Поворот Судьбы

Замшелые, соленые камни Драконьего Камня, казалось, впитали в себя вековой холод окружающего бездонного моря. Тронный зал, некогда видевший величие Эйгона Завоевателя и его сестер, теперь тонул в удушливом, вязком полумраке. Лишь факелы, закрепленные в кованых держателях в форме драконьих лап, отбрасывали неровные, трепещущие отблески на высокие своды. Дейнерис Таргариен стояла у расписного каменного стола, вырезанного в точной форме Вестероса. Её тонкие пальцы до белизны суставов сжимали край столешницы в том месте, где на карте раскинулись земли Штормового Предела. Карта казалась ей огромным, прожорливым чудовищем, которое по очереди, один за другим, заглатывало её союзников. Дорн отрезан, Хайгарден разграблен Ланнистерами, Яра Грейджой томится в плену у собственного безумного дяди Эурона. Каждый шаг, продиктованный осторожностью её вестеросских советников, оборачивался новой катастрофой. Вся её великая армия, собранная за Узким морем, таяла, так и не вступив в решающий бой. — Мы должны атаковать Королевскую Гавань всеми силами, — её голос, обычно чистый и звенящий, сейчас звучал натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть от колоссального напряжения. — Напрямую. Без этих бесконечных, изнуряющих маневров. На драконах. Эйгон и его сестры не ждали, пока лорды Вестероса разрешат им взять то, что принадлежит им по праву крови. Они просто прилетели и сожгли тех, кто отказался преклонить колени. — Ваша Милость, умоляю вас, выслушайте голос разума, — тут же отозвался Тирион Ланнистер, сделав шаг вперед из тени массивной базальтовой колонны. Его лицо было бледным, землистого оттенка, а под глазами залегли глубокие тени от бессонных ночей. Он нервно перебирал пальцами массивную золотую цепь Десницы на своей груди. — Напрямую — это значит выжечь город. Накрыть пламенем Драконье Логово, Красный замок, жилые кварталы. Это погубит сотни тысяч невинных душ, женщин, детей, которые ни разу в жизни не держали в руках меч. Мы не можем строить новое, справедливое королевство на пепле, костях и трупах. Серсея только этого и ждет. Она хочет, чтобы вы предстали перед народом чудовищем, Безумной Королевой, унаследовавшей худшие черты вашего отца. Нужна блокада. Осада с суши и моря. Город сдастся сам, когда в амбарах закончится последнее зерно. Дейнерис резко повернулась к своему Деснице. Её фиалковые глаза потемнели, превратившись в два грозовых озера, а платиновые косы, уложенные в сложные косы королевы-воительницы, качнулись за спиной. Внутри неё закипал гнев, который она так долго и мучительно пыталась подавить в угоду «цивилизованным» методам Семи Королевств. — Блокада? — с ледяной, звенящей яростью переспросила она, шагнув навстречу карлику. — Пока я сижу на этом проклятом острове и жду, когда Вестерос соизволит полюбить меня, мои люди гибнут! Олленна Тирелл мертва, Эллария Санд в цепях. Я приплыла за Узкое море не для того, чтобы играть в дипломатию и придворные интриги с теми, кто предал и уничтожил мою семью! Я Кровь Дракона, лорд Тирион, а не... Договорить она не успела. Воздух в самом центре зала внезапно стал неестественно, могильно ледяным. Запах морской соли и сырости, веками въедавшийся в эти стены, мгновенно сменился тяжелым, удушливым ароматом озона, жженой плоти и серы. Безупречные, стоявшие на часах у массивных дверей, среагировали мгновенно, со слепой точностью идеальных солдат. Серый Червь издал резкую, гортанную команду на безупречном валирийском, и воины, слаженно стуча щитами, выставили вперед длинные копья, сомкнув плотное кольцо вокруг своей королевы. Миссандея испуганно вскрикнула и отступила к каменной стене, прижав ладони к груди. Тирион замер, разинув рот от изумления. Прямо перед каменным столом пространство начало искажаться, словно сама ткань реальности дала трещину. Воздух задрожал, как над раскаленной жаровней, но вместо тепла оттуда веяло потусторонним холодом. Ломаные, неестественные линии черного и багрового пламени заструились прямо из пустоты, переплетаясь в безумный, ревущий вихрь. Звук, раздавшийся следом, заставил всех присутствующих содрогнуться: это был оглушительный, разрывающий барабанные перепонки треск, переходящий в яростный драконий рев, полный нечеловеческой боли и предсмертной агонии. Этот звук не принадлежал ни Дрогону, ни его братьям — он был древнее, глубже и страшнее. Свет вспыхнул так ярко, что ослепил всех на долгие секунды, оставив на сетчатке багровые