Том 3: «Наследие Клауса: Арканзас. Где умирает герой и рождается психопат»

Преграда на пороге Ллойд уже держался за дверную ручку хижины, когда перед ним, соткавшись из морозного воздуха и запаха озона, вырос высокий силуэт. Кастиэль молча преградил ему путь, расправив плечи под бежевым плащом. В глубоких глазах ангела застыло удушающее сострадание. — Я не могу выпустить тебя отсюда, Ллойд, — тихо, но твёрдо произнёс Кастиэль, понимая, куда именно ведёт парня выбранный след. — Ты идёшь на верную смерть. Твоя жизнь — это не то, чем ты имеешь право швыряться. Ллойд даже не вздрогнул. Его изумрудные глаза, обведённые глубокими чёрными синяками истощения, оставались абсолютно пустыми. Он мёртвой хваткой сжал дверной косяк и глухо, с леденящей хрипотой процедил: — Отойди, Кас. Если ты применишь силу, я просто заставлю тебя уничтожить меня. Дай мне уйти. Мне здесь больше нечего делать. Кастиэль долго всматривался в выжженную душу парня, ища хоть каплю зацепки. Но там была лишь тьма. С глубокой, вековой скорбью ангел медленно опустил голову и сделал шаг в сторону, освобождая проход. Ллойд толкнул дверь и растворился в ночной глуши. Гром среди ясного неба В ту же секунду в Арканзасе, прямо посреди разгромленной гостиной Майклсонов, воздух с треском разорвался. Из яркой вспышки света материализовался Кастиэль. Его внезапное появление заставило всех присутствующих вздрогнуть. Ангел не стал тратить время на приветствия. Окинув тяжёлым взглядом замершую семью, он громогласно объявил: — Вы опоздали. Ллойд окончательно отрёкся от магии, от вашего имени и ушёл к смертным штурмовикам организации W.C.K.D., чтобы найти свою смерть на их передовой. Не дав никому опомниться, Кастиэль с громким хлопком крыльев мгновенно исчез, оставив после себя лишь звенящую тишину. У Клауса в ту же секунду подкосились ноги. Первородный гибрид, ещё утром крушивший мебель от злости, со слабым выдохом рухнул обратно в сломанное кресло, уставившись в одну точку пустым взглядом. Семилетняя Хоуп и пятилетняя Диана испуганно переглянулись. Малышка Хоуп сделала шаг вперёд, дёргая отца за рукав: — Папа... А куда ушёл братик? Он вернётся? Клаус даже не взглянул на дочь, полностью погрузившись в пучину собственного шока. Заметив это, Мика Сальваторе поспешно подошла к девочкам, мягко приобняла их за плечи и увела из комнаты на второй этаж, подальше от взрослого кошмара — туда, где спал годовалый Адриан. Кол тяжело хмыкнул, прикрыв глаза и откинувшись на стену: — Ну надо же. Парень нашёл самый изощрённый способ самоубийства. Элайджа и Ансель мрачно переглянулись. В глазах старого оборотня Анселя застыли слёзы разочарования и глухой боли за внука. Стефан Сальваторе лишь тяжело вздохнул и перевёл потерянный взгляд в окно, на темнеющий лес. Один лишь Деймон оставался сидеть на диване, подперев подбородок рукой — на его лице не было ни капли удивления. Он изначально знал, что сломленный трибрид долго не протянет. Юношеский бунт В углу комнаты восемнадцатилетний Максим яростно ударил кулаком по стене, его лицо перекосилось от бешеной обиды: — Да мне плевать на его благородство! — со слезами на глазах закричал Макс, тяжело дыша. — Я больше разозлился на него за то, что он просто бросил маму! Сбежал как трусливая псина, подставившись под чужие пули! Он просто трус! Миа, у которой от этих криков уже раскалывалась голова, устало посмотрела на брата. Ей до смерти надоели непрекращающиеся капризы и глупая, эгоистичная злость Макса, который до сих пор не понимал всей глубины трагедии их отца. — Заткнись, Макс. Ты ничего не понимаешь, — ледяным тоном бросила Миа, резко развернулась и, громко хлопнув дверью, ушла к себе в комнату, оставляя брата наедине с его слепой яростью. Адский отбор W.C.K.D. А на другом конце страны, под палящим солнцем секретной тренировочной базы W.C.K.D., царил настоящий ад. Ллойд стоял в шеренге новобранцев, одетый в серую армейскую форму без знаков различия. Он выглядел ужасно: измождённый, бледный, с глубокими тенями под глазами — настоящий мертвец среди живых. Инструкторы базы, привыкшие ломать волю любого новоприбывшего, сразу приметили болезненного на вид парня. Двое массивных штурмовиков в тяжёлой экипировке подошли к нему и без предупреждения нанесли сильный удар прикладом автомата прямо в живот, а затем сбили с ног, методично избивая берцами по рёбрам. — Вставай, кусок дерьма! Ты думал, здесь курорт?! — орал командир отбора, нависая над парнем. — Мы выбьем из тебя всю дурь! Но Ллойд лишь хрипло выдохнул кровь на пыльный бетон и медленно, шатаясь, снова поднялся на ноги. На его исхудавшем лице не дрогнул ни один мускул. Его изумрудный взгляд оставался абсолютно мёртвым, холодным и стеклянным. Он спокойно смотрел прямо в глаза ошарашенным инструкторам. Трибрид выдерживал любые избиения, любые пытки и зачеканенные нормативы, даже не пытаясь защищаться магией или давать сдачи. Командиры базы переглянулись, чувствуя, как по их спинам пробегает липкий пот. На их веку было много добровольцев, но стойкость этого парня и его абсолютное, пугающее отсутствие страха перед болью и близкой смертью по-настоящему шокировали руководство W.C.K.D. Они поняли, что к ним в руки попало самое опасное, безжалостное и обречённое оружие.

***

«Чужие пули не берут: Засада W.C.K.D., Томас и разбитый брак трибрида»

Отречение Эмили В Арканзасе Клаус наконец вышел из ступора. Резко поднявшись с кресла, он яростно оскалился, сверкнув гибридными глазами: — Я найду эту базу! Мы штурмуем W.C.K.D., и я силой вытащу своего сына из этого смертного гадюшника! Деймон Сальваторе, лениво подперев стену, преградил ему путь и покачал головой: — Ты убьёшь его этим, Клаус. Если ты примчишься туда как монстр, Ллойд сам подставится под твой клинок. Ему нужно раскаяние, а не твои зубы. Клаус тяжело выдохнул и бессильно сел обратно. В этот момент в гостиную вошла Эмили. Её лицо было бледным, а взгляд — абсолютно холодным. Услышав, что Ллойд добровольно сбежал к смертным штурмовикам, бросив её и детей, она словно сломалась изнутри. В её сознании чётко, оглушительно пронеслось одно-единственное слово: развод. Она больше просто не могла это терпеть. Ллойд снова её оставил. Снова бросил одну справляться с грузом этой проклятой первородной жизни, оставив на её плечах восемнадцатилетних близнецов Максима и Мию, пятилетнюю Диану и годовалого кроху Адриана. С неё было довольно. Эра её слепой верности мужу подошла к концу. Крещение огнём в зоне «Вспышки» Спустя несколько дней Ллойда, показавшего на полигонах базы феноменальные, пугающие результаты, досрочно зачислили в элитный штурмовой отряд W.C.K.D. Без лишних церемоний новобранцев бросили в самое пекло — на зачистку полуразрушенного сектора, заражённого вирусом «Вспышки». Вокруг гремели взрывы, свистел свинец, а из окон полу сгоревших зданий скалились безумные шизы. Но Ллойд искал не победы — он искал свой финал. Выйдя из-за укрытия, парень намеренно, опустив автомат, пошёл в полный рост прямо на ревущее пулемётное гнездо противника. Он закрыл глаза, ожидая, что свинец наконец разорвёт его грудь. Тра-та-та-та! Пули срезали асфальт у его ног, но в следующую секунду произошло то, что привело Ллойда в глухую, бешеную ярость. Его сверхъестественные вампирские рефлексы, восстановившиеся против его собственной воли, сработали на чистых инстинктах тела. Организм трибрида отказался умирать: Ллойд неестественно быстро качнулся в сторону, уклоняясь от смертельной очереди, которая лишь слегка задела плечо куртки. — Чёрт бы тебя побрал! — прорычал Ллойд, злясь на собственное бессмертие, и упрямо попытался снова подставиться под перекрёстный огонь. Томас Он уже сделал шаг навстречу очередной линии пуль, как вдруг сбоку на него налетел другой новобранец. Парень мёртвой хваткой вцепился в бронежилет Ллойда и силой увлёк его за бетонный обломок стены, спасая от неминуемой гибели. — ТЫ ИДИОТ?! Жить надоело?! — неистово проорал парень, тяжело дыша прямо ему в лицо. Ллойд, насупившись, медленно перевёл тяжёлый, мёртвый взгляд на своего спасителя. Перед ним лежал парень по имени Томас. Его темно-каштановые, короткие, немного растрепанные волосы были густо покрыты серой строительной пылью и копотью, а карие глаза, несмотря на юный возраст, выглядели невероятно уставшими, но в них горела отчаянная жажда выжить. Ллойд ничего не ответил, лишь угрюмо зафиксировал лицо того, кто посмел отнять у него желанную смерть. Ночной крик Луны В ту же самую ночь в Арканзасе Луна резко распахнула глаза, сорвавшись с постели в холодном поту. Её сердце бешено колотилось в груди, а из глаз текли горькие слёзы. Это был не просто кошмар — сквозь пространство и мили сработала их жуткая, кровная ментальная связь. Перед её мысленным взором только что предстала леденящая душу картина: Ллойд, одетый в серую армейскую форму W.C.K.D., стоит посреди руин под градом пуль, истекая кровью на грязной базе. Живот Луны снова болезненно пульсировал, отзываясь на страдания отца ребёнка. Девушка обхватила руками свои колени, зарыдала, утыкаясь в них лицом, и в пустой тёмной комнате впервые тихо, с глухой скорбью прошептала: — Пожалуйста... не умирай, брат.

