SWAG

@jeongvu сап бро угадай че @asahihihi без понятия я раздуплился 5 мин назад @jeongvu отменяй все планы на седня харуто разрешил сходить с ним на студию @asahihihi харуто ЧЕ А Я ГВООРИЛ ТВОЙ БРАТЕЛЬНИК ЛУЧШИЙ А ТЫ ДУРАК НЕ ЦЕНИШЬ а че что как куда когда??? @jeongvu после обеда чтоб жарень спала говорит надолго засядут надо трек дописывать и он довезет :))))) @asahihihi АХУЕТЬ Я АХУЕЛ вот и че ты на него гонишь самый заебенный брат на свете @jeongvu да такой падлы ни в одном уголке планеты нет спс снизошел впервые за пять лет взять нас нехуй было своего асапа роки поквзывть терь пусть отдувается не уйдем пока не припрет о кст там его кент с колляги будет который за битмейкера и звукаря мож по блату и нас запишет :)) @asahihihi пушка @jeongvu ну лан си ю бро попробую наныть еще че-нить мож по графику разрешит ходить лол @asahihihi ГАЗГАЗГАЗ верю в тебя соглашайся на любые условия

***

Харуто уже раскаялся за то, что однажды поделился со своим мелким любимой песней, на эмоциях рассказал про западный рэп и хип-хоп культуру, в которую погрузился с головой, и показал яркие клипы, от которых тащился сам. С одной стороны, здорово, что Чону подшарил, потому что теперь они могли тереть за новинки, скандалы и сплетни вместе, а с другой — уже как несколько лет тот не отлипал с просьбой провести их с лучшим другом на студию. «Посмотреть одним глазком». А Харуто не хотелось: да ну этих сосунков пацанам показывать, они мешать будут и вообще опозорят его в конце концов. Он-то с братвой реальное дело делает — музыку пишут, зачитывают, по тусовкам шатаются, связи набывают. И братва не пальцем деланная! Как с первого курса коляги замьютились, так вот уж третий год друг за друга по головам пойдут. Команда небольшая, в легенды метил только Харуто, но если и давать концерты, то только с их бесценным звукарем Йоши, который прекрасно ладил с любой аппаратурой, и а-ля менеджером Джункю, глаза и уши которого были везде и всюду, который мог достать им любые проходки на любые вписонычи и договориться о коллабе с любым (в пределах досягаемости) артистом. Оба дружбана были незаменимы, да и Джункю тоже порой писался на треках, придавая им новое дыхание, или вносил правки в биты, порождая свежее звучание, но так или иначе, его присутствие на студии было редким и зачастую Харуто с Йоши работали только в две головы. Чону с его дружком тоже пробовали и даже выступили перед Харуто в живую. Харуто, честное слово, пытался не заржать, но совсем уж зазвездившейся гнидой он не был, потому дал им пару рекомендаций и подбодрил как смог. И поржал вместе с пацанами, потому что записал это чудо на диктофон. Таким образом, он собственноручно создал себе проблему и теперь чувствовал одновременно и вину, и испанский стыд, и просто раздражение, когда Чону доставал его уговорами и обещал то, что выполнить не сумел бы. Как видите, Харуто сдался. Сдался, потому что вспомнил себя в девятом классе, свои чувства по отношению к старшим «коллегам», боязнь сделать первый шаг в незнакомом направлении и заявить о себе как о достойном сопернике. К тому же Чону был не проходимцем, а родным братом, который, может, и бесил до колотуна временами, но все-таки заслуживал поддержки, и Харуто решил, что нужно дать малому шанс, ибо одна звезда в семье хорошо, а две — лучше. С чего-то же надо начинать. Он ведь тоже, некогда такой же шкет, навязывался к старшим, лишь бы его приняли и приютили. Так что пусть молодняк просвещается, с Харуто не убудет, а для них это событие весомое. Это было заметно даже по сиявшим глазам, с какими они смотрели в окно, пока он вез их по проспектам. Он бы тоже хотел испытать это заново — впервые войти в эту священную обитель, увидеть, как по-настоящему работают над треками, познакомиться с людьми, уже кое-что понимающими в этой сфере. Теперь радость от пребывания на студии, конечно, притупилась. Надо бы предложить пацанам собраться как в старые добрые, затариться пивом и за одну ночь в пьяном угаре запилить целый альбом… Асахи с Чону готовы были пойти на многое, чтобы хоть раз побывать в логове настоящих рэперов, коими они считали Харуто с его товарищами. И наконец-то они этого добились! Счастья было полные штаны. Зависть Асахи к Чону так и вовсе