Реставрация Драко Малфоя

      Скорость, с которой Грейнджер эвакуировалась на улицу, могла бы сделать честь любому мракоборцу на задании. Драко даже не успел сформулировать дежурное прощание. Он так и остался стоять у верстака, глядя на закрывшуюся дверь. Давящее электричество, постоянно искрящее вокруг этой девушки, схлынуло за порог вместе с ней, и помещение окончательно пропиталось едким ароматом табака.       — Я опять распугала тебе клиентуру? — голос Киры заставил его моргнуть, сбрасывая наваждение.       — У неё свои странности, — ровным тоном отозвался Малфой.       Он методично протёр ладони ветошью, возвращая стамески на привычные места.       — Драко, мы реально опаздываем. Сеанс через двадцать минут, а вечером очереди до самой парковки, — напомнила девушка, нетерпеливо постукивая ногтями по стойке. — Давай, сворачивайся.       Он молча кивнул, выдвигая кассовый ящик. Выручка привычно сортировалась по секциям: банкноты отправлялись в ровную стопку, мелочь со звоном падала в пластиковые разделители. Двадцать, сорок, пятьдесят пять...       Фунты упрямо путались под пальцами. Драко остановился, раздражённо выдохнул и уставился на свою правую ладонь. Маггловские деньги казались сейчас абсолютно неважными — память раз за разом подкидывала момент, когда он с нажимом вёл руку Грейнджер по дереву. Под её кожей скрывалось нечто куда более сложное, чем банальное человеческое тепло.       Магический фон, который неизменно тянулся за ней с самой первой встречи, вдруг повёл себя иначе. Как только речь зашла о матери, эта скрытая сила стала колючей, непослушной. Магия внутри неё вздрагивала, откликаясь на каждую паузу в разговоре. Грейнджер изо всех сил пыталась держать лицо, но её собственная сила колебалась вслед за голосом, выдавая всю ту боль, которую она так отчаянно прятала.       Семьдесят, девяносто... Сколько было в прошлой стопке?       Счёт окончательно поплыл. Драко раздражённо сбросил скомканную десятку в общий лоток. Цифры никак не складывались. Он потёр переносицу, пытаясь собрать мысли в кучу, и снова потянулся к банкнотам. Десять, тридцать…       — Ты там каждую купюру в лицо запоминаешь? — Кира нетерпеливо щёлкнула зажигалкой, высекая сноп искр, хотя прекрасно знала правила насчёт открытого огня в мастерской. — Бросай это дело, Драко. Если мы опоздаем, и этот Торетто проедет свои четверть мили без нас, я тебе этого не прощу.       Малфой оставил безнадёжное занятие. Кассовый аппарат закрылся с характерным щелчком, скрывая внутри несведённый баланс. Если Норман заявится завтра утром первым, лекции о финансовой дисциплине избежать не удастся, но сейчас на это не было никаких сил.       Они выскочили наружу, ныряя в вечернюю прохладу. Столица каждый день жила в состоянии контролируемого хаоса. Кира шла напролом, ввинчиваясь в плотный поток людей, и Малфой двигался за ней, охотно позволяя этому шумному немагическому миру забрать всё его внимание.       Внутри кинотеатра стоял непрерывный гомон, а воздух казался липким от приторной смеси жжёного сахара и ароматизаторов. Кира замерла посреди зала, смерив уничтожающим взглядом открывшуюся картину. К билетным окошкам вилась длинная, неповоротливая вереница людей.       — Говорила же, билеты нужно брать заранее! — возмутилась она, пристраиваясь в хвост людской пробки.       Драко засунул руки в карманы куртки, оценивая перспективы простоять здесь до самых титров.       — Лиз уже ходила на выходных, — Кира вытянула шею, пытаясь разглядеть причину затора у касс. — Говорит, они там весь фильм грабят грузовики на ходу. Угадай, что крадут? Ди-ви-ди-плееры и телевизоры! Представляешь, рисковать жизнью на трассе ради партии бытовой электроники.       Малфой хмыкнул, рассматривая пёстрый картонный стенд. Вся эта маггловская криминальная романтика казалась ему весьма специфичной.       — Правда, сама она половину времени пялилась на того блондина-копа, — Кира пихнула его плечом, возвращая внимание к себе. — Говорит, он эпично сжигает двигатель в первом же заезде. Зато гонки отличные. И вообще, тебе полезно. Посмотришь, как люди водят.       — Люди там, судя по афише, водят по встречной, — Драко указал подбородком на плакат, где две неестественно яркие машины летели прямо из-под днища фуры.       — Вот именно! Развивает реакцию, — безапелляционно заявила она.       Очередь двигалась рывками. Когда до заветного окошка оставалось всего два человека, над кассой вспыхнуло красное табло. Уставший парень в униформе кинотеатра включил микрофон и безразлично объявил:       — На десять ноль-ноль мест нет. Следующий сеанс в полночь.       Кира уставилась на табло так, будто собиралась прожечь в нём дыру. Весь её боевой настрой потух моментально.       Перспектива торчать в кинотеатре до полуночи Драко совершенно не улыбалась. Завтрашняя утренняя смена и несведённый баланс в сейфе требовали здорового сна. Но он прекрасно осознавал, что задержка в мастерской — целиком его вина. Он позволил чужой магии выбить себя из колеи, и теперь за это расплачивалась Кира.       — Два на полночь, — невозмутимо произнёс Драко, протягивая кассиру фунты.       — И что мы будем делать тут два часа? Торчать у постеров? — буркнула она, наблюдая, как он забирает билеты.       — Тратить мою зарплату, — Малфой кивнул в сторону выхода. — На соседней улице есть неплохой паб. Будешь до двенадцати рассказывать мне, как я испортил тебе премьеру года, а я буду оплачивать твои коктейли. Идёт?       Наигранное негодование на лице Киры продержалось недолго. Она прищурилась, взвешивая все плюсы его предложения.       — Учти, алкоголь там недешёвый, — заявила она, выуживая свой билет из его пальцев. — К полуночи от твоей зарплаты останутся одни слёзы.       — Как-нибудь переживу, — хмыкнул Драко, направляясь к выходу.       Кира по-хозяйски подхватила его под руку, окончательно сменяя гнев на милость. До соседней улицы они добрались за считаные минуты. Несмотря на вечер четверга, внутри паба оказалось тесно, однако им повезло перехватить свободные места у самой стойки. Едва устроившись на высоком стуле, Кира немедленно завладела коктейльной картой. Она сосредоточенно водила ногтем по списку напитков, с хищным энтузиазмом выискивая самые длинные и дорогие позиции. Её бескомпромиссный вид не оставлял сомнений: стратегия полного финансового разорения Малфоя вступила в активную фазу.       Драко отвернулся к бару, давая спутнице возможность разорять его с чистой совестью. Он поднял глаза на зеркало за спиной бармена. Отражение привычно транслировало ряды бутылок, профиль увлечённой Киры и парня, сидевшего вполоборота за столиком у окна. Профиль показался до раздражения знакомым.       Вероятность случайно пересечься с кем-то из своих в лондонских дебрях всегда стремилась к нулю. Но дело было даже не в скверном совпадении. Контакты с бывшими однокурсниками входили в список строжайших запретов. Министерство приравнивало встречу двух людей с Метками к сговору. На улицах хватало министерских ищеек с колдокамерами, готовых выслужиться перед начальством. Одна паршивая колдография их совместных посиделок гарантировала отзыв условного срока для обоих. Им оставалось перетерпеть эту изоляцию совсем немного, и рисковать сейчас было верхом идиотизма.       Малфой уже собрался отвернуться и увести Киру в другой конец зала, но Нотт в зеркале криво усмехнулся и похлопал ладонью по свободному стулу напротив себя.       — Пока ты планируешь моё банкротство, я отлучусь, — будничным тоном бросил Драко. — Закажи мне пинту стаута. Я отойду. Там бывший одноклассник. Поздороваюсь и вернусь.       Не дожидаясь расспросов, Малфой шагнул в гущу зала. Он лавировал между тесно расставленными столами неспешно, старательно транслируя полную расслабленность. При этом между лопаток неприятно зудело, словно туда упирался невидимый ствол волшебной палочки. Каждый посетитель с пинтой казался теперь потенциальным осведомителем Аврората.       