***

«Отречение Эмили, Томас в казарме W.C.K.D. и флешка из мёртвой зоны»

Раскол семьи Эмили медленно спустилась по широкой лестнице в гостиную, где всё ещё царила гнетущая тишина. Клаус, Элайджа и Сальваторе подняли на неё взгляды. В её руках не было дрожи, а на лице застыла маска ледяной решимости. Она посмотрела прямо в глаза Первородного гибрида. — Когда Ллойд вернётся — если вернётся — передай ему, что его здесь больше никто не ждёт. Я подаю на развод, — твёрдо и громко объявила Эмили. — Мама права! — тут же выкрикнул Максим, делая шаг вперёд и вставая рядом с матерью. — Хватит его оправдывать! Он просто трусливо бросил нас и сбежал под пули! — Да как вы можете?! — Миа в ужасе подскочила со своего места, и из её глаз брызнули слёзы разочарования. — Вы предаёте отца в его самый тёмный час! Вы забыли, что он только что выжег из меня Диамону?! Он лишился магии ради нас, а вы выставляете его за дверь! Мама, очнись! Эмили ничего не ответила дочери, лишь сильнее сжала кулаки, развернулась и ушла, оставив гостиную утопать в новом скандале. Разговор в казарме На базе W.C.K.D. пахло порохом, потом и дешёвым антисептиком. Ллойд сидел на своей двухъярусной кровати, молча промывая глубокую царапину на плече, оставленную пулей. Его лицо по-прежнему выглядело измождённым. В этот момент к нему тихо подошёл Томас и присел на соседнюю койку. — Я видел твои глаза, когда ты шёл на пулемёт, — негромко, чтобы не услышали другие солдаты, заговорил Томас, внимательно вглядываясь в бледное лицо новобранца. — Ты не просто смелый, парень. Ты ищешь пулю. Кто тебя так сломал, приятель? Зачем тебе это? Ллойд замер, удерживая окровавленный бинт. Несколько секунд он молчал, но затем впервые за всё время службы поднял стеклянный изумрудный взгляд на смертного сослуживца. — Тот, кого сломали, чувствует боль, Томас, — хрипло и тихо ответил Ллойд, затягивая узел на повязке. — А я больше ничего не чувствую. Я просто зачищаю мир от своего присутствия. Не мешай мне в следующий раз. Томас лишь тяжело вздохнул, понимая, что за спиной этого парня стоит слишком страшное прошлое. Послание с того света Прошёл ровно месяц. Жизнь в арканзаском особняке превратилась в унылое, серое существование. Но однажды утром в почтовом ящике обнаружился странный конверт без обратного адреса. Внутри лежала обычная чёрная флешка. Максим, нахмурившись, забрал её, зашёл в гостиную, где сидела вся семья, и вставил накопитель в ноутбук. Экран моргнул. Семья Майклсонов, Ансель и Эмили застыли как вкопанные. На видео сидел Ллойд. Он был облачён в серую армейскую форму штурмовика W.C.K.D., его лицо осунулось, под глазами чернели синяки, но взгляд был кристально чистым. Он смотрел прямо в камеру, и его голос, раздавшийся из динамиков, заставил Эмили вздрогнуть. «Если вы смотрите это, значит, меня больше нет в живых, или я зашёл слишком далеко», — спокойно начал Ллойд. — «Отец... Клаус. Прости меня за то, что пошёл против тебя. Я пытался спасти семью от Майкла, но ослеп от магии Пустого. Дедушка Ансель, дядя Элайджа... я подвёл ваше наследие. Эмили...» — Ллойд на секунду отвёл взгляд, его губа дрогнула. — «Прости, что не стал хорошим мужем. Защити наших детей. Макс, Миа... будьте лучше, чем я. Диана, Адриан... растите в мире». Ллойд сделал глубокий вдох, и на его лице отразилась невыносимая, глубокая скорбь. «И Луна... если ты слышишь это. Прости меня. Я не знал, кто ты. Клянусь, я не знал... Я забираю этот грех с собой под пули. Прощайте». Экран погас. В гостиной воцарилась оглушительная, мёртвая тишина, прерываемая лишь тихим всхлипом Эмили.

***

«Опустевший особняк, утерянный след и новая жизнь на руинах прошлого»

Крик в пустоту Едва экран ноутбука погас, Клаус Майклсон вскочил со своего места, тяжело опрокинув стул. Его лицо исказилось от невыносимой боли и позднего, удушающего раскаяния. Он понял: эта флешка была не просто посланием, это была предсмертная записка его старшего сына. Эмили закрыла лицо руками, и её горячие слёзы крупными каплями закапали на деревянный пол. Обида, злость и её недавнее жёсткое заявление о разводе теперь казались ей чудовищной, непоправимой ошибкой. Ллойд не бежал трусливо — он искренне считал себя непоправимым монстром, отравляющим жизнь близких, и осознанно шёл на убой. — Мне плевать на ангелов и ведьм! — неистово закричал Клаус, и его гибридный рык заставил задрожать стёкла во всём доме. — Я переверну эту чёртову страну, я выжгу землю, но найду базу W.C.K.D. и вытащу его оттуда! Но Элайджа лишь мрачно положил руку на плечо брата, понимая, что ангельский щит Кастиэля по-прежнему непреодолим. Ллойд стёр свои следы. Год спустя. Опустевший очаг Прошёл целый год. Жизнь в арканзаском особняке Майклсонов окончательно изменилась, разбившись на обособленные осколки. Время лечило, но раны оставались глубокими. Старик Ансель, не выдержав гнетущей атмосферы и тоски по внуку, окончательно ушёл жить в глухие леса, вернувшись к своим волчьим истокам. Деймон Сальваторе, верный своим привычкам, сутками пропадал в местных клубах, заливая скуку бурбоном и исчезая в компании случайных людей. Стефан, напротив, оставался верен своей диете — он, как и всегда, тихо охотился в лесу на белок, стараясь не вмешиваться в бесконечные семейные драмы. Эмили полностью, без остатка отдала себя воспитанию детей. Она крутилась как белка в колесе, заботясь о маленьком Адриане, которому как раз исполнилось два годика, и о шестилетней непоседе Диане. А вот восьмилетняя Хоуп уже пошла в местную школу, отвлекая семью своими первыми учебными хлопотами. Максим нашёл своё спасение в спорте — он настолько увлёкся футболом, что пропадал на тренировках целыми днями и почти не бывал дома, сбегая от тяжёлых воспоминаний. Маленький Питер и тайная связь Миа стала главной опорой для матери. Но больше всего времени она проводила в дальней комнате, помогая Луне. Луна родила здорового, крепкого мальчика, которого назвала Питером. Малыш рос удивительно спокойным, но в его ясных глазках уже иногда проскакивали знакомые изумрудные искорки. От самого Ллойда за весь этот год не было ни единого слуха, ни единого духа. Он словно действительно растворился в смертном мире. И всё же, одна вещь доказывала, что он жив: ровно раз в месяц на банковскую карточку Эмили приходил крупный, стабильный денежный перевод — алименты на содержание Дианы, Адриана и старших детей. Тайные солдатские выплаты из горячих точек W.C.K.D. Семейный быт Внизу, в гостиной, жизнь текла своим чередом. Кол, которому быстро надоела меланхолия, снова стал прежним «подарком» — он постоянно язвил, устраивал мелкие пакости и откровенно выводил Элайджу из себя. — Кол, прекрати немедленно, тебе не двенадцать лет! — в очередной раз прикрикнул Элайджа, поправляя идеальный манжет и пытаясь воспитывать младшего брата. — Имей хоть каплю уважения к порядку в этом доме! — Ой, брось, Элайджа, ты слишком занудный, тебе вредно, — скалился в ответ Кол, закидывая ноги на кофейный столик. Клауса, сидевшего в углу с бокалом крови, эти вечные препирательства братьев теперь только искренне забавляли. Он слегка улыбался, глядя на них, но его взгляд то и дело возвращался к окну. Клаус всё ещё ждал и надеялся, что однажды на пороге появится тот, кто так опрометчиво отказался от его фамилии.

