Дочь двух берегов

Пандора была прекрасна. Каждое утро её небо окрашивалось в оттенки золота, а густые джунгли оживали под мягким светом далёкой звезды. Огромные деревья тянулись к небесам, сплетаясь кронами в бесконечный зелёный свод. Между ними скользили икраны, а сама земля дышала жизнью, связанной невидимыми нитями с Эйвой. Ночью мир менялся. Леса загорались миллионами биолюминесцентных огней. Светились листья, травы и корни древних деревьев. Казалось, будто сама Пандора просыпалась с наступлением темноты, раскрывая свою истинную красоту. Но даже этот мир не избежал войны. Люди вернулись. Они вновь пришли с неба на своих огромных кораблях, вновь принесли с собой огонь и смерть. Их лагеря росли посреди лесов, уничтожая всё на своём пути. Там, где раньше звучали песни на’ви, теперь грохотали двигатели и взрывы. Племена сопротивлялись. Каждый воин, каждый охотник, каждая мать и каждый ребёнок знали — если они не будут сражаться, то потеряют свой дом. Одними из первых удар на себя приняли Оматикайя. Когда-то они жили среди огромных деревьев, там, где их предки охотились, любили и воспитывали детей. Но война заставила их оставить дом. Чтобы уберечь народ от постоянных нападений, вождь Торук Макто — Джейк Салли — увёл племя в горы Аллилуйя. Парящие скалы стали их убежищем. Там людям было труднее использовать технику. Их летательные аппараты теряли управление среди магнитных аномалий, а скалы скрывали пути к лагерям на’ви. Но даже здесь безопасность была лишь иллюзией. Каждый день приносил новые столкновения. Каждую ночь разведчики возвращались с тревожными новостями. Джейк Салли защищал свой народ так, как только мог. Вместе с Нейтири он вёл воинов в бой, организовывал засады, разрушал базы людей и не позволял врагу приблизиться к народу. Но чем дольше длилась война, тем очевиднее становилось одно. Люди охотились не за племенем. Они охотились за ним. За Торук Макто — человеком, который однажды уже победил их. За предателем, вставшим на сторону на’ви. За Джейком Салли. Каждый новый удар был всё ближе к его семье. Люди изучали их маршруты, искали лагеря, собирали информацию о его семье. Однажды вечером Джейк сидел у входа в свою хижину и смотрел на парящие скалы Аллилуйя. В лагере постепенно зажигались огни. Где-то смеялись дети, возвращались с охоты воины, слышались голоса соплеменников. Обычный вечер. Только внутри самого Джейка не было покоя. Он понимал, что если останется, люди продолжат идти за ним. И однажды из-за него погибнут те, кого он поклялся защищать. Эта мысль не давала ему покоя уже много ночей. Он долго искал другое решение. Пытался придумать способ остаться рядом с народом и одновременно уберечь его. Обсуждал планы с Нормом, советовался с Мо’ат, часами изучал карты и отчёты разведчиков. Но каждый путь приводил его к одному и тому же ответу. Он должен уйти. Уйти от своего народа и оставить дом. Оставить лес, который давно стал частью его самого. Ради Оматикайя. Ради семьи. И именно это решение оказалось самым тяжёлым из всех, что ему приходилось принимать. Он не боялся людей. Не боялся войны. Но мысль о том, что ему придётся сказать об этом Нейтири и детям, заставляла сердце сжиматься. Он знал, как отреагирует Нейтири. Знал, что она не захочет покидать родной лес. Знал, что для неё Оматикайя — не просто племя. Это её семья, её предки, её жизнь. А ещё были дети. Нетейам. Ло’ак. Тук. Кири. Он не представлял, как сказать им, что вскоре они оставят всё, что знали с рождения. Что им придётся стать чужаками среди других кланов. Что впереди их ждёт неизвестность. Джейк тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. Откладывать разговор больше было нельзя. Сегодня ночью он расскажет семье правду. И после этого их жизнь уже никогда не будет прежней.

