Свобода ценой в один вдох

Это было после дня рождения кого-то из общих знакомых. Лань Ванцзи много пил — он никогда не пил так много, и Вэй Ин беспокоился, но боялся сказать. Они вернулись в квартиру Лань Ванцзи. Вэй Ин хотел уйти, но Лань Ванцзи схватил его за руку, когда он стоял в коридоре. — Куда ты собрался? — голос был пьяным, хриплым, с металлическими нотками, которых Вэй Ин никогда раньше не слышал. — Домой, я устал, — ответил Вэй Ин, пытаясь мягко высвободить руку. — Нет, — сказал Лань Ванцзи, и его пальцы сжались до боли. — Ты никуда не уйдёшь. Ты останешься здесь. Со мной. Вэй Ин испугался. Он видел в глазах Лань Ванцзи что-то чужое, тёмное. Он попытался оттолкнуть его, но Лань Ванцзи был сильнее. Он рывком прижал Вэй Ина к стене, прижимая его своим телом. — Лань Чжань, прекрати, ты пьян, — сказал Вэй Ин, пытаясь звучать спокойно, но голос дрожал. — Я не пьян, — прошептал Лань Ванцзи, и его дыхание обожгло шею. — Я хочу тебя. Сейчас. И не смей мне отказывать. Он начал целовать его — грубо, больно, с прикусами, оставляя синяки на шее. Вэй Ин пытался отворачиваться, но Лань Ванцзи схватил его за волосы и заставил смотреть в глаза. — Ты должен делать то, что я говорю, — сказал он, и в его голосе не было ни капли нежности. — Я спас тебя. Я дал тебе любовь. Теперь ты мой. И я возьму тебя, когда захочу. Он сорвал с Вэй Ина футболку, расстегнул его джинсы, но Вэй Ин сопротивлялся, вырывался. Он хотел закричать, но он знал, что никто не придёт. Он хотел убежать, но не мог. — Пожалуйста, не надо, — прошептал он, чувствуя, как слёзы текут по лицу. — Лань Чжань, прошу тебя, остановись. Но Лань Ванцзи не слышал. Он был в каком-то чужом, животном состоянии. Он грубо перевернул Вэй Ина, прижал его лицом к стене и вошёл в него без подготовки, с сухой, раздирающей болью. Вэй Ин закричал. Это был не просто крик — это был вопль животного ужаса и боли, раздирающий горло. Он чувствовал, как рвётся его тело, как горячая кровь стекает по ногам, как каждый толчок приносит ему новую, острую, невыносимую боль. Лань Ванцзи не останавливался. Он двигался жёстко, рывками, не обращая внимания на мольбы и слёзы. Он говорил что-то — нежные слова, переплетённые с угрозами, но Вэй Ин их не слышал. Он слышал только свой собственный крик, который становился всё тише, превращаясь в хрип. Когда всё закончилось, Лань Ванцзи оттолкнул его, и Вэй Ин рухнул на пол. Он лежал в луже крови, чувствуя, как разрывается его внутренности, как тело сводит от боли. Он не мог двигаться, не мог говорить — только тихо всхлипывал, сворачиваясь в клубок. Лань Ванцзи, казалось, на мгновение протрезвел. Он посмотрел на Вэй Ина, на его окровавленное тело, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас. Но он не подошёл, не обнял, не сказал ни слова. Он просто отвернулся, ушёл в другую комнату и закрыл за собой дверь. Вэй Ин лежал на полу до утра. Он не спал — он просто смотрел в одну точку и ждал, пока боль превратится в онемение. Когда он наконец смог встать, он нашёл свои джинсы, кое-как одел их и вышел, не взглянув на Лань Ванцзи. Он не сказал ни слова. Он просто ушёл. Дома он снял с себя окровавленную одежду, зашёл в душ и долго стоял под ледяной водой, глядя, как вода смывает кровь и грязь. Он не плакал — слёзы кончились. Он смотрел на своё отражение в зеркале и не узнавал себя. Он начал резать себя. Сначала маленькие порезы на запястьях — они отвлекали от той боли, что была внутри. Потом глубже, на предплечьях, на бёдрах. Каждый порез был как глоток воздуха, как выдох облегчения. Он курил, чтобы заглушить голос в голове, и пил, чтобы уснуть. Лань Ванцзи иногда появлялся в его жизни — то с цветами, то с подарками, то снова с агрессией. Вэй Ин позволял ему себя использовать, потому что ему казалось, что ничего лучше он не заслуживает. Он стал тенью, пустой оболочкой. Он встречался с Цзян Чэном, но скрывал свои шрамы, свои синяки, свою боль. Но однажды он не смог больше скрывать.