***

«Сквозь помехи и боль»

Экран телефона в казарме W.C.K.D. мигнул, высветив короткое сообщение от Эмили: «Деньги пришли. Дети скучают. Вернись, чтобы просто увидеть их». Ллойд сидел на краю койки. Его пальцы, покрытые шрамами от недавних тренировок, сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели. В горле застрял ком, который он не мог проглотить уже целый год. Он не хотел звонить — он знал, что этот разговор разрушит его хрупкую стену, — но сердце, которое он так старался сделать «стеклянным», дрогнуло. Он набрал номер. Гудки шли вечность, пока наконец не раздался знакомый, холодный, но всё ещё такой родной голос. — Ллойд? — голос Эмили дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Эмили, — выдохнул он. Его голос звучал хрипло, как несмазанная петля. — Я… я видел сообщение. — Год, Ллойд. Прошел целый год, — Эмили не дала ему оправдаться. — Ты думаешь, деньги могут заменить детям отца? Они спрашивают о тебе. Диана всё ещё ждет, что ты вернёшься на ночь и почитаешь ей сказку. — Я не могу, — Ллойд закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Это моя работа теперь, Эмили. Я должен… я приношу пользу там, где я есть. Это безопасно для вас, пока я здесь. — Безопасно? — Эмили усмехнулась, и в этой усмешке было больше боли, чем в крике. — Ты называешь «безопасностью» то, что ты каждый день рискуешь жизнью в этой вашей зоне «Вспышки»? Ллойд, это не работа, это самоубийство! Ты можешь найти что угодно здесь, в Арканзасе! Любую нормальную работу, быть рядом, видеть, как они растут! Не на войне, а дома! — Ты не понимаешь, — Ллойд сжал телефон так, что пластик жалобно хрустнул. — Я здесь — инструмент. Там, дома, я всегда был катастрофой. Я не могу вернуться тем, кто я есть сейчас. Моя работа… она очищает меня от того, что я натворил. — Ты очищаешься, сгорая заживо?! — Эмили сорвалась на крик. — Ты не «очищаешься», ты просто оставляешь своих детей сиротами при живом отце! Это не жертва, Ллойд. Это трусость. Самая большая трусость — не признать, что ты нужен нам больше, чем твои деньги! — Я не могу, — повторил он, и его голос сорвался на шепот. — Я не могу вернуться. Это мой путь. Просто… просто используй деньги. Пожалуйста. — Я ненавижу эти деньги, Ллойд, — прошептала она уже спокойнее, но от этого шепота стало еще холоднее. — И я ненавижу то, что ты делаешь с собой. Если ты не вернёшься сам, ты однажды вернёшься в закрытом гробу. И тогда ты окончательно поймёшь, что совершил самую большую ошибку в жизни. Наступила тишина. Ллойд слышал её дыхание на том конце провода. Он хотел сказать «люблю», хотел попросить прощения, но слова застряли. Он молча завершил вызов, глядя в холодную стену казармы. В этот момент за спиной послышались шаги Томаса. — Снова звонил домой? — негромко спросил сослуживец, останавливаясь рядом. Ллойд не ответил. Он просто смотрел на потухший экран, осознавая, что только что сжег последний мост, который связывал его с той жизнью, где он был кем-то, кроме как «идеальным оружием».

***

«Последняя нить»

Томас ушел, оставив Ллойда в давящей тишине казармы. Ллойд сидел неподвижно, глядя на экран телефона, на котором высвечивался номер Эмили. Каждое слово, сказанное ею минуту назад, жгло изнутри. «Самая большая трусость — не признать, что ты нужен нам...» Он чувствовал, как внутри, где-то глубоко под слоями льда, начинает пробиваться что-то живое — невыносимая тоска по её голосу, по дому, по тишине, которой у него больше нет. Его пальцы дрожали, когда он снова нажал на вызов. — Ты... ты всё ещё здесь? — спросил он, когда она ответила на пятом гудке. Его голос был почти шепотом, лишенным прежней стальной жесткости. — Я не уходила, Ллойд, — тихо ответила Эмили. В её голосе уже не было гнева, только смертельная усталость. — Прости, — Ллойд закрыл глаза, прижимаясь лбом к холодной стене. — Я был эгоистом. Я думал, что отстраняясь, я спасаю вас, но... я только причинял боль. Я не хотел, чтобы ты слышала то, что я сказал. Эмили молчала, давая ему договорить. — Послушай меня, — продолжил он, сглатывая комок в горле. — Пожалуйста, не смотри на эти деньги как на плату за мою жизнь. Это всё, что у меня осталось от того человека, которым я был. И... это скоро закончится. — О чем ты? — её голос дрогнул, в нем проскользнул страх. — Этот ад, — Ллойд горько усмехнулся в пустоту казармы. — W.C.K.D. — это не навсегда. Я найду выход, я закончу то, ради чего я здесь, и это закончится. Тебе не придется смотреть на мой гроб, Эмили. Обещаю. Меня там не будет. Я вернусь, или... я исчезну так, что тебе не придется ничего хорошего или плохого обо мне вспоминать. Но сейчас... — он сделал долгую паузу, — просто потерпи еще немного. Ради детей. Ради того, чтобы я знал, что там, в Арканзасе, есть свет, который не дает мне окончательно погаснуть. — Ллойд, не надо мне обещаний, мне нужен ты, — прошептала она. — Просто потерпи, — повторил он, чувствуя, как по щеке скатилась одна-единственная, холодная слеза. — Я не могу сказать больше. Просто... будь сильной. Для меня. Он отключился, не дожидаясь ответа, боясь, что если услышит её плач, то прямо сейчас бросит всё и побежит через огонь, подставляясь под любой огонь, лишь бы добраться до дома. Он положил телефон под подушку, как святыню, и впервые за год почувствовал не пустоту, а тяжелое, но живое биение сердца. Ад W.C.K.D. продолжался, но теперь у Ллойда появилась цель, которая была сильнее, чем просто поиск пули.

***

«Сержант без прошлого, стеклянный изумрудный взгляд и немая стена W.C.K.D.»

Закрытый сектор Автобус с футбольной командой Максима медленно затормозил перед массивными стальными воротами. Закрытый военный округ встретил парней колючей проволокой, вышками с пулемётными гнёздами и хмурыми конвоирами. Повсюду виднелась строгая чёрно-серая символика организации W.C.K.D. Ребята из команды увлечённо переговаривались, предвкушая товарищеский матч с местным гарнизоном, но у Макса на душе было неспокойно. Он лениво закинул спортивную сумку на плечо и одним из первых вышел на пыльный асфальт у контрольно-пропускного пункта, пока тренеры заполняли пропуска. У самого КПП, расставив ноги и держа руки на тактическом поясе, стоял суровый, высокий штурмовик. Его тело защищал тяжёлый бронежилет, а лицо было полностью скрыто под глухой чёрной баллистической маской-шлемом с тёмным стеклом. От этого бойца веяло такой тяжёлой, леденящей и мёртвой аурой, что Макс невольно замер, всматриваясь в его силуэт. Под маской солдата Штурмовик почувствовал на себе пристальный взгляд парня. Он медленно повернул голову, секунду разглядывая Макса сквозь тёмный визор, а затем поднял руки и с глухим шипением клапанов снял маску. Максим застыл как вкопанный, а его спортивная сумка с глухим стуком вывалилась из ослабевших пальцев прямо в пыль. Перед ним стоял Ллойд. Но это был уже не тот истощённый, измученный парень, которого они помнили год назад. Он заметно раздался в плечах, возмужал, а его лицо стало более жёстким и суровым. Коротко стриженные волосы были слегка взъерошены, а под глазами всё ещё залегали едва заметные тени. Но самым страшным был его взгляд — изумрудные глаза трибрида смотрели на собственного сына абсолютно спокойно, холодно и отрешённо, словно перед ним стоял совершенно чужой человек. Немая стена — П-папа?.. — сорвавшимся, дрожащим шёпотом выдавил из себя Макс, делая нерешительный шаг вперёд. Вся его годовая злость, все обиды и крики о том, что отец «трусливая псина», мгновенно испарились, уступая место дикой, оглушительной боли. — Папа, это правда ты?.. Ты жив... Ллойд даже не моргнул. Он бережно зафиксировал маску на локте, сохраняя идеальную армейскую выправку, и ответил ледяным, монотонным голосом, в котором не было ни капли прежнего тепла: — Вы ошиблись, гражданский. Я сержант штурмового отряда W.C.K.D. Поднимите ваши вещи и пройдите в зону досмотра. Не задерживайте очередь. — Да какой к чёрту сержант?! — из глаз Макса брызнули слёзы, он сорвался на крик, привлекая внимание всей футбольной команды и других часовых. — Ты мой отец! Ллойд Майклсон! Зачем ты это делаешь?! Мама... мама плачет из-за тебя! Миа защищает тебя перед всеми! У тебя сын родился, Питер, ему уже год! А ты стоишь здесь в этой грёбаной форме и притворяешься роботом?! Посмотри на меня! Ллойд на секунду закрыл глаза. Едва заметная тень боли пробежала по его лицу при упоминании имени Луны и маленького Питера, но он мгновенно взял себя в руки. Когда он снова открыл глаза, они были абсолютно стеклянными. — У меня нет семьи, парень, — тихо, но так жёстко отчеканил Ллойд, что Макс словно наткнулся на каменную стену. — Тот, кого ты ищешь, погиб год назад. Уходите. Меньше знаешь — крепче спишь. Ллойд резко натянул маску обратно на лицо, скрывая глаза за тёмным стеклом, развернулся по уставу и зашагал вглубь базы, оставляя плачущего Макса кричать ему вслед в глухую пустоту.