***

В хижине было непривычно спокойно. Кири сидела возле небольшого очага, перебирая бусины для нового ожерелья. Тук рисовала узоры палочкой на земле, время от времени что-то напевая себе под нос. Ло’ак и Нетейам негромко спорили о прошедшей тренировке, а Нейтири сидела у стены, чиня охотничий пояс. Когда Джейк вошёл внутрь, разговоры постепенно стихли. Что-то в его лице заставило всех насторожиться. — Соберитесь, — тихо сказал он. Нейтири сразу подняла взгляд. — Что случилось? Джейк несколько секунд молчал. — Нам нужно уйти. В хижине повисла тишина. Ло’ак нахмурился. — Уйти куда? Тук подняла голову от своих рисунков. — Мы идём на охоту? Нетейам перевёл взгляд на отца. Что-то подсказывало ему, что речь идёт совсем не об охоте. Нейтири медленно поднялась на ноги. — Джейк… Он тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Люди ищут меня, не Оматикайя. Не наш народ, а меня. Кири перестала перебирать бусины. — Они всегда ищут тебя. — Сейчас всё иначе, — ответил Джейк. Он подошёл к центру хижины и посмотрел на каждого из своих детей. — Каждый их новый удар становится всё ближе к лагерю. Они изучают наши маршруты. Следят за передвижениями воинов. Если я останусь здесь, рано или поздно они найдут Оматикайя. — Тогда мы будем сражаться, — резко сказала Нейтири. В её голосе уже звучало раздражение. — Мы всегда сражались. — И будем продолжать, — спокойно ответил Джейк. — Но не здесь. Нейтири смотрела на него долгим тяжёлым взглядом. — Ты хочешь уйти? Она уже поняла ответ. Джейк медленно кивнул. — Я хочу увести нашу семью. Тук растерянно переводила взгляд с матери на отца. — Но это наш дом. Эти слова больно ударили по каждому, потому что она была права. Это был их дом. Лес, в котором выросли дети. На’ви, которых они знали всю жизнь. Их народ. Нейтири отвела взгляд в сторону. Нетейам видел, как напряглись её плечи. — Нет, — тихо сказала она. Джейк молчал. — Нет, — повторила Нейтири уже громче. — Это наш дом. — Я знаю. — Здесь мои предки. — Я знаю. — Здесь мой народ. — Я знаю. В её глазах появилась боль. Настоящая. Глубокая. Та, которую невозможно скрыть. — Тогда как ты можешь просить меня уйти? В хижине снова стало тихо. Нетейам почувствовал, как внутри всё сжимается. Он никогда не видел мать такой. Даже во время войны. Даже после самых тяжёлых битв. Джейк подошёл к ней ближе. — Потому что я не хочу потерять тебя. Нейтири замерла. — Не хочу потерять детей. Он посмотрел на Нетейама. На Ло’ака. На Кири. На Тук. — Если люди найдут лагерь из-за меня, погибнем не только мы. В этот раз никто не перебил его. — Погибнет Оматикайя. Ло’ак опустил взгляд. Кири крепче сжала бусины в ладони. Даже Тук перестала задавать вопросы. Все понимали. Это не было выбором между домом и путешествием. Это был выбор между домом и жизнью. И именно поэтому он оказался таким тяжёлым. Никто не говорил. Тишина в хижине стала тяжелее любых слов. Нейтири стояла неподвижно, глядя на Джейка, словно пыталась найти в его глазах сомнение. Хотела увидеть, что он передумает. Что скажет, что это была лишь временная идея. Но она знала его слишком хорошо. Джейк Салли не принимал такие решения легко. Если он решил уйти — значит, он уже прошёл через сотни мыслей и ночей без сна. — Значит, мы просто оставим всё? — тихо спросила Нейтири. В её голосе не было злости. Только боль. — Нет, — ответил Джейк. — Мы заберём с собой всё, что важно. Она посмотрела на него. — Дом? Джейк замолчал, потому что не мог соврать. Дом они оставить были вынуждены. Нейтири отвернулась, скрывая эмоции. Она была воином. Дочерью Оматикайя. Женой Торук Макто. Она привыкла встречать врага лицом к лицу. Но как сражаться с тем, что ты должен покинуть место, где прошла вся твоя жизнь? — Я ненавижу людей, — тихо сказала она. — За то, что они заставляют нас снова и снова терять то, что принадлежит нам. Джейк подошёл ближе. — Я тоже. Он осторожно коснулся её руки. — Но я больше не хочу, чтобы наши дети платили за мою войну. Эти слова заставили её посмотреть на него. На мгновение перед ней был не вождь. Не воин, а просто отец и муж. Нейтири закрыла глаза. Она понимала. Именно поэтому было так больно.