была невообразимых масштабов, потому что восходящая звезда жила прям у него дома и Чону был к их мечте намного ближе его, тогда как он нигде и никак с представителями данной субкультуры не пересекался. Наконец, вот она — мастерская, где ковали целые хиты! Ну, всемирно известным Харуто пока не был, но пару тысячами слушателей уже обзавелся и даже как-то раз провел концерт в клубе. Да и на днюхи его звали расшевелить толпу. В общем, у этих пацанов все было на мази, поэтому Асахи с Чону смотрели на них со щенячьим восторгом и завертели головами, когда их завели внутрь. Студия находилась в подвальном помещении на торце жилой пятиэтажки. Вход максимально простенький, да и, правду сказать, больше был похож на вход замызганного секонд-хенда. Но как только железная дверь открылась… у мелких глаза на лоб повыкатывались. Все было как на фотках с интернета! Тот же темный ковралин на полу, те же серые звукоизоляционные панели на стенах, тот же диванчик для уважаемых гостей, длинный стол с двумя мониторами, большие колонки, микрофон, ну и гвоздь программы — кабина для записи! В узкое продолговатое окошко пробивались солнечные лучи, но подсветка тоже боролась за свои права, так что контур у сидевшей за столом фигуры был синим. Впрочем, из-за широкой спинки кресла виднелась только голова, покрытая внушительными наушниками, и голова эта качалась в такт, пока Харуто с насмешкой не пробасил: — Сидит уже, крючится. Тот самый кент-битмейкер-звукарь обернулся и повесил наушники на шею. И Асахи, кажется, заворожился с первой секунды, потому что свэг данной человеческой единицы показался ему просто нереальным. Он от и до оправдывал свою «должность» в этой студии: бледный, словно только здесь и сидел и не выходил на улицу совсем. А волосы еще белее, почти снежные, если б не чуть отросшие корни, и словно опыленные серебром. Челка падала на узкие глаза, да глаза с таким соблазнительным взглядом, словно… Да нет, не «словно» — этот парень точно знал, что горяч. В профессиональном плане, конечно. Но наверняка и в каком-нибудь другом. Асахи еще слабо понимал, какие люди его привлекали, но приятель Харуто это прояснил: скуластые. Он не мог отвести взгляда от тех худых щек и острого подбородка, об который можно было точить ножи. Если Чону просто пробежался взглядом по новому знакомому и уже готов был протянуть руку для рукопожатия, то Асахи еще торчал на его одежде и аксессуарах. Вроде вообще ниче такого, но все эти серьги, цепочки, перчатки без пальцев, браслеты, ремешки и широкие джинсы сидели как влитые. И у него были татуировки. Если Ева была создана из ребра Адама, то этот парень — вместе со студией. Нет — вместе с рэпом как таковым. И Асахи тут же решил: ему надо с ним подружиться. Позарез как надо. Даже воздух и вода не так важны, как это. Правда, зачем? Он тоже этого пока не понимал. — Школоту нам привел, — оповестил Харуто. — Это Йоши. Ну, я уверен, что вы про него знаете. Звукарь, битмейкер, золотой человек, тыры-пыры… — И кивнул на гостей: — Это мой мелкий, Чону. Йоши поднялся и пожал ему руку; Асахи проводил его глазами как заколдованный, умоляя Вселенную о том, чтобы тот обратил на него чуть больше внимания, чем на Чону, которого удостоил одной лишь короткой и неискренней улыбкой. Пахло от него еще так… ну, по-серьезному. Почти как от дядек, у которых и бизнес, акции, и коттедж, и тачка размером с корабль. — А это его кент, э… Асахи, да? — уточнил Харуто. — Ага, — подтвердил тот. — Здорова, пацаны, — кинул Йоши, голос которого оказался выше, приветливее и мягче, чем представлялось, и пожал его руку. — Лады, располагайтесь, только не трогайте ниче лишний раз, — скомандовал Харуто, и после того, как отбросил рюкзак на диванчик, они с Йоши пристроились у компа. Головы Асахи и Чону крутились, как лопасти вертолета. Школьники рассматривали постеры на стенах, несколько минут следили за старшими и впитывали каждое слово, с тихим благоговением сознавая, что наблюдали за творением очередного, в их понимании, хита, а потом стали перешептываться, но кроме восхищенных матюков в речи больше ниче и не было. — …Только начало какое-то… Вот не хватает чего-то, — сняв наушники, вынес свой вердикт Харуто. — Ну, можно засэмплировать че-нибудь, а