Альт финал: Те, кому поют соловьи.

Пробыв сперва несколько дней дома у Гарри, Иешуа поехал по другому адресу, пользуясь по пути помощью людей. Воссоединившись с другом, он не ожидал того, что ему придётся выслушивать от чужих людей о том, почему важно сообщать родителям, куда ты едешь, и вовремя отвечать на звонки. Иешуа хотел вежливо объяснить, что у него не только телефона, но и родителей, о которых они вели речь, не было. Родители Адама заранее откуда-то знали его имя и рассказывали отличающуюся от его событий историю. Вместо того чтобы оспаривать их слова, он молча несколько раз покивал, получив в конце в придачу похвалу. Пользуясь безграничной добротой миссис и мистера Янг, Иешуа впервые в жизни держал в руке билет в кинотеатр. А спустя ещё несколько часов сидел в большом, заполненном людьми зале. Перед ними на всю стену висел огромный, напоминающий по форме продолговатый прямоугольник, монитор. С минуты на минуту должен был начаться сеанс. На вопрос, на что они пришли, Адам с энтузиазмом начал вкратце рассказывать про недавно вышедший документальный фильм. Он являл собой сборник подробностей о том, как эволюционировала и развивалась планета Земля. Христ и Антихрист. *** Расстилая покрывало, Анафема наблюдала за тем, как Ньютон распаковывал корзину. Прогноз погоды в конце концов не подвёл. Сегодняшний день обещал быть полон солнца с лёгким, едва ощутимым ветром. Подходящего дня для того, чтобы выбраться на пляж, было не сыскать. Они давно планировали поездку за город, но раз за разом всё срывалось появляющимися из ниоткуда дождями. Снова приходилось переносить на следующую неделю, сдвигая вместе с этим и другие планы. На пляже было многолюдно. Большинство мест в тени под деревьями уже были заняты другими людьми, но это не сделало момент времяпровождения хуже. Оккупировав место у небольшого склона, они совсем не пожалели о выборе. — Ньютон, милый, достань, пожалуйста, крем, — снимая с себя футболку, Анафема заранее протянула руку, готовая забирать. — Дай мне одну минуту, — вынув и разложив всё содержимое корзины на покрывало, Ньютон добрался до фиолетового флакончика, передавая его. Снимая с себя оставшуюся одежду и обувь, они оставили все вещи на месте, когда сами пробежались босиком по раскалённому песку в воду. Ведьма и ведьмолов. *** Стоя с самого бока от других ангелов и по другую сторону от демонов, Мюриэль выступала в роли слушательницы, наблюдая со стороны о том, как шли очередные переговоры. После смены власти на Небесах и ухода Азирафаэля многие вещи стали меняться, включая власть и пересмотр установленных правил. Вследствие разнёсшихся до Ада слухов о затруднительном положении пришлось вносить правки и по отношению к Другой стороне. Первое собрание было коротким и продлилось от силы двадцать минут. За это время никто ни к чему не пришёл, скорее напротив, отошли от некоторых установок. Это было лишь самым началом. Основное руководство Небес против основного руководства Ада. От двух сторон присутствовали также несколько сопровождающих союзников, выступающих в качестве свидетелей. Мюриэль входила в союзники со стороны Небес, что было поводом для гордости. Постепенное повышение! Михаил, Уриэль, Саракель сидели напротив трёх демонов из руководства, чьих имён она не знала. Лица представляющих Ад казались злыми и недоброжелательными. Кроме одного парня: он казался милым за счёт своих аккуратных рогов и не сосредоточенным на обсуждаемом. Он стоял в стороне от своих, что обозначало то, что он, как и она, входил в свидетельскую сторону. Поймав спустя какое-то время его взгляд, Мюриэль, стараясь сделать это незаметно от своей стороны, помахала ему. Они стояли на достаточном расстоянии, отчего у неё не было возможности заговорить с ним прямо здесь. Дождавшись ответного жеста, ангел улыбнулся. По окончании переговоров, когда все были в одной толпе на выход из помещения, она незаметно отошла к демону, просто чтобы из вежливости поздороваться. — Привет, — Мюриэль на всякий случай сказала шёпотом, не привлекая внимания впереди идущих. — Мм, приветик, — демон моргнул несколько раз, дёргая уголками губ вверх. — Ты... многое поняла из того, что было? — Не очень, — честно поделилась она. — Но, кажется, должно