***

Позже той ночью лагерь Оматикайя был непривычно тихим. Новость ещё не знали все. Но некоторые уже чувствовали, что что-то изменилось. Нетейам сидел у края скалы. Перед ним расстилались джунгли. Его дом. Место, где он сделал первые шаги. Где впервые взял лук. Где отец учил его быть воином. Он провёл пальцами по земле, словно пытался запомнить это ощущение. — Я думал, ты будешь злиться. Голос Ло’ака заставил его обернуться. Младший брат подошёл и сел рядом. Нетейам слегка усмехнулся. — Я злюсь. Ло’ак удивлённо посмотрел на него. — Правда? — Конечно. Он посмотрел на лес. — Я не хочу уходить. Несколько секунд братья молчали. — Тогда почему ты сказал, что нужно собираться? — спросил Ло’ак. Нетейам вздохнул. — Потому что отец прав. Эти слова дались ему тяжело. — Если люди идут за ним… они придут сюда. Ло’ак опустил взгляд. — А если мы уйдём, куда мы пойдём? Нетейам пожал плечами, он не знал. Никто не знал. Впереди была неизвестность, но впервые за долгое время он чувствовал не страх. А ответственность. — Туда, где нас примут. Ло’ак тихо фыркнул. — Ты звучишь как отец. Нетейам посмотрел на него и усмехнулся. — Это плохо? — Немного. Они оба тихо рассмеялись. На короткий момент забыв о войне. О том, что завтра всё изменится.

***

Утро пришло слишком быстро. Солнце только начало подниматься над горами Аллилуйя, окрашивая парящие скалы в мягкие золотые оттенки. Обычно в это время лагерь уже просыпался — слышались голоса охотников, смех детей, звуки приготовления еды. Но сегодня всё было иначе. В воздухе висело напряжение. Словно сама Пандора знала, что что-то изменилось. Джейк стоял перед собравшимся племенем. Рядом с ним была Нейтири. Её лицо оставалось спокойным, но те, кто знал её давно, видели — внутри неё бушует буря. Позади них стояли дети. Нетейам держался ровно, как и подобало старшему сыну вождя. Но взгляд его всё время возвращался к лесу. Ло’ак стоял рядом, хмурый и молчаливый. Кири держала Тук за руку. Джейк сделал шаг вперёд. Разговоры постепенно стихли. — Оматикайя, — начал он. Его голос разнёсся по лагерю. — Я должен сказать вам то, что мне тяжело произнести. Воины внимательно смотрели на него. Некоторые уже догадывались. — Люди пришли не просто за нашей землёй. Джейк сделал паузу. — Они пришли за мной. По лагерю прошёл тихий шум. Кто-то переглянулся. — Из-за меня они будут продолжать искать вас. Из-за меня они будут возвращаться. Он посмотрел на свой народ. На воинов, с которыми сражался. На семьи, которые доверили ему свои жизни. — Я не позволю им уничтожить Оматикайя. Мо’ат стояла среди народа и внимательно слушала. Её взгляд был спокойным, но мудрым. Она уже понимала, к чему он ведёт. — Поэтому я принял решение. Джейк глубоко вдохнул. — Мы уйдём. Тишина. Настолько глубокая, что было слышно дыхание людей вокруг. — Мы покинем горы Аллилуйя. Несколько воинов опустили взгляды. Кто-то сжал руки. Кто-то тихо прошептал имя Эйвы. Потому что все знали — это не было бегством. Это была жертва. Один из старших воинов сделал шаг вперёд. — Торук Макто… — его голос был тяжёлым. — Ты уходишь от своего народа? Нейтири напряглась. Но Джейк ответил спокойно. — Нет. Он посмотрел ему прямо в глаза. — Я веду свой народ туда, где он будет жить. Эти слова заставили многих замолчать. Потому что они были правдой. После собрания каждый занимался подготовкой. Оружие. Запасы. Одежда. Всё необходимое для долгого пути. Но самое тяжёлое было не собрать вещи. Самое тяжёлое было попрощаться.

***

Нейтири ушла одна. К дереву душ. Она шла медленно, проводя пальцами по знакомым стволам. Каждая тропа была ей знакома, каждый корень и звук. Здесь она впервые встретила Джейка. Здесь она потеряла близких. Здесь она стала частью чего-то большего. Она остановилась и закрыла глаза.  Подключилась к Эйве. На мгновение перед ней пронеслись воспоминания. Её отец. Её мать. Её сестра. Её народ. Слёзы появились на глазах, но она не позволила им упасть. Она была дочерью Оматикайя, но теперь она была и матерью. И должна была идти дальше.

