ЛОРДЫ

Вечер того же дня застал Хогвартс в странном, звенящем затишье. Студенты Хаффлпаффа занимались в своей уютной гостиной, даже не подозревая, что в личной теплице их декана, скрытой за тройным контуром щитов, вершится история. Внутри теплицы №4 пахло влажной землей, цветущим мандрагорами и озоном. Здесь собрались все: Гарри, Гермиона, Рон, Невилл, а также Минерва Макгонагалл (которая теперь держала Северуса Снейпа под руку с истинно материнской гордостью) и профессор Флитвик. Помона Спраут, пухленькая женщина в испачканной землей мантии, растерянно переводила взгляд с Лордских перстней подростков на суровые, решительные лица своих коллег. — Минерва… Северус… Что здесь происходит? — тихо спросила Помона, вытирая руки о фартук. — Зачем такая секретность? Гарри, мальчик мой, почему ты не на ужине? Вперед вышел Невилл Лонгботтом. В его руках был зажат родовой артефакт, который гоблины передали ему утром — старинный друидский серп из лунного серебра, принадлежавший когда-то угасающей ветви их семьи. — Тётя Помона, — твердо произнес Невилл, и это обращение заставило Спраут вздрогнуть. Её глаза испуганно расширились. — Пришло время вспомнить, кто ты. И почему мои мама и папа до сих пор гниют в Мунго, хотя твой дар мог спасти их за одну ночь. — Что?.. Какой дар? Невилл, о чем ты… Мои племянники… — Помона схватилась за голову. В её разуме, защищенном мощнейшими, но старыми ментальными блоками Дамблдора, послышался сухой, удушливый треск. Гермиона Блэк-МакКиннон шагнула вперед, держа наготове флакон с гоблинским Очищающим зельем, составленным на основе слез феникса и магии Ликвидаторов. — Профессор Спраут, вы не просто учитель. Вы — Леди Помона из Древнейшего Рода Истинных Друидов. Альбус Дамблдор заблокировал вашу память тридцать лет назад, когда вытянул из вас клятву верности. Он использовал ваши теплицы, чтобы вы тайно выращивали для него Дьявольские силки, ядовитые тентакулы для устранения неугодных (включая мужа Минервы!) и ингредиенты для зелий забвения. Пейте. Верните себе себя. Помона посмотрела на флакон, затем на Минерву, в чьих глазах горела яростная, шотландская поддержка, и на Снейпа, который коротко кивнул своей новой матери. Спраут решительно выхватила флакон и осушила его до дна. Произошло то, чего теплицы Хогвартса не видели с момента их постройки. Помона Спраут упала на колени, глухо застонав. Вокруг нее из-под каменных плит пола внезапно пробились живые, изумрудные побеги дикого плюща и терновника. Её седые, растрепанные волосы начали стремительно темнеть, наливаясь цветом спелого каштана, лицо разгладилось, а аура вспыхнула такой мощной, первородной магией Жизни, что все присутствующие инстинктивно отступили. Заклятия «Обливиэйта» и блоки на магии Друида, наложенные Дамблдором, рассыпались в прах под натиском очищенной Крови. Помона открыла глаза. Они светились чистым, травянисто-зеленым светом истинной жрицы природы. Она вспомнила ВСЁ. Вспомнила, как Дамблдор запретил ей подходить к Фрэнку и Алисе после атаки Лестрейнджей, заявив, что «их разум разрушен безвозвратно», хотя её магия друида могла выжечь последствия Круциатуса. Вспомнила, как по приказу директора собирала сок ядовитой тентакулы, который потом «случайно» убил Элфинстоуна Урхарта. — Проклятый... манипулятор... — прорычала Помона, поднимаясь с колен. Её голос больше не был дребезжащим, он звучал как шелест векового дубового леса. Она посмотрела на Невилла и крепко прижала племянника к себе. — Прости меня, мальчик мой... Я верну твоих родителей. Мой дар сокрушит это проклятие за три дня. Но сначала… сначала мы вырвем это гнилое сердце из нашего замка.

***

Минерва Макгонагалл сделала шаг вперед и развернула на деревянном столе большой, тяжелый пергамент, скрепленный магическими гербами четырех факультетов. Это был официальный документ: «Вотум тотального недоверия и немедленного отстранения А.П.В.Б. Дамблдора от должности Директора школы чародейства и волшебства Хогвартс». — Четыре декана должны подписать его, — ледяным тоном произнес Северус Снейп-Урхарт, вытаскивая свое черное перо. — Кровь, Разум, Сердце и Земля замка. Первым к пергаменту подошел Филиус Флитвик. Он прижал свой перстень к синей ленте Рейвенкло. — Разум замка подписывает приговор, — проскрипел гоблин. Пергамент вспыхнул синим огнем. Следом шаг сделал Снейп. Его перо оставило размашистый росчерк под зеленой лентой Слизерина. — Кровь подземелий отрекается от лжеца, — процедил Северус. Зеленое пламя зафиксировало подпись. Минерва Макгонагалл, гордо вскинув голову, подписала документ под багровой лентой Гриффиндора. — Сердце замка больше не бьется для тебя, Альбус. Помона Спраут подошла последней. Она не взяла перо. Она просто прижала ладонь, испачканную в земле и соке растений, к золотой ленте Хаффлпаффа. — Земля Хогвартса исторгает паразита, — властно произнесла она. Лента вспыхнула ярким золотом. В ту же секунду четыре луча магии сплелись в центре пергамента, образуя тяжелую, монолитную печать самого Хогвартса. Замок содрогнулся. Магия Четырех Деканов официально лишила Альбуса Дамблдора всех директорских доступов, заблокировала его личные тайники, каминную сеть и лишила его права управлять защитными чарами. Отныне он был в Хогвартсе никто — просто старик в запертой башне. Гарри Поттер-Слизерин, наблюдая за этим триумфом, хищно улыбнулся. Его зеленые глаза Певереллов светились предвкушением. — Завтра утром, во время завтрака, этот документ будет зачитан при всем Большом Зале, — спокойно произнес Гарри. — Попечительский совет во главе с Люциусом Малфоем и авроры Министерства уже предупреждены гоблинами. Директор Дамблдор, ваша игра официально окончена.