быть лучше, чем было. Они ведь про это говорили? — Я тоже не очень разобрал. — Я Мюриэль. — Эрик, — демон ответил коротким ответным рукопожатием. Поднимаясь за своими наверх, Мюриэль в последний раз обернулась на спускающуюся толпу. Ангел и демон. *** Выступив одним из кандидатов на освободившуюся должность Князя Ада, Шакс прошла несколько отборов, а затем и этап голосования, собрав наибольшее количество голосов. Полученный статус приходился ей заслуженно, и путь к нему через все повышения выдался тернистым. Демоны, что находились всё время подле Вельзевула, бывшего Князя Ада, предателя, оказались понижены в должности и разбросаны по местам с нехваткой персонала. Увольнения прежней прислуги подразумевало наём новой. Метя ещё задолго до достигнутой цели, на должность повыше, Шакс постепенно присматривалась к другим демонам, заводя связи и образуя некую цепочку взаимопомощи. Все они торчат в одной гнилой яме. В чём здравый смысл опускать себя ещё ниже? Нижайшие низы Ада пережиты. Пора выпячивать рога наружу и вверх по карьерной лестнице. Возвращаясь к вопросу прислуги, нынешний Князь не столкнулся с проблемами. Примерное количество ближайшего персонала, которым следовало обзавестись, обычно варьировалось от двух до пяти демонов. Среди них также назначался отвечающий за толпу, самая правая из только возможных, правая рука. Вытащив Фурфура из отдела заявок, Шакс отдала это место ему. Фурфур пробыл долгое время в Аду и был одним из тех, к кому она из созданной цепочки располагала. Какие-то там словесные устои про постепенное повышение, плавный переход и бла-бла-бла - это интересовало её в последнюю очередь. С Дагон работалось неохотно, отчего скинуть эти обязанности на кого-то другого было одним из самых лёгких вариантов решения. У неё, как у нового представителя Князя Ада, были куда важнее задания, нежели беседовать со всеми подряд, в особенности вне состава цепочки взаимопомощи. Нечестно? Пожалуйтесь на это демонам, что спустя несколько десятков лет всё ещё стоят в очереди на первый штамп одобрения подняться выше по лестнице. Мы бы принесли свои извинения за несправедливость, но нам нет дела до ваших чувств. — Насколько лучше стали идти дела с обеспеченными душами? — Лучше, — вырвав несколько страниц и кинув их в угол, Фурфур нашёл нужную задокументированную страницу. — С тех пор как ты внесла правки в обменные контракты, заключение сделки стало более заманчивым, за счёт чего процент заключивших значительно вырос. За последние четыре месяца среднее число возросло на 696 душ, что в месяц округляется до 175. — Замечательно, — пребывая в хорошем настроении, Шакс одобрительно закачала головой. — Передавай демонам, что я удовлетворена их работой. Пусть продолжают в том же темпе и не смеют его сбавлять. И ты молодец. Хорошо проявляешь себя на новом месте, я ещё не пожалела о своём принятом решении. — Работаю, — ответив довольным выражением лица, Фурфур слабо поклонился, перед тем как покинуть зал. Демон и демон. *** Постукивая серебряной ложкой по верху кастрюли, Марджори, ранее известная как мадам Трейси, прикрутила огонь на плите, разворачиваясь в пол-оборота назад. Помещение кухни было соединено с гостиной, отчего бросить вопросительный взгляд на мужчину не составило труда. — Следует ли мне посолить или ты сам? В прошлый раз пресность тебя не устроила. — Я сам, всё сам, — лёжа на диване, Альфред, всё ещё носивший почётное звание последнего сержанта Армии ведьмоловов, откинулся на подушки, запрокинув ногу на ногу. — Хорошо, как скажешь, — закидывая в суп оставшиеся овощи, она освободила руки, имея теперь возможность поставить чайник. Переключая канал за каналом, мужчина искал что-то подходящее. В основном каналы были о новостях или о погоде. Хотелось найти чего-то более... уместного. На улице стояла хорошая погода. Через зашторенные в комнату окна пробирались солнечные лучи, падая на часть дивана и пол. — Заканчивай там и иди уже сюда, — вставая с дивана, чтобы поправить шторы, Альфред заблокировал все лазейки, через которые поступали остатки солнца. — Если ты думаешь, что поставить всё - это дело нескольких минут, то я тебя разочарую, милый, — заливая две кружки кипятком, женщина открыла упаковку