флориш и Блоттс перед нашим приходом? — Точно! — Рон хлопнул ладонью по столу. — Молли говорила, что они заходили туда за учебниками для Джинни! Если в Нору попал артефакт Тома Реддла, и Джинни притащит его в школу… Дамблдор использует это, чтобы обвинить Гарри в нападениях, ведь Гарри змееуст! Гарри хищно улыбнулся, и его палочка из мореного дуба выбросила пучок изумрудных искр. — Ну что ж. Пусть привозит. Мы перехватим дневник раньше, чем тень успеет сделать хоть шаг. А Василиск… Салазар Слизерин оставил своего стража для защиты замка, а не для убийства детей. Как Лорд Слизерин, я верну контроль над залом. Полумна Лавгуд довольно закивала, её серые глаза лучились мягким светом. Она протянула руку и коснулась ладони Гарри. — Магия любит тебя, Гарольд. И мы поможем тебе. Правда, Невилл? Невилл, который только что осознал, в какую глобальную игру его принимают, решительно выпрямился. В его взгляде больше не было страха. — Да, Луна. Дом Лонгботтом в игре.

***

Дверь купе снова тихо отъехала в сторону. На пороге стоял Драко Малфой. Но на этот раз за его спиной не было неизменных громил Крэбба и Гойла. Наследник Малфоев пришел один. Его платиновая шевелюра была идеально уложена, а на плечах покоилась дорогая мантия с серебряными застежками. Однако в его серых глазах больше не было того детского, капризного высокомерия, с которым он разгуливал по Хогвартсу весь прошлый год. После утренней взбучки от отца и лицезрения истинной мантической силы троицы, Драко экстренно повзрослел. Он выглядел собранным, напряженным и… слегка бледным. Драко обвел взглядом купе. Он приметил Невилла, который сидел с прямой спиной и смотрел на него без прежней робости, и странную блондинку с журналом «Придира». Но его взгляд тут же приковал Гарри, лениво перебирающий пальцами рукоять палочки из мореного дуба, и Рон, чей Лордский перстень тускло поблескивал в полумраке. Малфой-младший закрыл за собой дверь, изолируя купе от шума коридора, и прижал правую руку к сердцу, отвешивая безупречный, глубокий поклон по всем правилам аристократического этикета. — Лорд Поттер-Слизерин. Леди Блэк. Лорд Арден, — его голос прозвучал чисто, без единой нотки прежней манерности. — Я прошу разрешения войти не как враг, но как Наследник Дома Малфой, ищущий разговора. Гарри обменялся быстрыми взглядами с Гермионой. В её серых глазах промелькнула холодная, одобряющая искорка Блэков — Малфой вел себя правильно. — Присаживайся, Малфой, — спокойно разрешил Гарри, указав на свободное место рядом с Невиллом. Драко грациозно опустился на сиденье, аккуратно расправив подол мантии. Он на секунду замялся, подбирая слова, а затем посмотрел прямо в глаза Гарри. — Мой отец прислал мне сову прямо перед отправлением поезда, — не стал вилять Драко. — Он… он был предельно откровенен со мной. Отец сказал, что Альбус Дамблдор годами вел двойную игру, ослабляя Тёмные и Нейтральные Дома, и что сегодня утром на платформе он увидел зарождение новой, истинной силы. Род Малфой не хочет быть врагом этой силы. Мы хотим союза. Рон Арден слегка усмехнулся, откинувшись на кожаный диван. В его синих глазах заплясали опасные огоньки. — Твой отец очень практичный человек, Драко. Но союзы не строятся на одних лишь словах. Что конкретно Дом Малфой готов предложить нам, кроме вежливых поклонов? Драко судорожно сглотнул, но выдержал тяжелый взгляд бывшего «нищего Уизли». — Информацию, — твердо ответил Малфой-младший. — Отец в ярости на Дамблдора. Директор через Министерство начал проводить обыски в поместьях старых родов, ища темные артефакты. Чтобы защитить семью и нанести удар по репутации Артура Уизли, мой отец… совершил глупость. Перед самым вокзалом, в лавке «Флориш и Блоттс», он подбросил в учебники твоей сестры, Рональд, одну очень опасную вещь. Гермиона и Гарри едва заметно переглянулись. Полумна Лавгуд оказалась права на сто процентов! — Что это за вещь, Драко? — тихо, но с нарастающим давлением спросила Гермиона. Её палочка из белого ясеня и терновника, лежащая на коленях, заискрила серебром. — Дневник, — выдохнул Драко, чувствуя, как мантическое давление в купе начинает давить ему на грудь. — Старая тетрадь в черной обложке. Отец не знает всей её сути, но это артефакт Лорда Волан-де-Морта. Он должен был осквернить Нору и подставить твоего бывшего отца под суд, Рональд. Но теперь, когда мы знаем, что Дамблдор ведет игру против всех нас… отец понимает, что директор может использовать этот дневник в Хогвартсе, чтобы обвинить Лорда Поттера. Гарри медленно наклонился вперед. Его изумрудные глаза с серебряным ободком Певереллов впились в лицо Малфоя. — Твой отец поступил опрометчиво, Драко. В этой тетради скрыта не просто темная магия. Там заперта тень Тома Реддла. Ментальный паразит, способный подчинить себе ребенка. Если бы твоя подножка сработала, Джинни Уизли открыла бы Тайную Комнату и натравила Василиска на полукровок, а Дамблдор обвинил бы во всем меня, как змееуста. Драко побледнел до синевы. Он и представить не мог масштаб катастрофы, в которую его отец чуть не втянул их семью. Одно дело — политическая подлянка нищему министерскому чиновнику, совсем другое — пробуждение древнего ужаса Слизерина под носом у разгневанных Лордов. — Я… я не знал… — прошептал Драко. — Клянусь магией, мой отец не хотел подставлять тебя, Гарри. Что нам делать? Я готов помочь перехватить дневник. — Мозгошмыги твоего отца были очень испуганы, когда он это делал, — подала голос Полумна, ласково улыбаясь поникшему Малфою. — Но ты пришел и принес правду. Волк и змея не укусят тебя, Драко. Ты теперь часть стаи, если будешь верен. Малфой удивленно посмотрел на странную девочку, но спорить не решился. Рон посмотрел на Гарри и жестко ухмыльнулся. — План идеальный. Джинни привезет дневник в Хогвартс, уверенная, что нашла секретный блокнот. Первым же вечером в гостиной Гриффиндора я лично изыму эту дрянь у неё из чемодана под скрывающими чарами. Мы передадим дневник гоблинам Гринготтса или Римусу. Пусть Ликвидаторы проклятий препарируют тень Реддла. А Дамблдор останется ждать нападений Василиска, которых никогда не случится. — Хорошо, — одобрительно кивнул Гарри. Он протянул руку Драко. — Мы принимаем твой шаг, Малфой.