SWAG

Асахи ничего и никогда не желал так сильно, как соцсети Йоши. Казалось бы, а что тяжелого в том, чтобы найти его там? Но либо Йоши был подписан не своим именем, либо в ВК его вообще не существовало. Асахи прошерстил все семьсот подписок Харуто в инсте, но и там никого похожего не нашел. Да почему так-то?! Вот у Харуто ник был со своим именем, да и фоток много было, и «актуальных», и «сторис» тоже. А у этого, видите ли, конспирация какая-то… Но отчаиваться было ни к чему: за два дня до контроши по матеше они с Чону узнали, что концерту быть и что они увидят его собственными глазами. Чем Чону пришлось поплатиться за это позволение, не важно, да и вряд ли он добросовестно выполнит свое обещание. Скорее уж, понадеется, что Харуто сжалится, простит ему все или вовсе забудет. Первостепенным было то, что им удастся побывать в настоящей гримерке, посмотреть на всю внутрянку и просто отлично провести время. Ну а для Асахи этот день был тем знаменателен, что он увидит Йоши не в кресле на темной студии, а на сцене. И обязательно сделает следующий шаг на своем нелегком пути. Мандраж охватил его с самого начала дня. Он шел в школу с мыслями о будущем концерте, гадая, получится ли хлебнуть где-нибудь пива или чего покрепче, какой Йоши, когда нетрезвый, и что будет, если они оба выпьют. Из пяти заданий сделал только одно, а остальные уроки досиживал как на иголках. Чону тоже не мог дождаться вечера, но причин для волнения у него было на одну меньше. У Харуто была собственная тачка — ее подогнал знакомый бати, которому нужно было куда-то сбагрить б/ушную красотку за бесценок. Уж от чего от чего, а от халявы, хоть и не в первозданном виде, грех было открещиваться, потому Асахи с Чону нарадоваться не могли, когда их брали покататься или куда-то по доброте душевной довозили. Вот и сейчас, сидя в чистеньком салоне да езжая по наводненной транспортом дороге, школота обоюдно утвердилась во мнении, что жизнь сказка. Джункю должен был встретить их у заднего входа клуба, не было только Йоши — за ним троица и спешила. Тачка остановилась у пятиэтажного кирпичного здания с государственным флагом и табличкой с позолоченными буквами. Почти все окна были открыты нараспашку, на некоторых сушились вещи, а изнутри раздавалась музыка. Асахи внимательно смотрел на дверь — и тут сердце екнуло. При полном параде, как обычно неотразимый, стильный, уверенный и собранный, со сверкающими побрякушками в ушах, на шее и руках, в самых балахонистых балахонах, какие только у него, трушного рэпера, были, выходил Йоши. Асахи давно подметил, что аура у него была не такая тяжелая, как у Харуто, — быть может, оттого и рисковать было не так страшно. Когда был занят и молчал, то как-то даже неудобно делалось рядом сидеть, да и мимика не менее подвижной и дерзкой была, но, как только он вливался в диалог, начинал шутить и улыбаться, Асахи сразу становилось легче и Йоши в его глазах превращался в милейшего и добрейшего на всей планете. — Вас-са-ап! — крикнул Харуто, когда Йоши уже открывал дверцу и садился на пассажирское рядом с ним. — Здорова, — просиял тот, отбил кулачок и повернулся к школьникам, протягивая руку: — Здорова, пацаны. — Ну че, едем, — вздохнул Харуто (все понимали, что несмотря на напускную непоколебимость он нехило так нервничал) и газанул. До поры до времени было тихо. Асахи скосил глаза по диагонали — именно там сидел Йоши — и разглядывал его. Тот опять строчил кому-то сообщения и нервно постукивал пяткой. — Да она ахуела! — разнеслось по салону с истеричными нотками. Да и присутствовавшие тоже. — Мелкие, вы ниче не слышали, — многозначительно произнес Харуто. — Ну и коза, ну и… — минуту спустя прошипел Йоши, а еще через минуту выключил мобильник и взъелся: — Прикинь, че! Эта шлю… — Ой, да ладно, нам не пять лет! — всплеснул руками Чону, призывая продолжать и высказываться как душе угодно. — Марья Владимировна, — подсказал