***

«Координаты для Альфы, чёрный пёс на блокпосту и засада в ночной глуши»

Истерика в Арканзасе Дверь арканзаского особняка с грохотом распахнулась, и в гостиную буквально влетел Максим. Его лицо было багровым от слёз и пережитого шока, а грудь тяжело вздымалась. Не контролируя себя, парень со всей силы пнул стоявшую в холле дорогую вазу, и та со звоном разлетелась на сотни осколков. На шум из комнат мгновенно выбежали Эмили, Клаус и Элайджа. — Макс, что с тобой?! Прекрати сейчас же! — в панике вскрикнула Эмили, подбегая к сыну. — Я видел его! Он жив! Жив, понимаете?! — во весь голос закричал Макс, хватая мать за плечи, пока слёзы душили его изнутри. — Он служит в этой грёбаной W.C.K.D.! Но он отказался от нас... Он посмотрел на меня как на пустое место! Он сказал, что у него нет семьи, и он просто сержант! Наш папа стал чёртовым роботом в маске! Услышав это, Эмили безвольно выдохнула и рухнула на колени прямо на разбросанные осколки, закрывая лицо ладонями и горько рыдая. Год неизвестности оборвался страшной правдой. А вот Клаус Майклсон, стоявший позади неё, медленно, хищно оскалился. Его янтарные глаза зловеще блеснули в полумраке. Ангельская защита Кастиэля больше не имела значения — Ллойда выдала его собственная кровь. Координаты были получены. План перехвата — Рисуй карту, Макс. Живо, — ледяным, не терпящим возражений тоном скомандовал Клаус, силой усаживая дрожащего внука за уцелевший стол и подсовывая ему чистый лист и ручку. — Черти всё, что запомнил: посты, вышки, дороги. — Никлаус, остановись! Ты сошёл с ума! — попытался вмешаться Элайджа, преграждая брату путь. — Кастиэль ясно дал понять, что парень ищет смерти. Если ты ворвёшься туда с клыками, это закончится бойней! Ллойд уничтожит себя твоими руками! — Мне плевать, Элайджа! С меня хватит этой клоунады с алиментами и прощальными флешками! — рявкнул Клаус, оборачиваясь к замершему у дверей Сальваторе. — Стефан, ты едешь со мной. Мы устроим засаду на их военный конвой, когда этот «сержант» выедет на задание. Я лично сорву с него эту штурмовую маску и заставлю вспомнить, чья кровь течёт в его венах. Стефан молча кивнул, поправляя куртку. Жажда Клауса вернуть сына была непреклонной, и Сальваторе понимал, что остановить гибрида сейчас не сможет даже сам дьявол. Напарник на ночном посту А в это время, в закрытом секторе W.C.K.D., была глубокая, морозная ночь. Ллойд стоял в карауле на самом дальнем, уединённом блокпосту, окружённом глухим лесом. На нём была всё та же серая броня и глухая баллистическая маска, скрывающая лицо от всего мира. Но на этот раз он был не один. Прямо между его ног, преданно прижавшись к тяжёлым армейским берцам трибрида, сидел крупный чистокровный немецкий овчар по имени Рекс. Пёс был феноменальной, насыщенно-чёрной масти, без единого светлого пятнышка. Рекс не был государственным псом организации — Ллойд лично купил его на окраине округа ещё маленьким щенком, ища живую душу, которая не будет знать о его сверхъестественных грехах. Рексу исполнился всего год, но он уже отличался поразительным, почти человеческим умом. Овчарка на лету учила любые тактические команды, понимая Ллойда с полуслова или короткого жеста руки. Чёрный пёс тихо поскуливал, чуя глубокую, мёртвую тоску своего хозяина, и Ллойд, не снимая плотной перчатки, аккуратно потрепал его по загривку. — Тихо, Рекс... Свои, — шёпотом произнёс Ллойд под маской, вглядываясь в темноту леса. Он ещё не знал, что в этой лесной темноте, всего в паре километров от блокпоста, Клаус и Стефан Сальваторе уже затаились в засаде, ожидая момента, чтобы разрушить его иллюзию смертной жизни.

***

«Верный Рекс, дар Истинного имени и засада в лесной глуши»

Чутьё чёрного пса Ночная прохлада закрытого сектора W.C.K.D. казалась недвижимой, но внезапно умиротворение блокпоста было нарушено. Насыщенно-чёрный Рекс резко вскинул голову, его уши прижались к черепу, а губы обнажили острые белые клыки. Из мощной груди годовалого овчара вырвалось низкое, вибрирующее и угрожающее рычание, направленное в самую гущу тёмного, непроглядного леса. Ллойд мгновенно напрягся. Год штурмовой муштры превратил его рефлексы в абсолютный автомат. В долю секунды парень вскинул штурмовую винтовку, поудобнее перехватил рукоять и положил указательный палец на спусковой крючок, готовый открыть огонь на поражение при малейшем шорохе. Тепловизор внутри баллистической маски молчал, но Ллойд верил чутью своего пса больше, чем любым приборам смертных. — Рекс, рядом, — глухо, сквозь фильтр маски скомандовал Ллойд. Сержант медленно двинулся вперёд, сходя с освещённого пятачка блокпоста на заросшую лесную тропу. Пёс послушно двинулся следом — он шёл прямо между ног Ллойда, синхронно повторяя каждый его шаг, преданно и бесстрашно охраняя своего единственного хозяина от любой угрозы. Подарок вечности Глядя на крадущуюся чёрную овчарку, Ллойд на секунду вспомнил, почему этот пёс так дорог ему. Месяц назад, когда Рексу исполнился ровно год и он официально вступил в возраст молодого, сильного вожака, Ллойд принял роковое решение. Он уже отказался от магии Пустого, отрёкся от семьи и ушёл под пули, но остаться в абсолютном одиночестве не смог. Тогда, запершись в казарме, Ллойд использовал остатки своего древнего, могущественного дара Истинного имени. Он призвал первозданную силу и наделил Рекса бессмертной, вечно молодой жизнью и колоссальной регенерацией, навеки зафиксировав его возраст на отметке в один год. Ллойд выжег часть своей души, чтобы его единственный, верный и неспособный на предательство друг жил с ним целую вечность, разделяя с ним этот ад. И сейчас этот бессмертный пёс шёл навстречу опасности, готовый разорвать любого за своего создателя. Шаг навстречу хищникам Тропа уходила вглубь леса, где ветки деревьев переплетались, закрывая бледный свет луны. Рекс рычал всё громче, его шерсть на загривке встала дыбом. Ллойд шёл бесшумно, ведя стволом автомата из стороны в сторону. Он не знал, что всего в тридцати метрах от него, за массивным поваленным дубом, затаив дыхание, стояли Клаус Майклсон и Стефан Сальваторе. Вампирский слух Первородного гибрида уловил шаги сына и тихое поскуливание пса. Клаус сжал кулаки, чувствуя, как его собственные клыки начинают удлиняться от волнения. Охота подошла к концу — сержант W.C.K.D. сам шёл прямо в их капкан. — Ещё пару шагов, Ллойд... — едва слышным движением губ прошептал Клаус, готовясь к молниеносному прыжку.

***

«Клык против клыка: Нападение Клауса, крик Стефана и приказ для бессмертного пса»

Прыжок из засады Воздух в лесной чаще разорвался от резкого, свистящего порыва ветра. Клаус Майклсон на предельной вампирской скорости молнией вылетел из-за поваленного дерева. Секунда — и мощным, точным ударом Первородный выбил штурмовую винтовку из рук Ллойда. Оружие с глухим стуком отлетело в кусты. Но Клаус не успел сделать следующий шаг. Насыщенно-чёрный Рекс среагировал с пугающей, неестественной для обычного пса быстротой. Бессмертная овчарка в яростном прыжке взвилась в воздух и мёртвой хваткой вцепилась зубами прямо в предплечье Первородного гибрида, защищая своего создателя. Челюсть Рекса, укреплённая магией Истинного имени, была буквально стальной. Он с бешеной силой трепал руку Клауса из стороны в сторону, заставляя древнего вампира зарычать от неожиданной, острой боли и шока. Клаус был поражён мощью этого животного — пёс не просто удерживал его, он всерьёз противостоял силе Древнего. Ллойд, воспользовавшись секундным замешательством, мгновенно выхватывал из тактических ножен на бедре острый боевой нож. Сорванная маска В этот же миг со спины на Ллойда налетел Стефан Сальваторе. Обладая огромным опытом, Стефан ловким приёмом заломил руки парня за спину, блокируя тактический нож, и резко рванул вверх чёрную баллистическую маску-шлем, срывая её с головы штурмовика. Холодный ночной воздух ударил Ллойду в лицо. Стефан замер, увидев мёртвый, стеклянный изумрудный взгляд трибрида, в котором не было ни капли страха перед смертью — лишь леденящая пустота. — Ллойд, остановись! — отчаянно закричал Стефан, изо всех сил удерживая вырывающегося парня. — Клаус пришёл не убивать тебя! Послушай меня, чертяка! Твоя семья знает правду об очищении Мии! Они всё поняли! Луна родила тебе сына! У тебя родился сын, Ллойд! Питер! Команда «Брось» Слова Стефана громом среди ясного неба прогремели над лесной поляной. Ллойд на мгновение застыл, его тело напряглось как струна, а в глубине стеклянных глаз испуганной птицей промелькнуло дикое, болезненное осознание. Сын... Луна родила сына. Парень резко повернул голову в сторону Клауса, который всё ещё пытался отодрать от себя свирепого чёрного пса. — Рекс, брось! — громко, с железной сталью в голосе скомандовал Ллойд. Пёс мгновенно, подчиняясь приказу на лету, разжал свои стальные челюсти и отпустил окровавленную руку Первородного гибрида. Но овчарка не отступила — Рекс тут же встал впереди хозяина, заслоняя его своим телом от Клауса, и продолжал глухо, предупреждающие рычать, готовый в любую секунду снова броситься на врага. В лесу повисла тяжёлая, звенящая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Клауса и рыком верного пса.