***

Нетейам нашёл её позже. Он стоял немного в стороне, не желая мешать. Нейтири открыла глаза. — Ты давно здесь? Он слегка опустил голову. — Немного. Она посмотрела на него. Ещё недавно он был ребёнком. Мальчиком, который бегал по лесу и хотел доказать, что достоин быть воином. А теперь он стоял рядом с ней как взрослый. — Ты готов? — тихо спросила она. Нетейам посмотрел назад, туда, где был их дом. И честно ответил: — Нет. Нейтири едва заметно улыбнулась. — Я тоже. Он подошёл ближе. — Но мы должны. Она коснулась его щеки. — Ты очень похож на своего отца. Нетейам улыбнулся. — Надеюсь, это хорошо. Нейтири посмотрела на лес. — Иногда. И впервые за весь день они оба тихо рассмеялись. К вечеру они были готовы. Икраны ждали своих хозяев. Лагерь, который был их домом, постепенно пустел. Джейк в последний раз посмотрел на горы Аллилуйя. Он не знал, что ждёт их впереди. Не знал, примет ли их новый народ. Не знал, смогут ли они начать заново. Но он знал одно — он сделал выбор. Он выбрал жизнь своей семьи. И теперь они летели навстречу неизвестности. Полет оказался намного дольше, чем они ожидали. Сначала дети ещё пытались держаться. Переговариваясь короткими фразами, они старались не показывать усталость, но с каждым часом это становилось всё сложнее. Крылья икрана продолжали двигаться, ветер бил в лицо, а впереди всё оставалось одинаковым — бескрайнее небо. Леса Пандоры остались далеко позади. Позади были их дом, их дерево, их земля. Место, где они выросли, где слышали голос Эйвы и знали каждый уголок. Теперь впереди было только неизвестное. Джейк летел первым. Он держался прямо, внимательно следя за направлением, но даже он чувствовал тяжесть этого пути. Он забирал свою семью из дома не потому, что хотел этого. А потому, что другого выбора не осталось. Люди пришли за ним, не за племенем или землёй, а за ним. И если его уход мог спасти Оматикайа — значит, он должен был это сделать. Позади него Нейтири летела молча. Её взгляд был направлен вперёд, но в глазах читалась злость и боль. Она не хотела покидать свой дом. Не хотела оставлять землю, где покоились её предки. Она доверяла Джейку, но это не делало расставание легче. Дети тоже постепенно замолчали. Ло’ак пытался держаться, но усталость брала своё. Его движения стали медленнее, взгляд всё чаще уходил вниз, туда, где далеко внизу проплывали облака. Тук сначала задавала вопросы, но со временем тоже затихла, прижавшись к Нейтири. Кири же всё это время оставалась самой тихой. Она почти не говорила. Лишь иногда закрывала глаза, чувствуя ветер и дыхание Пандоры вокруг себя. В её мыслях были Эйва, дом и то ощущение, которое она оставила позади. Она не знала, почему сердцу так тяжело. Будто часть её осталась там — среди деревьев Оматикайа. Они летели над огромным пространством воды. Вокруг было только небо и океан. Бесконечная синяя гладь простиралась до самого горизонта. Солнце отражалось в воде, создавая тысячи маленьких бликов. Иногда внизу можно было увидеть движение огромных существ в глубинах, но даже это не нарушало ощущения пустоты. Они были одни. Маленькая семья среди огромного мира. Чем дольше они летели, тем сильнее становилось напряжение. Они не знали, что ждёт их впереди. Примут ли их? Позволят ли остаться? Спустя ещё долгое время Джейк вдруг заметил что-то впереди. Он прищурился. Сначала ему показалось, что это просто игра света на горизонте. Но нет. Это была земля. Он замедлил движение и обернулся назад. На лицах детей была усталость. Они были измучены долгим полётом, голодные и вымотанные. Даже Нейтири выглядела уставшей, хотя старалась этого не показывать. Джейк сделал глубокий вдох. — Земля, — сказал он громко, чтобы все услышали. Несколько секунд никто не ответил. А потом позади него раздались облегчённые вздохи. Они почти добрались. Ло’ак поднял голову, впервые за долгое время в его глазах появилась надежда. Тук оживилась, крепче держась за мать. Даже Кири открыла глаза и посмотрела вперёд. Но Нейтири лишь сильнее напряглась. Она смотрела на далёкую землю, на незнакомое место. И впервые за всё путешествие позволила себе подумать о том, что ждёт их дальше. Они уходили от врагов. Но неизвестно, найдут ли они друзей.