Харуто словосочетание, которым можно было заменить то нелестное. Только Йоши понял это по-другому и раздраженно щелкнул пальцами: — Ну да, которая шлюха. Ой… Салон разразился смехом, и даже Харуто пришлось сбавить скорость, чтоб не вляпаться в неприятности. — Короче, нам, оказывается, надо сделать лабу и файлом отправить ей до восьми, — объяснил Йоши. — Ахуеть губу раскатала, мне че, делать нечего? — Я даже не удивлен. Чую, над нами точно так же поиздевается. — А если не сделаем, то недопуск к экзамену, сука. На часах было шесть сорок. Концерт начинался в восемь. — А бабки есть? — спросил Харуто. — Может, кто за тебя напишет? — Да вряд ли уже за двадцать минут кто-то согласится. Если б я раньше увидел… Она это в три высрала, а у меня физра была, потом я к Джункю залетел, а потом в общагу дежурить. Ну и ладно, блять, — фыркнул Йоши и сложил руки на груди. — Пересдача так пересдача. — Везет платникам, — вздохнул Харуто. И вот опять Асахи захотелось его поддержать, но он не видел ни одного способа, как сумел бы помочь. Тишина надолго не застоялась, совсем скоро Йоши повернулся к пацанятам вполоборота и бодро поинтересовался: — Че как контроша? — Надеюсь на четыре, — отозвался Чону. — Я впервые формулы сел зубрить! — Я за этим весь вечер наблюдал, — зашелся смехом Харуто. — Ага, сам и заставил… — Совсем брата не жалеешь, — с усмешкой подметил Йоши, обращаясь к другу. — Да у него сплошные «лебеди» в дневнике! Мамка и так причитает, что я плохой пример подаю. — Пора бы ей смириться, — сказал Йоши и тут же взглянул на Асахи: — А у тебя как? — Он ваще ниче не написал, — ответил за него Чону. — Одно задание! — возразил Асахи. — Которое самое легкое. — Да плевать я на эту учебу хотел, — буркнул Асахи, уводя взгляд на свои руки. От Йоши донеслась мягкая усмешка, он глянул на дорогу через лобовое стекло и вернул глаза на него. — Кепка мне твоя нравится. Дашь посмотреть? В его руках оказалась темно-синяя «Янкиз», простенькая, но стилевая и дико хайповая что на Западе, что у них. И, когда Йоши увидел вшитую бирку на внутренней стороне, не смог сдержать удивления: — Это ориг?! — Ну да, — скромно ответил Асахи. — Откуда? — Тетка по работе в Штаты ездит — вот, ништяки разные привозит… — Аху… То есть имба ваще, я за такое почку готов был продать! Его блестящие глаза говорили сами за себя. Налюбовавшись и навздыхавшись на мечту своей юности, Йоши с сожалением надел ее на Асахи обратно и, щелкнув по козырьку, произнес: — Хорош. Он отвернулся, Асахи покраснел, и тишина так-таки оккупировала слегка пахший машинным маслом салон. Снаружи клуб выглядел солидно — видно было, что не из ДК советских времен перестроен, а новенький. Похож был на коробку серую, но заказчик выпендрился и приказал добавить всяких геометрических узорчиков в цвете белый металлик. Ну, и вывески тоже не колхозные были, и даже окурков у заднего входа не валялось. Джункю встретил всех как раз у него. Перезнакомившись со школотой, повел квартет по темным коридорам в гримерку. Там царил легкий творческий и не совсем беспорядок, долбила музыка и вился к вентиляции сигаретный дымок. На диванах прохлаждались трое парней, которым Харуто представил Асахи с Чону. Из разговоров выяснилось, что где-то бегали технические специалисты, а с минуты на минуту прибудет с командой и тот рэперок, у которого на разогреве выступал Харуто. Сначала старшие разбрелись по разным углам помещения, а Асахи с Чону, не зная, куда себя деть, щемились у входа. Потом Йоши отошел к длинному столу с зеркалами для визажистов и стал раскладывать вещи из рюкзака, а Чону дернул Асахи за рукав и потянул к Харуто с Джункю. Они обсуждали организационные моменты концерта, Джункю давал рекомендации, инструктировал, советовался с Харуто, а Чону беспардонно встревал в их беседу и вываливал прорву вопросов. Асахи тоже была интересна изнанка всего этого, но взгляд постоянно