че? — рассуждал Йоши, раскачиваясь из стороны в сторону на кресле. — Или просто эдлибы, но тогда что-то смачное, иначе не зайдет. — Да не, сэмплов уже выше крыши, а вот… А если зафристайлить? Нам вдвоем? Йоши устремил задумчивый взгляд в монитор, потер подбородок. Асахи не расслышал, че там прошептал Чону, потому что профиль крашеного был куда занимательнее. — А-а-а, — расплылся в улыбке тот, когда его осенило, подключил микрофон, подвинул его ближе к ним с Харуто и произнес: — Так че мы голову ломаем? Вот это и запишем. Они накинули еще пару фраз ленивым тоном, словно сидели в размышлениях десятый час, с общим посылом «да хуй знает, че говорить, вот наша правда», прежде чем Йоши выключил запись. Пощелкав мышкой, похмурившись и снова покачав головой, пригласил к прослушиванию Харуто. — Мясо, — резюмировал тот с довольным лицом, и они отбили кулачки. И тут сердце Асахи пропустило удар, потому что Йоши обернулся к ним и, встретившись с ним взглядом, а затем быстро переведя его на Чону, спросил: — Хотите послушать? — А можно?! — воскликнул Чону. И вот из колонок раздалось интро, только что записанный фристайл и сразу припев, на котором Асахи различил энергичные бэки Йоши, дополнявшие низкую читку Харуто. Дальше шел куплет, припев, бридж с глубоким звучанием, которое будто бы затягивало в водоворот, и последний припев, слегка измененный, но гораздо более мощный. На нем задолбили перегруженные басы, но голос Харуто их вытянул и дополнил. Асахи с Чону сопровождали это до глубины души удивленными и восторженными «воу» и «йоу», чувствуя себя так, будто их посвятили в тайну тайн. — Имба-а-а-а, — протянул Чону, откидываясь на спинку дивана, и начал бурно выражать восхищение техникой Харуто. Про само звучание, бит и маневры ни слова сказано не было, а ведь они были не менее круты, чем читка! Йоши, кажется, привык, что Харуто респектуют больше, ведь хайлайтом трека становился именно он, его заметный голос, а не финты, которые выкручивал битмейкер. Пусть внешне было не понять, задевало это его или нет, но Асахи не мог упустить шанс и не отвесить ему комплимент, тем более что на бите он, сам того не осознавая, сконцентрировался при прослушивании больше. — И звучание тоже качовое, — добавил он к комментарию Чону, робко глянув на Йоши. — У Харуто, ну, голос не обычный, под него не все подряд подходит, а это прям, ну, гармонично получается. Тоже уметь надо. — Точняк, — посмеялся Йоши и протянул ему кулачок. Асахи, конечно, могло показаться, но… он правда оживился? Ну естественно, любому же приятно станет, если его работу заметят, а то все Харуто да Харуто. — Лады, теперь давай нашего страдальца, — сказал Харуто, когда разговоры поутихли. — Ну, иди, распевайся. — Йоши подъехал обратно к столу и открыл другой файл. — Не, я тут подумал и решил другую штуку замутить. Без подготовки зачитаю. И пусть со всеми шероховатостями остается, не обрабатывай ниче. Или херня? — Го попробуем, я думаю, ниче так будет. А если б с утреца пришел, так ваще сказка. Считайте, что Асахи выиграл эту жизнь, потому что именно он сидел ближе к столу, именно он лучше видел выражение лица Йоши и все, что тот делал. Чону, вот, лох, ему притереться сбоку пришлось. Но Харуто было видно обоим, он лишь прочистил горло и кивнул Йоши, заявив о готовности записываться. Этот трек вызвал не меньшую бурю эмоций, чем предыдущий. Асахи с Чону старались не подпевать, но это было очень и очень трудно, а что тогда будет, когда их команда начнет собирать полные залы? Дух захватывало от одного только представления. …Вот только, несмотря на то что Харуто изменил подход к треку, все равно находилось что-то, что его не устраивало. Уже начало вечереть, а они с Йоши до сих пор собирали этот кубик Рубика, пробуя менять бэки, рифмы, целые строчки, тональность, скорость, а в конце концов, и сам бит. Чону пытался помогать, и от помощи его не отказывались, прислушивались, ну а Асахи, чего с ним, вообще-то, случалось редко, закрылся и сидел тише воды ниже травы. В итоге трек перекроили едва ли не до неузнаваемости, и стало ясно, почему Харуто сказал, что засядут они надолго, и назвал его страдальцем. — Да ну нах, пора уже на перекур, — выдохнул он после очередного чекинга: удовлетворенными