круги. А затем всё стихло, оборвалось в гробовую тишину. На каменный пол с тяжелым, глухим металлическим грохотом рухнуло человеческое тело. Зал заполнил густой, сизый дым, заставивший Тириона закашляться. Когда завеса немного рассеялась, Безупречные увидели распростертого на полу мужчину. Он сидел на одном колене, тяжело, со свистом втягивая воздух ртом, словно человек, который долго тонул и наконец вынырнул на поверхность. Из его губ вырывался густой пар, хотя его кожаный доспех дымился, а местами был покрыт копотью, чешуей неведомого монстра и свежей, еще не запекшейся кровью. Левой рукой, затянутой в обожженную перчатку, он плотно прижимал глубокую рану на левом боку, сквозь которую сочилась багровая жидкость. Но его правая рука... Его правая рука намертво, до побеления суставов, сжимала рукоять длинного меча. Это лезвие нельзя было спутать ни с чем. Темное, с характерными дымчатыми разводами валирийской стали, оно матово поблескивало в полумраке зала, словно впитывая скудный свет факелов. Навершие меча, выполненное в форме трехглавого дракона с рубиновыми глазами, буквально кричало о его происхождении. Это была Темная Сестра. Легендарное оружие Висеньи Таргариен, затерянное в веках. Мужчина медленно, превозмогая колоссальную боль, поднялся на ноги. Каждый сантиметр этого движения давался ему с трудом, мышцы под доспехом дрожали от колоссального напряжения, но в его осанке не было ни капли страха, замешательства или растерянности. Только хищная, ленивая грация смертельно опасного зверя, загнанного в угол, но готового перегрызть глотку любому, кто сделает неверное движение. Его длинные серебряные волосы были растрепаны, перепачканы сажей и запекшейся кровью, а на бледном, хищном лице застыло выражение холодной, концентрированной ярости. Он окинул презрительным, оценивающим взглядом Безупречных. Копья, направленные ему в грудь, не вызвали у него даже секундного колебания. Затем его взор переместился на Тириона, на Вариса, безмолвной тенью замершего в дальнем углу, и, наконец, остановился на Дейнерис. Он долго, немигающе разглядывал трехглавого дракона, вышитого золотыми и красными нитями на её черном платье, а затем его губы тронула кривая, дерзкая и невероятно высокомерная усмешка. — Кажется, Черноводная сегодня слишком разбушевалась, — хрипло произнес он. Его голос трещал и перекатывался, как прогорающие в костре угли. Он говорил на высоком валирийском — но на таком его диалекте, который звучал более архаично, жестко и властно, чем тот, которому Дейнерис училась по старым книгам. — Где Визерис? И кто занял мой замок? Дейнерис почувствовала, как внутри неё, глубоко в груди, отозвалась какая-то древняя, спавшая доселе струна. Сама магия её предков, дремавшая в крови, встрепенулась. Этот язык, этот тон, не терпящий возражений, этот властный взгляд — всё в этом человеке дышало подлинной, неразбавленной Валирией до её падения. Она сделала шаг вперед, мягко, но непреклонно отстраняя рукой щит Серого Червя. Командир Безупречных хотел было возразить, но встретив взгляд королевы, послушно опустил копье. — Визерис мертв, — ответила она на том же высоком валирийском, гордо выпрямив спину и расправив плечи. — Мой брат погиб много лет назад в чужих землях. Я — Дейнерис Бурерожденная последняя из дома Таргариен, Неопалимая, Королева Миэрина, Кхалиси Великого Травяного Моря. А этот замок, Драконий Камень, принадлежит мне по правоу рождения и крови. Назови себя, пришелец, прежде чем мои воины пронзят твое сердце. Мужчина замер. Его фиалковые глаза, глубокие и пугающе проницательные, сузились. Он изучал её лицо, безупречные платиновые косы, линии её фигуры и эту царственную, непоколебимую осанку женщины, которая привыкла повелевать тысячами. В его взгляде мелькнуло мимолетное удивление, которое тут же сменилось жестким, почти хищным одобрением. Он медленно, демонстративно, не сводя с неё глаз, убрал свой легендарный меч в ножны. Раздался тихий, зловещий щелчок стали. — Я не пришелец в этих стенах, девочка. И этот замок строился для меня и моих предков, а не для тех, кто называет меня чужаком, — он вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони, даже не поморщившись от боли. — Я — Деймон Таргариен. Принц Гавани, Порочный Принц. И, судя по всему, я только что пережил падение в Божье Око вместе с этой старой сукой Вхагар, чтобы проснуться в кошмаре, где мой род растерял всё своё величие, раз ты называешь себя последней из нас.