обращался к стоявшему спиной Йоши, поэтому большая часть любопытной информации в одно ухо влетала, а из другого — вылетала. — Бля, пацаны, а вода есть у кого? — громко спросил Йоши. — Лови, — отозвался один из тех парней. — Не, мне обычная нужна, есть? Оказалось, обычная уже не в моде — все пьют сахар. Но не Асахи. Асахи взял бутылку, чтобы больше не попасть впросак, как в тот раз. — На, — предложил он, подойдя ближе. — О, кайф! Спасибо большое. Получив бутылку обратно, Асахи остался, хотя вообще не знал, что сказать. Да, он пытался составить план и был настроен чрезвычайно решительно, но, когда дело доходило до реальных действий, мысли путались похуже наушников в кармане, а ни одна часть тела как будто не слушалась. Асахи тупо смотрел на технику, которую выкладывал Йоши, и на то, как он включал и проверял ее, а затем вопрос назрел сам собой: — Волнуешься? — Да вроде нет, просто нечасто такая возможность выпадает. И ответственность большая. Вот Харуто, точняк, ссытся. — Ну, ему попеть-поскакать, а тебе… Ты же не просто песенки переключаешь. — И то верно. Асахи не поднимал глаз от чужого рюкзака, а Йоши поглядывал на него через зеркало и видел, что мелкого что-то стесняло. Странно: он чувствовал своей обязанностью обеспечить ему здесь комфорт. — Да ты расслабься, — сказал он. — Все свои почти. Или гложит че-то? Братья-сестры есть? — Нет. — Ну, мне можешь рассказать, если есть че. Из-за нескончаемой доброты Йоши Асахи чувствовал себя котом, которого беспрестанно гладили, холили и лелеяли. Но стоило этому коту разыграться и укусить чужой палец, как все это могло кончиться. — Да не, я ниче, — пробормотал он. Он бы хотел признаться, каким клевым, интересным и вообще одаренным его считает, как он восхищает его, как его музыка пробирает до мурашек и действует на Асахи совсем не так, как музыка Харуто и ему подобных. Он бы хотел просто вывалить все те чувства, что испытывал, и больше не таить их в себе, но еще с первой встречи вообразил, будто между ними огромная пропасть и на постройку моста понадобится очень много сил и времени, поэтому опасался, что не потянет. — Или после контроши так взгрустнул? — приулыбнулся Йоши. — Сдалась она мне, — отмахнулся Асахи, вызвав у него смешок. — Так себе учишься, да? — Да там чисто физически невозможно все выучить, — возмущенно пожаловался Асахи. — Ну, я и не пытаюсь. Оно мне нигде не пригодится. — Ну, может быть, — пожал плечами Йоши. — А ты там, в шараге, как?.. — Эу, Йоши, — позвал Джункю, только что переговоривший с техником по сцене, — можешь идти чекать. — Понял-принял, — отозвался тот и принялся паковать рюкзак обратно. — А я в шараге с долгами и желанием числануться. «Он ща уйдет, он ща уйдет, он ща…», — панически вертелось в голове Асахи, а он не мог и не хотел прерывать налаженный диалог. — А можно с тобой? — выпалил он. — Только не отставай. Сцена была внушительной, но зал — таким пустым, когда его не заполоняли толпы бешеных фанатов, и скучным, когда рампы и софиты не работали. Асахи впервые попал на серьезную сцену, и она в корне отличалась от той, что была в школьном актовом зале. Может, оборудование да технические конструкции и казались железными монстрами, но он понимал, что вся эта жутенькая и сложная для его маленького мозга обстановка — удел профессионалов. Удел Йоши, который в его парадигме стоял на ступень выше всех своих «коллег». Йоши припарковался у диджей сетапа, вытащил ноутбук из рюкзака и взялся его устанавливать. Бережно подключал разные провода, шнуры и кабели, крутил эквалайзеры микшера, что-то регулировал, проверял файлы, затем надел наушники, приспустив их так, чтоб одно ухо осталось открытым, и послушал пару треков, проверяя на помехи. Асахи только стоял рядом и мотал все, что видел, на ус. В конце концов, лишь наблюдая за Йоши он получал вдвое больше пользы, чем с роликов на «Ютубе». А Йоши узнал это любопытство в