***

«Отречение у кромки леса, раскаяние Клауса и обещание без гарантий»

Прощение Альфы Лесная прохлада словно застыла вокруг замерших вампиров. Клаус Майклсон медленно опустил укушенную руку, зажимая глубокие, сочащиеся кровью проколы от стальных челюстей овчарки. Вся его былая спесь и звериная ярость окончательно испарились, уступая место горькому, давящему раскаянию. Первородный гибрид сделал медленный, осторожный шаг к Ллойду, протягивая к нему открытую ладонь. — Сын... прости меня. Я был слеп, — сдавленным, хриплым от подступающих слёз голосом произнёс Клаус, преданно заглядывая в глаза парня. — Твоя записка на флешке... она чуть не убила нас всех. Мы всё знаем. Ты спас Мию, ты пожертвовал собой. Поехали домой, Ллойд... к Эмили, к твоему сыну Питеру. Они ждут тебя. Ллойд замер, бережно удерживаемый Стефаном. Новость о маленьком сыне пробила его ледяную броню штурмовика. В его изумрудных глазах, год не знавших эмоций, впервые заблестели крупные, горькие слёзы. Они покатились по его бледным, исхудавшим щекам, смывая серую копоть базы. Но, несмотря на разрывающую сердце боль, Ллойд упрямо покачал головой. — Мои мосты со сверхъестественным миром сожжены, отец, — тихо, свинцовым голосом ответил Ллойд, аккуратно высвобождая руки из хватки Стефана. — Того Ллойда больше нет. Есть только сержант. Живой заслон Стефан Сальваторе медленно отступил, понимая, что насильно этого парня уже не удержать — его удерживала сама его сломленная душа. Ллойд сделал глубокий вдох, беря себя в руки, и его взгляд снова стал строгим и армейским. — Рекс, рядом, — негромко скомандовал парень. Ллойд медленно развернулся и начал шаг за шагом отходить назад, в сторону освещённого блокпоста W.C.K.D. Чёрный пёс проявил феноменальную преданность: подчиняясь инстинкту защиты, Рекс шёл задом наперёд прямо между ног своего хозяина. Овчарка пятилась спиной к базе, ни на секунду не сводя своих умных, настороженных глаз с Клауса и Стефана, продолжая глухо и предупреждающие рычать на Древних вампиров. Пёс закрывал Ллойда до самого конца. Хрупкая надежда Почти дойдя до границы лесной тени, Ллойд резко остановился. Он не повернулся лицом, боясь, что Клаус увидит его слабость, но слегка скосил голову и через плечо негромко прошептал: — Возвращайтесь домой. Клаус сделал было шаг вперёд, желая крикнуть вслед, но Ллойд запнулся, тяжело сглотнул вставший в горле ком и глухо добавил: — Я подумаю... но ничего не обещаю. Не забывай, отец, что я сам отказался от всего. Я по-прежнему считаю, что не достоин ни твоей фамилии, ни твоего дома. Ллойд снова двинулся вперёд, быстро растворяясь вместе со своим верным чёрным псом в сером дыму и свете прожекторов военной базы. Клаус остался стоять на коленях на сырой земле, но в его опустошённом сердце впервые за этот долгий год вспыхнул крошечный, но такой спасительный огонёк надежды.

***

«Тяжёлая рука Борисыча, возвращённая надежда Эмили и смех в особняке»

Хрупкое «Я подумаю» Возвращение Клауса и Стефана в Арканзас перевернуло застоявшуюся жизнь особняка. Собрав всю семью в гостиной, Клаус, до сих пор сжимавший перебинтованную руку, тихим, но глубоким голосом пересказал Эмили каждое слово Ллойда. Он рассказал про мёртвый взгляд, про стального пса Рекса и про то самое, сорвавшееся с губ сына: «Я подумаю... но ничего не обещаю». Эмили слушала это, сдерживая дыхание. На мгновение в комнате повисла тишина, а затем женщина резко развернулась и быстрыми шагами поднялась на второй этаж. Забежав в спальню, она рванула ящик комода, достала оттуда официальные бумаги — заявление на развод — и без капли сомнения разорвала их в клочья, роняя горькие, но теперь уже счастливые слёзы на пол. Она снова начала верить. Муж вернётся. Обязательно вернётся ради их детей. Намеренный косяк На следующее утро в казарме W.C.K.D. царила обычная суета, но в углу у окна было тихо. Томас подошёл к кровати Ллойда и замер. Впервые за целый год сержант не просто механически, с пустым взглядом чистил затвор автомата. Он бережно, едва заметно улыбаясь, смотрел на экран старого телефона, где на заставке были сохранены фотографии его детей. Томас тепло улыбнулся и опёрся о двухъярусную койку: — Кажется, мертвец внутри тебя наконец-то оживает, сержант. Ллойд мгновенно затушил экран, покачал головой и угрюмо буркнул: — Нет. Теперь я никто. Меня понизили из-за косяка, и я просто стою на блокпостах. Но... видел бы ты лицо моего командира, Михаила Борисовича, в тот момент. Это было бесценно. Томас внимательно посмотрел на него, прищурился и тихо усмехнулся, догадавшись, что этот «косяк» Ллойд устроил абсолютно намеренно, чтобы его перевели со штурмовой передовой на тихий, уединённый блокпост. Пять минут полковника Поздний вечер. На дальнем блокпосту было темно и чертовски холодно. Ллойд сидел в бетонном укрытии, повернувшись спиной к выходу. Командир базы, полковник Михаил Борисович, лично разрешил этот звонок в обход всех строжайших инструкций ПОРОКа, но с суровым условием: «Быстро и незаметно». В руке Ллойда был зажат телефон. На экране, сонно улыбаясь, сидела только шестилетняя Диана — двухлетний Адриан уже крепко спал. — Я тоже скучаю, малышка, — тихо, сдерживая ком в горле, говорил Ллойд, глядя на дочь. — Но даю слово: мы скоро увидимся. Все. На том конце провода у экрана мгновенно затаили дыхание Клаус, Элайджа, Кол, Стефан, Мика, Эмили и Луна. Они все вздрогнули от звука его голоса. Ллойд, заметив краем глаза шевеление, поспешно добавил: — Только когда — не скажу. Пока Ллойд был увлечён разговором, огромный чёрный Рекс, лежавший у его ног, вдруг резко поднял уши и тихо, приветливо завилял хвостом. Он учуял знакомый, тяжёлый запах табака и армейского одеколона. В проёме укрытия соткалась массивная фигура Борисыча. Он стоял, скрестив руки на груди, и молча, с хмурым, но понимающим видом наблюдал за своим лучшим бойцом. Ллойд, почувствовав спиной чужой взгляд, резко обернулся, встретился глазами с полковником и испуганно выдохнул: — Ой... Борисыч даже бровью не вёл. Он сделал тяжёлый шаг вперёд и молча, весомо, по-отцовски отвесил Ллойду смачный подзатыльник. Телефон чуть не вылетел у парня из рук. — «Ой» у него... — ворчал Борисыч в свои густые усы, пока Ллойд шипел и потирал затылок. — Я кому сказал — пять минут? Ты уже полчаса тут сопли наматываешь! Закругляйся, боец. Если штабные перехватят сигнал — я тебя сам лично на этом блокпосту закопаю, а Рекс помогать будет. Понял меня? Воспитательный процесс Ллойд, совершенно забыв отключить видеосвязь, поспешно спрятал телефон в карман куртки, но с лёгкой, дерзкой ухмылкой посмотрел на командира. А чёрный Рекс в этот момент довольно вздохнул и без всякого стыда уткнулся носом прямо в карман Борисыча, точно зная, что у «Бати» там всегда припрятано какое-то лакомство для него. Ллойд, всё ещё потирая затылок, уже открыл было рот, чтобы выдать какую-то свою фирменную колкость, но Борисыч не дал ему вставить и слова. Полковник резко, по-медвежьи протянул руку, ухватил Ллойда за ухо и слегка закрутил его. — Ай! — Ллойд аж присел от неожиданности, косясь на командира снизу вверх. Огромный чёрный Рекс перевёл взгляд с одного на другого, резонно рассудил, что хозяина сейчас просто «воспитывают» за дело, и благоразумно решил не вмешиваться, продолжая вилять хвостом. Борисыч наклонился прямо к Ллойду и сурово, но с затаённой ухмылкой в усах, произнёс: — Если бы мне было года на четыре поменьше, я бы врезал тебе, Ллойд... Ллойд, безуспешно пытаясь освободить горящее ухо, искренне недоумевал: — Что? Да в этом же нет смысла! Борисыч на секунду замер, посмотрел на этого упрямого, невыносимого оболтуса, качал головой и весомо отрезал: — Для меня есть. Он резко отпустил ухо парня, развернулся и молча, тяжело стуча берцами по бетону, ушёл в ночную темноту, оставляя Ллойда стоять в полном ступоре. Парень усердно тёр пылающее ухо, а затем перевёл взгляд на пса. Чёрный Рекс сидел, довольно повиливая хвостом, и смотрел на хозяина так, будто открыто издевался: «Ну что, получил? Борисыч прав!». Ллойд только тяжело вздохнул, поглубже затолкнул телефон в карман и шепнул псу: — Пошли на пост, предатель мохнатый... Смех сквозь слёзы А на другом конце провода, в уютной гостиной Арканзаса, из динамика телефона всё ещё шла трансляция. Шестилетняя Диана звонко, на весь дом рассмеялась, понимая, что отцу знатно прилетело от сурового начальника. Даже восьмилетняя Хоуп, которая до этого упрямо сидела за столом и делала вид, что занята уроками, отвлеклась от тетрадей и тоже искренне рассмеялась. Напряжение, царившее в доме Майклсонов целый год, наконец-то разбилось об этот добрый, живой смех. Старший брат получил по заслугам, а главное — он был жив и обещал вернуться.