музыканты по-прежнему не были. — Схожу че-нибудь попить куплю. — Я с тобой! — подорвался Чону. — Лады, тут недалеко. Че кому? — Можно энергетик? — Возьми мне американо, — произнес Йоши. — Понял. Асахи? — Да я особо не… Ну, может, воды. — А у меня есть, ща, — вдруг вспомнил Йоши и, покопавшись в рюкзаке, передал ему бутылку. — Добро. Нет, Чону, тебе «фруто-няню». Братья ушли, пронзительно хлопнула дверь. Асахи осторожно открутил пробку, боясь помешать громкими звуками, хотя Йоши ничем особенным не занимался. Он еще поигрался с дорожками на треке, подвигал их, подправил что-то на микшере и наконец оставил мышку и отъехал от стола. Проверил уведомления на телефоне и неожиданно повернулся к Асахи. — Попил? — А, да, спасибо, — опомнился тот, возвращая бутылку, и только тут с ужасом заметил, что выпил все без остатка. — Ой, бля, я че-то… Сори, я могу сбегать за новой. — Да ниче, не парься, — приулыбнулся Йоши, кинул бутылку в мусорку и снова вперил взгляд в экран. Через пару секунд, впрочем, спросил: — Жарко, да? На дворе стоял май, и город накрыла аномальная жара. — Есть такое. — Можем дверь открыть, проветрить. — Ну… лишним не будет, ага. Йоши сделал это сам. Повеяло прохладой. Через окно был виден розовый кусочек неба. Звуки города сюда, конечно, долетали, но как Асахи сфокусировался на дыхании Йоши, так больше ничего и не слышал. Не только на дыхании — иногда тот почесывал макушку, барабанил ногтем по боковой панели телефона, менял положение ног или покатывался на кресле. Но редко. А Асахи смирно вот вообще не сиделось, он то ерзал, то шмыгал носом, то вертел головой, будто не сидел тут уже пятый час, то покашливал, потому что слюна не в то горло текла. И в кои-то веки заговорил, потому что ну невтерпеж уже было пялиться и молчать. — А ты давно этим занимаешься? — без запинок — я подчеркиваю, без запинок! — проговорил он; руки сцеплены в замок, глаза круглые, голос немного подводил, но не страшно. — Десять лет почти, — обронил Йоши, не отрываясь от смартфона. — А… сложно это? — Да не, было бы желание. Ну, и понимание того, че по итогу хочешь. Асахи покивал и сглотнул. К щекам прилил жар, все тело незаметно подрагивало, словно внутри завелся моторчик. — А как начинал? — Да как все, — пожал плечами Йоши. — Увидел — понравилось. Асахи опустил глаза и скукожился: Йоши отвечал так холодно, что уже и у него энтузиазм пропал. Неловко даже как-то. Может, зря прицепился? — Клип, в смысле, — вдруг добавил Йоши, параллельно печатая сообщение. — По «Муз-ТВ» где-то. Ну, и во дворе выступал кадр один, только скурился уже вроде. Вокруг него все со дворов собирались, он там просвещал всех, ништяки всякие рассказывал и показывал. А я решил, что тоже таким крутым хочу быть. — Ого, — выдавил Асахи и мысленно дал себе пощечину, потому что на самом деле был впечатлен намного больше, чем показал. — И че, сам всему этому научился? — Ну да. Мне в кайф. Послышались шаги на лестнице — в студию вернулись Харуто с Чону. Мучения продолжались вплоть до одиннадцати, хотя, скорее всего, даже дольше, но школьники этого уже не увидели: стали названивать родители, да и Йоши с Харуто хотелось побазарить с глазу на глаз. Однако пришлось пообещать, что это не последний их раз на студии. Почему бы и нет, если пацаны практически не мешали, а самим старшим льстило это внимание и преданность? Прикольные они, эти шкеты с ломающимися голосками. Будут их последователями. Для Чону осталось загадкой, почему на обратной дороге — шли они пешком — Асахи был так молчалив и задумчив, но для вас, читателей, ответ лежит на поверхности: он усиленно разрабатывал тактику, с которой собрался завоевывать внимание Йоши. И, опять же, без всякого понимания, для чего и почему ему это надо. Влиться в их рэперскую компашку? Ой, да ладно, не то чтобы Асахи так уж непреодолимо жаждал славы. Просто заиметь престиж и тусоваться не с глупыми ровесниками, а с крутыми студентами? Ну, было бы хорошо, но тупыми своих друзей Асахи не считал. А что тогда? Неужели только потому, что Йоши… красивый?.. И талантливый! И, видимо, целеустремленный, ведь до сих пор не бросил свое дело! Одним словом — идеальный же, правда? Асахи уже решил, что да. Что Йоши самый-самый. И что на свете таких больше нет.