чая, доставая оттуда два заварочных пакетика. — Ага, — плюхаясь обратно на диван, тот повернул голову в сторону кухни, наблюдая за последними минутами процесса. Взяв две кружки за ушки, Марджори поставила их на небольшой столик перед диваном, располагаясь на диване рядом с Альфредом. Медиум и последний сержант Армии ведьмоловов. *** На стадионе, куда они забежали одними из первых, к выходу группы уже собралась большая толпа, заполняя собой всё пространство от края сцены к выходу. В самом лучшем месте у сцены стояла Нина. Едва в стороне от неё - Мэгги. Нина ждала этого с первого дня, как её любимая группа объявила свой тур, куда посчастливилось попасть их городу. Поделившись радостью с девушкой, незамедлительно было принято решение покупать два билета. Сидячих мест не было. Стадион делился на две части. Первой была вип-зона, что представляла собой ограждённую площадь, начинающуюся от начала сцены и занимающую весь центр. Остальное место шло по обычным билетам, включая в себя остаток. — Смотри, какой у него милый жилет! — Придвинувшись ближе к Нине, умеренно крикнула Мэгги. — Ангел, я тебя не слышу! — Нина развернулась к ней, стараясь сказать около её уха. — Колонки. — Жилет, смотри, какой! Блин, я тоже такой, наверное, хочу... — Да, вижу. Это их мерч. Там ещё на вблизи на рукавах должны быть два меча, как в логотипе, — оторвавшись на несколько секунд от уха Мэгги, Нина быстро окинула всех участников группы, замечая те фанатские вещи, которые людям не в теме было не разобрать. — Я покажу потом! Осознавая, что она не докричится до неё, Мэгги отпустила эту затею, вместо этого запрокинув руки за её плечи, обнимая. Бывшая владелица кофейни и бывшая владелица магазина пластинок. *** — Дорогой, я подозреваю, что мы наконец-то нашли аналог Земли, — крутя в своих руках шар, Гавриил ознакомился с ним со всех сторон. На первый взгляд объект являл собой ничем не примечательный шар. Они изучают эту планету уже давно. Каждый из шаров представлял собой словно всемогущее око, глядя в которое, открывалась невыразимых масштабов возможность обозревать всех и вся. Любой кусочек земли становился видимым. Открывая с каждым разом новые территории, они время от времени встречали подобные шары, что хранились в искусно обустроенных садах. Доходя каждый раз до особых мест, они задерживались в них по несколько дней, наслаждаясь видами и тем, как жило место. — Никогда не питал особой любви к демону Кроули. Но кто знал, что он так хорошо специализируется на планетах? — Подходя ближе, Вельзевулом без разбора был ткнут палец в шар. Приближая обзор и теперь смотря на лысого мужчину, что играл на фортепиано. — Он точно что-то знал. Возможно, он уже был здесь? — Мм, точно не демоном. В Аду на подобное перемещение быстро бы обратили внимание. Возможно, ваш ангелок рассказал ему об Альфа Центавра? Об их общении часто доносили. Ходили туда-сюда, всюду вместе парочкой. — Не думаю. В Раю бы заметили. Ему пришлось бы долго и детально объясняться. Слишком много мороки, — понимая, что он вовсе не скучает по своему нахождению на Небесах, Гавриил прошёл вглубь сада, ведя Вельзевула за руку. — Мы определённо первооткрыватели. Бывший Верховный Архангел и бывший Князь Ада. *** — Тяни карту и можешь взять время на раздумья, прежде чем ответить. Каким следует быть отношениям, чтобы те привели к завершающему счастливому концу обоих участников? — Я могу вообще на это правильно ответить? — Вытянув карту, Сатана перевернул её. Ознакомившись самостоятельно, он демонстративно передал её Богу. Лицевая сторона карты открывала бубнового короля. — Мм, нет, — переставив пешку вперёд, Господь переняла карту. — Но ты можешь назвать одну из альтернатив. — Я бы дал им слово «уместным». Как одна сторона должна быть к месту, так и вторая. Невозможно прийти к завершению, когда один будет ожидать на месте, а второй путешествовать во времени. Несовместимость часа, развития, так сказать. Можно ли прийти так к чему-то? — Время - понятие растяжимое. Ты можешь иметь в виду путешествие во времени, а на деле вторая сторона просто решила заглянуть в возможное будущее завтрашнего дня. Как же это вредит? — Невозможно знать будущее. — Конечно, нет. Но знания о его возможных альтернативах