***

«Голос из другого мира»

Тишина блокпоста, нарушаемая лишь редким потрескиванием рации, казалась Ллойду сейчас самым уютным местом во вселенной. Рекс, как и всегда, замер у входа, чутко прислушиваясь к звукам ночи, а Ллойд с благоговением прижимал телефон к уху. — Эмили... — его голос, обычно жесткий и командный, сейчас звучал удивительно мягко, почти неузнаваемо. — Расскажи мне. Пожалуйста. Я... я хочу знать всё. Каждую мелочь, которую я пропустил. На том конце связи Эмили затаила дыхание. Она чувствовала, как дрожит его голос, и этот звук был для неё дороже всех сокровищ мира. — Диана, — начала она, и Ллойд тут же представил, как его шестилетняя дочь с серьезным видом склонилась над альбомом. — Она всё время рисует. Почти каждый день сидит в гостиной с Хоуп. Они рисуют наш дом, сад... и тебя, Ллойд. Она говорит, что ты просто уехал в очень длинную командировку, и рисует тебя в этой дурацкой форме, чтобы потом закрасить её яркими цветами. Ллойд прикрыл глаза, чувствуя, как внутри что-то больно сжимается. — А остальные? — прошептал он. — Элайджа... — Эмили тихо рассмеялась. — Он превратил нашу библиотеку в настоящий штаб. Миа проводит там с ним целые дни. Они что-то изучают, копаются в старых летописях, словно готовятся к какому-то великому открытию. Она очень скучает, Ллойд. Она часто спрашивает, когда «папа придет почитать ей книжку». Ллойд сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы не издать ни звука. — А Макс? — спросил он, вспоминая их недавнюю, такую тяжелую встречу у КПП. — Макс... — голос Эмили стал чуть грустнее. — Он пропадает на футбольном поле. Кажется, он пытается выбегать всю свою боль и обиду. Тренеры говорят, что он стал играть агрессивнее, как будто сражается с призраками. Он очень зол, Ллойд. Но он всё ещё тот же мальчишка, который ждет, что отец выйдет на поле и увидит его игру. Ллойд горько усмехнулся. Он знал, что значит это «сражение с призраками». Но следующая новость заставила его сердце пропустить удар. — И... Ллойд, ты не поверишь, — Эмили вдруг звонко рассмеялась, и в этом смехе было столько жизни, что Ллойд почти почувствовал запах её волос. — Адриан! Он сегодня умудрился такое вытворить! Этот маленький сорванец умудрился вылезти из своей кроватки! Мы даже не поняли как. Заходим в детскую, а он сидит посреди ковра и пытается дотянуться до твоей старой книги, которую ты забыл на тумбочке. Он растет таким упрямым, настоящим Майклсоном. Он совсем не боится высоты, лезет везде, где только можно. Ллойд опустил голову, позволяя слезам беспрепятственно катиться по щекам. Он слышал рассказ о простых, бытовых вещах, которые для него превратились в недосягаемую мечту. Его сын вылезает из кроватки, дочь рисует его портреты, семья живет своей жизнью, в которой он теперь — лишь далекий голос в трубке. — Он ходит? — едва слышно спросил Ллойд. — Пытается, — ответила Эмили. — Он делает первые шаги, держась за стенки дивана. Ллойд... если бы ты только мог это увидеть.

***

«Библиотечная тишина и голос, который ждали»

Прошла неделя. Блокпост всё так же тонул в ночном тумане, но теперь Ллойд чувствовал себя иначе. Он больше не был один. Рекс, дремавший у его ног, внезапно поднял голову и коротко вильнул хвостом — он знал этот номер. Ллойд, не раздумывая, принял вызов. — Пап? — голос Мии прозвучал осторожно, с легким придыханием. Она явно не верила, что связь снова будет установлена. — Привет, Мия, — Ллойд прикрыл глаза, стараясь унять дрожь в пальцах. — Ты опять в библиотеке? Дядя Элайджа не завалил тебя свитками до такой степени, что ты начала видеть сны на латыни? На том конце послышался тихий, немного грустный смешок. — Ты же знаешь Элайджу, — ответила Миа. — Он считает, что если я прочитаю все архивы Майклсонов, я пойму, почему ты... почему ты сделал то, что сделал. Мы тут с ним сидим над старыми картами. Здесь так тихо, папа. И пусто без тебя. Ллойд крепче сжал телефон. В библиотеке, где когда-то он сам проводил часы, сейчас сидела его дочь — почти взрослая, восемнадцатилетняя, с его собственным упрямством в голосе. — Мия, — тихо произнес Ллойд. — Я знаю, что вам больно. Я не прошу меня оправдать. Просто... скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? Наступила долгая пауза. Слышно было, как на заднем плане Элайджа (который, видимо, находился совсем рядом) перевернул тяжелую страницу старой книги. — Я чувствую, что ты не просто сержант, — голос Мии дрогнул. — Я чувствую, что ты там, в этой дыре, защищаешь нас. Элайджа говорит, что ты пошел на это, чтобы они не тронули маму и детей. Но папа... когда ты вернёшься, мне плевать на все эти карты и тайны. Мне нужно, чтобы ты просто сел рядом и мы дочитали ту историю, на которой остановились в прошлом году. Ллойд почувствовал, как в горле встал тяжелый ком. Он посмотрел на Рекса, который смотрел на него с немым обожанием. — Мия, — голос Ллойда стал твердым, почти рычащим от сдерживаемой ярости и любви. — Посмотри на Элайджу. Передай ему... пусть он бережет вас как зеницу ока. А тебе я обещаю: я не просто вернусь. Я выжгу этот ад, в котором застрял, и приду домой. — Мы будем ждать, — прошептала Миа. — Даже если придется ждать вечность. Ллойд на секунду замешкался, чувствуя, как где-то в коридорах базы послышались тяжелые шаги патруля. — Мне пора. Береги себя, дочка. И скажи дяде, что если он заставит тебя учить еще хоть один сложный заклинательный ритуал, я лично приеду и конфискую у него все книги! Миа звонко рассмеялась, и этот смех прозвучал как самый светлый звук в этом мрачном военном секторе. — Договорились, пап. Поторопись только. — Я увижу, — отрезал Ллойд, и в его голосе впервые за год прозвучала не покорность, а стальная решимость. — Я обязательно увижу. Эмили, прости меня за всё. За этот год, за эту форму, за всё... Я не просто «подумаю». Я уже начал действовать. Рекс рядом тихо гавкнул, словно подтверждая слова хозяина. Ллойд знал: эти простые истории о детях стали для него не просто воспоминаниями, а единственным, что теперь имеет значение. Он больше не сержант W.C.K.D. Он — отец, который должен вернуться домой.

***

«Маленький скалолаз и папина улыбка»

Прошла еще неделя. На блокпосту сегодня было особенно тихо, лишь холодный ветер гулял между бетонными плитами. Ллойд сидел на ящике, когда телефон в его кармане привычно завибрировал. Его лицо сразу смягчилось. — Привет, любимая, — негромко сказал Ллойд. — Я только подумал о вас... Но вместо привычного «привет» Эмили на том конце провода издала нервный, слегка истерический смешок, перемешанный с тяжелым дыханием. — Ллойд... — прошептала она, и было слышно, как она пытается успокоиться. — Ты не поверишь, что случилось... Только не ори на меня, пожалуйста. Ллойд мгновенно напрягся, его рука легла на рукоять ножа. — Что случилось? Эмили, говори! Кто-то прорвался в дом? Миа? Дети? — Нет-нет, все живы! — поспешно ответила Эмили. — Просто наш «маленький Майклсон» решил, что он уже альпинист. Пока я на минуту отвернулась, чтобы налить чай, он... он залез на тумбочку в гостиной! Ллойд замер. В голове промелькнула картина: двухлетний Адриан, который только недавно начал уверенно ходить, уже покоряет вершины домашней мебели. Парень не удержался и коротко, хрипло рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. — Он... он что, реально забрался туда сам? — переспросил он, чувствуя, как страх сменяется гордостью. — Сам! Я захожу в комнату, а он стоит там, качается, и тянется к твоей вазе! Я чуть до инфаркта не дошла, — Эмили наконец смогла спокойно выдохнуть. — Подожди, он тут рядом... Адриан, скажи «папа». Наступила тишина, а потом раздался топот маленьких ножек и детский, еще не очень уверенный голос: — Па-па! А-дя... лаз! Ллойд впился пальцами в бетонный край укрытия. Этот «А-дя лаз» (Адриан залез) прозвучал для него как лучший комплимент в жизни. — Ты мой чемпион, — прошептал Ллойд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Эмили, будь осторожнее, ладно? Скажи ему... скажи ему, что папа скоро вернется и научит его лазать по настоящим горам. Только пусть он пока подождет с тумбочками, хорошо? — Он так тебя ждет, Ллойд, — тихо добавила Эмили. — Каждый раз, когда видит телефон, тянется к нему. — Я знаю, — ответил Ллойд. — И я сделаю всё, чтобы этот путь стал короче. Берегите его... и себя. Когда звонок оборвался, Ллойд долго смотрел на темный экран телефона. Рекс положил свою тяжелую голову ему на колено, словно чувствуя, как внутри хозяина разгорается огонь. Ллойд медленно убрал телефон, поднялся и посмотрел в сторону главного корпуса базы W.C.K.D. — Ты слышал, Рекс? — пробормотал он, поправляя снаряжение. — Наш парень растет настоящим Майклсоном. Пора бы уже показать «полковникам», что мы не просто сержанты.

