Глава 10 обычный день
26 июня 2026 г., 19:46
Ноябрь 1993 г. Хогвартс.
Суббота в Хогвартсе была единственным днём когда расписание не диктовало куда идти и что делать. Большинство студентов использовали это для сна, писем домой, или походов в Хогсмид для старших курсов.
Четвёрка использовала субботу по-своему.
Герхард проснулся в половину шестого.
Это не было решением — просто его тело давно перестало понимать что такое поспать в выходной. В шесть он уже был в тренировочном зале который они с разрешения Макгонагалл оборудовали в одном из пустых классов на четвёртом этаже. Несколько усиленных заклинаниями стен, утяжелённые снаряды, пространство для работы с палочкой.
Простой и функциональный. Герхарду нравилось.
В шесть пятнадцать пришла Карина — с блокнотом и карандашом, потому что всегда наблюдала первые десять минут прежде чем начать свою тренировку. Она называла это анализом техники. Герхард называл это слежкой, но вслух не говорил.
В шесть сорок пять появилась Селена — выспавшаяся, с безупречной осанкой и кружкой травяного чая. Она работала с палочкой в дальнем углу, тихо и сосредоточенно, не мешая остальным.
Ханна пришла в семь тридцать. Споткнулась о порог. Поздоровалась со всеми сразу одной фразой, зевнула, и встала рядом с Кариной повторять связки которые они отрабатывали на прошлой неделе.
Тренировка длилась до восьми. Потом все четверо пошли завтракать.
За завтраком у них была традиция — негласная, никем не объявленная, просто сложившаяся сама собой за два месяца. Герхард читал. Карина просматривала записи. Селена пила чай и наблюдала за залом. Ханна разговаривала — с кем угодно кто был рядом, включая призраков если те проплывали достаточно близко.
В то утро Почти Безголовый Ник завис над её тарелкой с овсянкой добрых пятнадцать минут обсуждая преимущества тыквенного сока перед тыквенным пирогом.
— Ник, — сказала наконец Селена не поднимая взгляда от чашки, — ты умер пятьсот лет назад. У тебя нет желудка.
— Это не отменяет наличия вкусовых предпочтений, — с достоинством ответил Ник.
— Это именно это и отменяет.
Ник удалился с обиженным видом. Ханна посмотрела на Селену с укором.
— Ты его расстроила.
— Он привидение. Он расстраивается профессионально.
Герхард перевернул страницу книги. Карина поставила галочку в блокноте. Всё было как обычно.
После завтрака разошлись по своим делам — до обеда каждый занимался чем хотел.
Карина ушла в библиотеку. Это было предсказуемо как восход солнца — каждую субботу, с девяти до двенадцати, один и тот же стол в дальнем углу, одни и те же три стопки книг. Мадам Пинс поначалу смотрела на неё настороженно, потом с уважением, потом однажды утром оставила на её столе дополнительную лампу без каких-либо комментариев. Карина восприняла это как высшую форму библиотечного одобрения.
Селена провела утро в слизеринских подземельях — не в гостиной, а в маленькой переговорной комнате которую она забронировала под личные встречи. Каждую субботу туда по одному заходили слизеринские старшекурсники и выходили с задумчивым видом. Никто не знал о чём именно она с ними говорит. Судя по постепенным изменениям в поведении факультета — о чём-то важном.
Ханна провела три часа в теплицах с профессором Спраут, пересаживая нечто что издавало тихие довольные звуки при поливе. Профессор Спраут к этому моменту уже смотрела на Ханну как на любимую студентку всей своей карьеры и не особо это скрывала.
Герхард пошёл обходить периметр.
Они встретились снова в час дня — в маленькой гостиной на третьем этаже которую облюбовали для общих посиделок. Комната была нейтральной территорией — не принадлежала ни одному факультету, использовалась редко, и после того как Карина повесила на дверь табличку с сухой надписью “Занято. Не беспокоить” — к ним никто и не заходил.
Герхард принёс еду из кухни — договорился с домовыми эльфами ещё на первой неделе, просто поговорил с ними уважительно и без снисхождения, и с тех пор они относились к нему с такой теплотой что иногда приносили лишнее печенье без всякой просьбы.
Карина разложила на столе бумаги — очередной анализ состояния родового камня. Ханна принесла из теплицы маленький горшок с растением которое светилось слабым зелёным светом и по всей видимости было довольно.
— Оно светится, — сказал Герхард, глядя на горшок.
— Это потому что ему хорошо, — объяснила Ханна усаживаясь.
— Растения не светятся когда им хорошо.
— Это светится.
— Что это вообще такое?
— Я назвала его Петрушкой.
Герхард посмотрел на неё. Потом на растение. Потом снова на неё.
— Ханна. Это не петрушка.
— Я знаю. Но оно откликается на это имя.
Селена подняла взгляд от своего блокнота и посмотрела на светящийся горшок с выражением человека который давно перестал удивляться.
— Пусть стоит у окна, — сказала она. — Подальше от моих бумаг.
Ханна немедленно переставила Петрушку на подоконник. Растение вроде бы засветилось чуть ярче. Или показалось.
После обеда Карина зачитала результаты замеров вслух. Камень стабилизировался на шестидесяти двух процентах от нормального уровня — лучше чем месяц назад, но до полного восстановления ещё далеко.
— Следующий ритуал через три недели, — сказала она. — Лунная фаза подходящая. Я рассчитала.
— Хорошо, — сказал Герхард.
— Также я хочу обсудить северное крыло. Там два коридора с аномальным расходом магии — что-то тянет энергию из стен. Нужно проверить.
— Я займусь на этой неделе, — сказал Герхард.
— Мы займёмся, — поправила Селена.
Он посмотрел на неё.
— Ты не обязана.
— Знаю. — Она вернулась к своим бумагам. — Но пойду.
Ханна подпёрла щёку рукой и посмотрела на них обоих с тёплой улыбкой. Карина сделала пометку в блокноте с абсолютно нейтральным видом.
Некоторые вещи не нуждались в словах.
Вечер прошёл тихо.
Герхард дочитал книгу. Карина составила план на следующую неделю — подробный, с временными метками. Селена написала письмо домой — короткое, три абзаца, почерк безупречный. Ханна задремала на диване, и Петрушка на подоконнике светилась тихим зелёным светом как ночник.
За окном шёл ноябрьский дождь.
Герхард закрыл книгу и посмотрел на остальных — на Карину с её вечным блокнотом, на Селену которая запечатывала конверт, на спящую Ханну с растением у изголовья.
Пятнадцать лет. Чужая страна. Чужая школа. Задача которую взрослые посчитали достаточно важной чтобы отправить сюда детей.
Но здесь, в этой маленькой комнате на третьем этаже — было тепло. И тихо. И правильно.
Он снова открыл книгу.
За окном шёл дождь. Хогвартс дышал ровно.