расширяют возможности прогнозирования. — И впоследствии это приводит к чему-то только одну сторону. Располагая всеми альтернативами, не гарантирует того, что в какой-то момент, за секунду до рокового события, не появится ещё одна. И именно она станет той решаемой. Что же тогда последует? — Сатана перенял карту обратно. Бубновый король, следовательно, правая от самого верха фигура, может ходить наискосок. — Дисбаланс времени. Вторая сторона зря всё это время искала будущее. Может, она искала его для первой стороны, а та просто устала ждать, бросив его и дальше разглядывать фальшивую истину. — Трагично, — Господь усмехнулась, следя глазами за перемещением фигуры противника. — Реалистично. *** Воспоминания и пройденный опыт формируют каждое создание, делая его тем, кем оно является. Воспоминания представляют собой тысячи мелких осколков одного целого, вставая друг другом так, как того предусматривает пазл. Каждый кусочек уникален в своём роде. Картина может предусматривать наличие повторных фрагментов по форме, но никогда они не достигнут полной идентичности друг другу. Подобное можно ожидать лишь от однотонных деталей, что не вмещают в себя ничего, за исключением одного установленного цвета. Но разве возможно, чтобы воспоминание не дополнялось другими оттенками, узорами, восприятиями, вкусами, продолжая всё своё существование удерживаться на одном месте? Чистый однотон, не несущий в себе ничего, попросту не может существовать в одиночку. Ему обязательно нужно что-то, что сопровождало бы его на протяжении всего пути. Будь то что угодно. Любое сказанное слово, ощущение прикосновения, память о стоящем в самом дальнем углу дереве, запомнившийся вкус, жесты, поза. Всё это отпечатывается на фрагменте и носит исключительный оригинал, не подлежащий никакому восстановлению, разве что попыткам пародии. Будто человека или существо — отсутствие одного из фрагментов лишает картину полноценности, пазл, что казался собранным, но в какой-то момент затерявший кусочек. После этого лишается неподвластное словам «ничего», что образует на ровном пути лунку, пересечь которую можно лишь совершив прыжок. Это самое «ничего», ранее формирующее собой «нечто», оседает где-то глубоко в яме, теряясь в тех просторах памяти, куда вход остаётся закрыт. В яму можно спрыгнуть, дверь возможно открыть, но, забредя туда единожды, выбраться самостоятельно обратно невозможно. Отсутствие скопления фрагментов забирает право на сформированный путь, собственное прошлое, лишая лицо его личности. Человек, существо или будто любая обладающая разумом сущность — все без памяти равны белому листу, что когда-то в свои годы был крашенным, но со временем выцвел, утратив с этим всё то, что было с его цветом. Не имея перед собой ничего, за исключением выцветших тысячи фрагментов воспоминаний, личность перестаёт зваться таковой, теряя собственное Я в канувшем в Лету прошлом. Не прожив прошлого, невозможно прожить будущего. Уникальность памяти в том, что она представляет собой единственный набор пазла, детали которого в случае утраты не могут быть заменены в полноценной мере. Покупка похожего нового пазла с целью забрать из него недостающие фрагменты и вновь воссоздать картину приведёт к тому, что картина перед глазами соберётся воедино, но знание о том что и где было заменено, навсегда останется в памяти. Была обретена возможность продемонстрировать это как единую картину, что была собрана из одного набора. Глаза будут воспринимать это цельным, когда мозг не позволит самообману претендовать на место правды. Ложь можно выдавать за правду, правдой можно вертеть словно ложью. Но ничего из этого в конечном итоге не окажется способным затмить пустоту.

(Under Pressure — Queen)

Can't we give ourselves one more chance?

Why can't we give love that one more chance?

Why can't we give love, give love, give love, give love

Give love, give love, give love, give love?

'Cause love's such an old-fashioned word

And love dares you to care for

The people on the edge of the night

And love dares you to change our way of

Caring about ourselves

This is our last dance

This is our last dance

This is ourselves

[Здесь мог быть монолог, соответствующий вашему мнению.]