***

«Тяжелое молчание Макса и свет в глазах Дианы»

Прошла еще неделя. Ллойд сидел на бетонном выступе, глядя, как прожекторы базы W.C.K.D. разрезают ночную мглу. Он снова набрал номер Макса. Гудки шли долгие, тоскливые, а затем — короткий «пик» и тишина. Сбросил. Ллойд попробовал ещё раз, но на этот раз телефон абонента был просто отключен. В груди парня неприятно кольнуло. Он понимал: его старший сын всё ещё не готов простить его за тот холод, с которым он встретил его у ворот. Ллойд глубоко вздохнул, погладил Рекса по загривку и, помедлив секунду, набрал номер Дианы. Трубку подняли почти сразу. — Папа? — звонкий, радостный голосок Дианы прорезал тишину ночи. — Папа, это ты?! Ллойд почувствовал, как напряжение в его плечах немного отступило. — Привет, моя маленькая художница, — улыбнулся он, и голос его потеплел. — Как там твои рисунки? Надеюсь, ты не изрисовала стены в библиотеке дяди Элайджи? Диана звонко рассмеялась: — Нет! Я рисую тебя, папа! Мама сказала, что ты скоро приедешь, и я готовлю тебе подарок. Смотри, — она, видимо, отошла от телефона, послышался шорох бумаги, — я нарисовала нас всех вместе! Тут мама, тут Адриан, который лезет на шкаф, а тут ты — в рыцарских доспехах! Ллойд прикрыл глаза. В рыцарских доспехах... для неё он всё ещё герой, несмотря ни на что. — Диана, — тихо начал Ллойд, — а где Макс? Он... он рядом? Наступила тишина. Диана, по всей видимости, прикрыла динамик рукой, и Ллойд услышал приглушенные голоса. Затем она снова вернулась к разговору. — Он в своей комнате, пап. Он... он не хочет говорить. Он сказал, что сержантам некогда заниматься семейными делами. Он очень злится, папа. Он плакал вчера ночью, я слышала через стенку, но когда я пришла, он просто отвернулся и сказал, что у него болит голова. Ллойд сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. Каждое слово дочери било больнее любой пули. — Послушай меня внимательно, Диана, — твердо сказал Ллойд. — Ты должна передать Максу одну вещь. Скажи ему: «Сержант — это просто маска, которую носят, чтобы выжить. Но отец — это навсегда. И я не собираюсь сдаваться, даже если ему нужно время, чтобы выплеснуть свою злость на меня». Скажи ему, что я знаю, как ему сейчас тяжело. И что я не виню его за то, что он не хочет со мной говорить. — Я скажу, пап! — пообещала Диана. — Я заставлю его послушать! Ты же скоро будешь дома, правда? Ллойд посмотрел на Рекса. Пес поднялся, словно почувствовав, что разговор подходит к концу, и тихонько ткнулся носом в ладонь хозяина. — Я делаю для этого всё, что в моих силах, Диана. Передай маме, что я... я очень благодарен ей за то, что она бережет вас. — Люблю тебя, пап! — выкрикнула девочка перед тем, как связь прервалась. Ллойд опустил телефон. В лесу снова стало тихо. Макс не готов, и это ранило сильнее всего. Но у него была Диана, которая всё ещё рисовала его в доспехах. Ллойд поднялся, его взгляд стал холодным и решительным. Он знал, что должен сделать, чтобы однажды Макс перестал плакать по ночам — он должен был разрушить стены W.C.K.D. не только для себя, но и ради будущего своих детей.

***

«Разведка в тылу и отчет от Хоуп»

Прошла еще неделя. Ллойд уже привычно сидел в бетонном укрытии, дожидаясь своего «окна» связи. Он знал, что это рискованно, но потребность услышать родные голоса стала для него буквально вопросом выживания. На этот раз он хотел поговорить с Хоуп — своей младшей сестрёнкой, которая всегда была самой проницательной в семье. Когда связь установилась, на том конце послышался голос Хоуп — чуть более серьезный, чем у Дианы, и с легкой усмешкой. — Ты опаздываешь на пять минут, сержант, — без предисловий заявила она. Ллойд невольно улыбнулся. — Привет, Хоуп. Я тут... немного закрутился в «армейской рутине». Как ты? Не слишком ли сильно тебя нагружают дяди с этими бесконечными магическими уроками? — Ой, не начинай, — фыркнула Хоуп. — У нас тут сейчас поважнее дела. Папа совсем с катушек съехал, пока ждет твоих звонков. Но я звоню не для того, чтобы жаловаться на учебу. Я хочу знать, когда ты уже перестанешь играть в шпиона и вернешься? Ллойд вздохнул, глядя на спящего у ног Рекса. — Я работаю над этим, Хоуп. Очень усердно работаю. Скажи лучше... как там наш «великий и ужасный» отец? Он не слишком сильно балуется? А то я слышал, вы там библиотеку оккупировали. Хоуп рассмеялась, и это был тот самый звук, который заставлял Ллойда чувствовать себя человеком. — Балуется? Папа? Он ведет себя так, будто он снова подросток, который пытается произвести впечатление на всех вокруг. Вчера он устроил такой «урок фехтования» для Макса, что чуть не разнес задний двор. Он постоянно ходит по дому, что-то бормочет себе под нос, точит ножи и каждые пять минут проверяет телефон. Если он еще раз спросит меня, не звонил ли ты, я клянусь, я запру его в подвале вместе с его любимыми историческими книгами! Ллойд тихо рассмеялся, представляя эту картину. Клаус Майклсон, который места себе не находит — это было одновременно и смешно, и до слез трогательно. — Скажи ему, что он должен быть примером, — усмехнулся Ллойд. — И пусть не давит на Макса так сильно. Максу нужно время. — Я скажу, — тон Хоуп стал мягче. — Ллойд... мы все тебя ждем. Даже папа. Ты бы видел его лицо, когда он думает, что никто не смотрит. Он выглядит как человек, который потерял самое дорогое, но теперь у него появился шанс это вернуть. Ллойд сжал телефон. Он знал этот взгляд. — Хоуп, — серьезно произнес он. — Спасибо, что присматриваешь за ними. И за папой тоже. Не давай ему наделать глупостей, пока меня нет. — Договорились, — ответила сестра. — Только постарайся не затягивать. А то я начну пользоваться магией, чтобы просто телепортироваться к тебе на базу и вытащить тебя оттуда за ухо! Ллойд улыбнулся в пустоту ночного леса. — Я бы посмотрел, как ты попробуешь это сделать, сестренка. Береги себя. Когда звонок завершился, Ллойд почувствовал, что внутри него стало чуточку легче. Он не просто боролся с W.C.K.D. — он защищал право своей семьи быть именно такой: немного сумасшедшей, шумной и невероятно любящей. И ради этого он был готов на всё.

***

«Рапорты Борисыча, клятва Клауса и сержант-отличник на блокпосту»