глазах, так же как и страх задавать вопросы, которые могли показаться глупыми. — Рассказать, че да как? — предложил он, улыбнувшись уголком губ. — Ну, если не трудно, — кое-как отвиснув, произнес Асахи. — А че ты жмешься, если интересно? — Да мешать не хочется, я тут ни к селу ни к городу со своими вопросами… — Ну, я б тебя с собой не брал в таком случае. Ща только, надо еще баннер повесить. Он достал из рюкзака черную ткань с одной большой и жирной и несколькими маленькими надписями, встряхнул и прикрепил ее кнопками впереди всего сетапа со столом. А затем увел Асахи в увлекательное путешествие в мир диджеинга. Много времени это, конечно, не заняло, потому что скоро пожаловал Харуто на быстрый саундчек, но Асахи успел усвоить все, что не давало покоя душе. И каково же было его удивление, когда Йоши сказал, что он здесь не с Харуто за компанию, а в первую очередь потому, что его позвали организаторы. Джункю зарекомендовал им его как умелого диджея, а возможность для Харуто выступить появилась уже после и вследствие этого. Возвращался в гримерку Асахи с мыслями о том, что Йоши просто нереальный. Стоя где-то в середине танцпола, стиснутый ликующей толпой, он разглядел-таки, что было написано на баннере, и высек ник соцсетей Йоши на каре головного мозга. Все, что окружало его в тот момент, было уже не важно. Единственное, до чего правда было дело, — это поскорее добраться домой и написать ему. Какую-нибудь херню, да, ибо Асахи казалось, что он уже столько раз проебался, выставив себя пропащим тугодумом, что хуже и быть не могло. Но если позориться, то до конца. Харуто пел что-то про Запад, жену Обамы и дочку Трампа. Толпа ревела, руки взмывали вверх — оказалось, его фанатов было не меньше, чем фанатов того другого артиста, про которого, кстати говоря, Асахи вообще слышал впервые. И фанаты эти выкрикивали каждую строчку, а в промежуток между треками признавались Харуто в любви. Атмосфера заряжала, бесспорно. И да, Харуто был не промах, потому что ладил с толпой, знал, что ей нужно, и давал это голодным ртам. Сомнений в его мастерстве не возникало. Но ведь прямо за ним, тоже в свете софитов, находился Йоши и, двигаясь в такт, всячески игрался с треками, делая их еще интереснее для зала. Он заслуживал такого же ажиотажа вокруг своей фигуры, и Асахи надеялся, что не он один присуждал ему заслуги за успех концерта. Чего Асахи не видел, пока они были на саундчеке вдвоем, так это микрофона. В этот самый микрофон Йоши зачитывал или пропевал эдлибы и бэки, а иногда Харуто подбегал к нему, подставлял второй микрофон, и Йоши читал его куплет в одиночку. Не хуже оригинала! Порой они пели вместе, и Асахи видел: зал разъебывало. Зал накрыла эйфория, и кажется, люди забыли, что это всего лишь разогрев. Но время Харуто вышло, артист «покруче» уже давно ждал своего выхода. Харуто покидал сцену под оглушительные крики, потный, но безумно довольный и до предела заряженный, как телефон, всю ночь пролежавший на зарядке и порадовавший тебя кругленьким «100». Чону разрывался между двумя желаниями: помчаться к брату и посмотреть, насколько лид-артист хорош. Асахи знал свой выбор точно: остаться ради, из-за и в поддержку Йоши. Первый пообещал, что одна нога тут, другая — там, а второй, изрядно поколоченный чужими локтями, обратил все глаза на получившего короткую передышку Йоши. Чону не заставил себя долго ждать. Рассказал, что Харуто тоже остается, но будет с Джункю на балкончике. Концерт пролетел незаметно, и Асахи еще тысячу раз убедился в неповторимости Йоши. После этого они ждали его снаружи, ибо в гримерке стало яблоку негде упасть. Харуто отвез мелких домой, потому что мамки трезвонили обоим, да и, откровенно говоря, хотелось попить пиво без опасений за них. Поэтому Асахи так и не улучил ни секунды, чтобы высказать Йоши свой восторг. Зато появилась весомая и совсем не стремная причина написать ему в инсте.