Первое слово В арканзасском особняке экран телефона окончательно потемнел, оставив после себя лишь тихие гудки завершённого вызова. Луна, которая всё это время крепко держала годовалого Питера на руках, растерянно моргнула. Она заметила, как малыш, обычно капризничавший по вечерам, внезапно замер, уставившись круглыми глазками в динамик, словно впитывая каждую интонацию далёкого голоса Ллойда. Как только связь прервалась, Питер захлопал крошечными ладошками по плечу матери и отчётливо, кристально чисто произнёс своё самое первое в жизни слово: — Па-па! Луна не выдержала. Глухая скорбь и внезапная радость хлынули наружу, и она горько, облегчённо расплакалась, прижимая сына к груди. Клаус Майклсон, стоявший рядом, бережно положил ладонь на голову внука. Его янтарные глаза горели опасным, первородным огнём, но голос звучал твёрдо как скала: — Клянусь тебе, Луна... Клянусь этим мальчиком. Я обеспечу Ллойду полную безопасность. W.C.K.D. не посмеет забрать его у нас снова. Аттестат наглости На следующее утро на базе ПОРОКа Ллойд стоял посреди пошарпанного кабинета полковника, вытянувшись по струне. На нём была чистая серая форма, но та самая едва заметная, дерзкая ухмылка, которую Борисыч мечтал стереть с его физиономии уже добрых полгода, по-прежнему играла на губах парня. Рядом с Ллойдом чинно и неподвижно сидел абсолютно чёрный Рекс. Пёс держал спину ровно и выглядел сейчас куда более дисциплинированно, чем его невыносимый хозяин. Михаил Борисович сидел за столом, тяжело, со свистом вздыхая. Наконец, его терпение лопнуло. Он резко взял толстенную папку, доверху набитую рапортами, выговорами и жалобами на сержанта, и с грохотом швырнул её прямо перед носом Ллойда. Папка проехалась по полированному дереву и едва не сбила со стола гранёный стакан с горячим чаем. Полковник наклонился вперёд, буравя парня тяжёлым взглядом из-под кустистых, седых бровей, и чеканя каждое слово, произнёс: — Знаешь, Майклсон... Если бы я мог ставить тебе оценки за то, как сильно ты меня раздражаешь, ты был бы отличником! В кабинете повисла секундная, звенящая тишина. Любой обычный солдат штурмового отряда на его месте уже сжался бы в комок под этим медвежьим взглядом, ожидая трибунала. Но это же был Ллойд. Он даже бровью не вёл. Парень спокойно посмотрел прямо в яростные глаза полковника и выдал максимально вежливым, невинным голосом: — Спасибо. Воспитанный напарник Борисыч на секунду замер с открытым ртом. У него даже левый глаз начал мелко дёргаться от такой непробиваемой, эталонной наглости трибрида. Полковник медленно закрыл лицо огромной ладонью, шумно, со свистом выдохнул и глухо пробормотал куда-то в пальцы: — Господи, за что мне это... Майклсон, пошёл вон на свой блокпост, пока я не вспомнил, что мне «на четыре года меньше»! Забирай своего пса и исчезни с глаз моих! Ллойд чётко, по-армейски развернулся через левое плечо, бросая короткое и сухое: — Есть. И быстрым шагом направился к выходу. А вот чёрный Рекс перед тем, как окончательно покинуть кабинет, успел чинно подойти к столу, преданно лизнуть Борисыча прямо в массивную, пахнущую табаком ладонь, и только после этого весело потрусил вслед за хозяином. Полковник тяжело покачал головой, глядя на закрывшуюся дверь, впервые за утро тепло улыбнулся в свои густые усы и тихо проворчал: — Хоть собака у тебя воспитанная, оболтус...

***

«Белка весом в триста грамм, позор на поводке и хохот полковника»

Операция «Грызун» Солнечное утро на блокпосту дышало ленивым спокойствием. Ллойд неторопливо шёл вдоль сетчатого ограждения, ведя годовалого Рекса на совершенно расслабленном поводке. Чёрный пёс выглядел как идеальная, безупречно отлаженная служебная машина — шёл строго по команде «Рядом», уши топориком, взгляд серьёзный, сосредоточенный на охране периметра. Настоящая гордость сержанта. И тут на ствол старого дуба, буквально в пяти метрах от них, с соседней ветки бесшумно прыгает ОНА. Рыжая, пушистая белка. Рекс замер на полушаге. В его умных собачьих глазах в ту же секунду с треском отключились все служебные команды, дисциплина ПОРОКа и остатки здравого смысла. Намертво включился первобытный режим: «Вижу цель — не вижу препятствий». Шорох, бешеный рывок! Ллойд даже «Фу!» сказать не успевает, как его с дикой силой дёргает вперёд. Поводок натягивается как гитарная струна. Если бы не жесткая армейская привычка и намертво въевшийся навык трибрида крепко стоять на ногах, Ллойд уже летел бы ласточкой, пахая носом асфальт. — Рекс, твою мать, ко мне! Сидеть! Плац! — во весь голос орёт Ллойд, наматывая поводок на кулак и из последних сил пытаясь удержать сорока килограммовую чёрную тушу. Но овчарка его словно не слышит: Рекс задними лапами бешено буксует по сырой земле, вырывая куски дёрна, а передними отчаянно пытается карабкаться вверх по грубой коре дуба. Белка же, забравшись повыше, смотрит на этот цирк сверху вниз как на полных идиотов и демонстративно, не торопясь, грызёт еловый орех. Бегущий полковник В этот самый момент из-за раскидистых кустов на утреннюю пробежку трусцой выбегает... ну конечно, кто же ещё. Михаил Борисович собственной персоной. В синем спортивном костюме, с белым полотенцем на шее. Полковник резко останавливается, упирая руки в бока, и с искренним изумлением наблюдает за картиной: элитный, бессмертный пёс штурмует дерево, а его суровый хозяин-сержант беспомощно висит на поводке, как сосиска. Из груди Борисыча вырывается зычный, раскатистый хохот: — Майклсон! Я не понял, ты у меня на блокпосту диверсантов так же ловить будешь?! Тебя собака выгуливает или ты её?! Белка обыграла тебя тактически, отличник! Марш на позицию, позорище! Борисыч бежит дальше по дорожке, громко и весело хохоча на весь лес. Ллойд, тяжело и злобно дыша, наконец-то подтягивает к себе упирающегося Рекса. Чёрный пёс, понимая, что момент упущен, виновато садится у ноги и преданно смотрит на хозяина своими карими глазами, но один глаз у него всё равно предательски косится вверх — на заветное дерево. — Предатель, — хмурится Ллойд, со злостью отряхивая испачканную в траве куртку. — Никаких вкусняшек вечером. Будешь беличий хвост вместо ужина грызть! Неформатные диверсанты На следующий день Ллойд, не выдержав позора, всё-таки пытается оправдаться перед командиром, стоя по стойке «смирно» посреди его кабинета: — Михаил Борисович, ну кошки — это ладно, кошек он игнорирует, обучен! Но белки... Это же абсолютно неформатные диверсанты! Они нарушают устав парка, действуют хаотично и деморализуют личный состав! Борисыч медленно, со звенящим тихим ужасом поднимает глаза от вороха штабных бумаг. Он смотрит на Ллойда как на окончательно свихнувшегося сумасшедшего, крутит пальцем у виска и весомо чеканит: — Майклсон. Если я ещё раз услышу, что твой сорока килограммовый боевой пёс проиграл тактическую дуэль лесному грызуну весом в триста грамм... я вас обоих, отличников, отправлю охранять центральный склад с орехами! Свободен! Ллойд прикусывает язык, чётко козыряет и поспешно ретируется из кабинета, пока полковник не воплотил свою угрозу в жизнь.

***

«Слухи в казарме, шутки Томаса и оживающее сердце сержанта»

Казарменный троллинг Благодаря длинному языку и громогласному хохоту Михаила Борисовича, новость о «тактическом поражении» лучшего сержанта базы разлетелась по казарме W.C.K.D. со скоростью лесного пожара. К полудню об эпической дуэли Ллойда с трехсот граммовый грызуном знали даже повара в столовой. Томас, естественно, не мог упустить такой шикарный повод для издёвок. Весь день он с самым серьёзным видом шпионил за Ллойдом, умудряясь незаметно подкидывать лесные орехи ему в карманы разгрузочного жилета, в капюшон куртки и даже в берцы. Когда Ллойд в очередной раз достал из подсумка вместо запасного магазина горсть фундука, Томас, проходя мимо, заговорщически подмигнул ему: — Сержант, это вам стратегическое подкрепление на случай новой атаки хвостатых диверсантов. Держите оборону, ПОРОК верит в вас! Ллойд лишь свирепо зыркнул на друга из-под лобья, пообещав себе, что во время следующих ночных учений Томас «случайно» окажется лицом в болоте. Даже в миску Рекса на ужин вместе с сухим кормом кто-то заботливо подсыпал парочку крупных орехов. Чёрный пёс, впрочем, шутку не оценил и брезгливо выпихнул их носом, преданно заглядывая в глаза хозяину, словно прося прощения за вчерашний срыв дисциплины. Семейный ужин А за тысячи миль от базы, в залитой мягким светом столовой арканзаского особняка Майклсонов, впервые за долгое время звенел весёлый, беззаботный смех. Семья собралась за большим ужином в полном составе. Маленькая шестилетняя Диана, активно размахивая вилкой, с невероятным актёрским мастерством и в красках пересказывала Максу, Мие, Хоуп, Эмили, Клаусу, Элайдже, Стефану, Мике и Луне вчерашнее ночное происшествие. — ...И папа такой кричит: «Рекс, ко мне! Сидеть!», а этот глупый пёс лапами по дереву шуршит, за белкой лезет! — со смехом лепетала девочка, изображая, как Ллойд висел на поводке. — А потом прибежал злой дядя Борисыч в костюме и ка-а-ак начнёт хохотать! Сказал, что папу белка обыграла! Папа так смешно по телефону жаловался на этих грызунов! Макс, сидевший с тарелкой, прыснул в кулак, напрочь забыв про свою годовую обиду. Хоуп покатилась со смеху, толкая брата в бок. Эмили прикрыла рот ладонью, ласково глядя на дочь, а Стефан и Мика переглянулись с мягкими улыбками. Элайджа лишь сдержанно и благородно улыбнулся в свой бокал, в то время как Клауса эта история искренне забавляла — он мысленно сделал пометку когда-нибудь лично пожать руку этому полковнику Борисычу. Луна, сидевшая на краю стола и баюкавшая маленького Питера, тихо улыбалась сквозь выступившие на глазах слёзы. В её сердце разливалось долгожданное, тёплое облегчение. Она понимала, что ледяная броня ПОРОКа дала трещину. К её родному брату, сквозь всю эту армейскую муштру, серые стены и суровые приказы, наконец-то возвращались простые, тёплые человеческие эмоции. Ллойд Майклсон медленно, но верно возвращался к жизни.