У столика у окна он опустился на стул и демонстративно оставил ладони на виду. Никаких приветствий. Теодор сделал глоток, внимательно изучая его поверх стеклянной кромки. Человек из прошлой жизни оказался всего в паре футов — и от этого становилось неожиданно тяжело. Совсем не так, как во время визитов Грейнджер. Та приходила победителем, инспектором, частью нового порядка. Нотт же делил с ним одно клеймо на двоих. Он выглядел до нелепого органично в потёртой кожаной куртке, но его взгляд оставался прежним: цепким и не сулящим ничего хорошего.       — Ты рискуешь билетом в Азкабан ради того, чтобы поздороваться. Я тронут, — голос Нотта звучал ровно, без капли удивления.       В школьные годы они понимали друг друга с одного взгляда. Тео был тем единственным человеком, которому Малфой доверял безоговорочно. Лучшие друзья, делившие одни амбиции, одни тайны, а затем — одну катастрофу на двоих. Теперь между ними зияла пропасть из трёх лет оглушительного молчания.       Малфой криво усмехнулся, впервые за тысячу дней произнося старое имя:       — Три года, Тео. Ни одного знакомого лица на весь город. И мы сталкиваемся нос к носу за месяц до финиша. Жизнь обладает на редкость больным чувством юмора. Если сейчас сюда завалится патруль, это будет самая нелепая путёвка в камеру из всех возможных.       Нотт тихо хмыкнул, оценив иронию.       — Судьба обожает такие шутки, — согласился он. — Но раз уж мы оба играем в рулетку с Авроратом, я хотя бы понимаю свои мотивы. Мне просто нужно было выпить нормального эля, пока я не свихнулся от скуки. А вот твои риски выглядят куда более... основательными.       Он кивнул на отражение Киры в зеркале за барной стойкой.       — Хорошо устроился, Малфой. Работаешь, обрастаешь связями среди местного населения. Я-то думал, мы оба сидим на чемоданах.       — Сидеть на чемодане тысячу дней — верный способ оказаться в Мунго сразу после снятия надзора.       — Тоже верно. Там нас встретят как прокажённых, это очевидно. Лично я всё равно считаю дни. Торчать здесь, притворяясь обывателем... это утомляет. — Теодор сделал глоток. — К тому же, мне требовалось проветриться после визита нашей общей знакомой. Грейнджер навестила меня.       — Закрывала дело? — Драко понял сразу. — Ко мне она тоже приходила. Всё тот же невыносимый гриффиндорский напор.       — Именно. Размахивает флагом правосудия так, что тошнит от праведности, — голос Нотта стал жёстче. — Золотая девочка совершенно не меняется. Всё так же бросается на амбразуру ради вселенской справедливости. Раскопала в моём досье один старый штраф. Дурацкая история — пришлось вправить мозги местному идиоту на автобусной остановке, чтобы не распускал руки. Грейнджер почему-то решила, что это делает меня мучеником системы, и теперь собирается воевать за мою репутацию.       Драко нахмурился. Перспектива того, что Грейнджер начнёт трясти архивы, совершенно не радовала.       — Её благие намерения всегда обходятся слишком дорого. Нам остался жалкий месяц. Любой шум сейчас сработает против нас, — прагматично оценил ситуацию Малфой. — Ты сказал ей отвалить?       — Прямым текстом. Но когда её останавливали отказы? — Теодор обвёл пальцем кромку бокала. — Она помешалась на своей правильности. И мне интересно, Малфой, она только меня решила облагодетельствовать, или в твоём безупречном деле тоже нашла повод для крестового похода?       — Мой файл кристально чист. Я не бью магглов на остановках.       Но стоило ему это произнести, как всё внезапно встало на свои места. Только картина сложилась крайне неприятная. В памяти всплыла фраза, которая до сих пор скребла по нервам.       «Решение, которое перечеркнёт либо твою жизнь, либо мою».       С какой стати рядовому инспектору ставить на кон собственную жизнь? У чиновников есть бланки, параграфы, инструкции и начальство. У них нет личных ставок. Что вообще происходит там, наверху, если обычная проверка условно осуждённых вдруг требует таких жертв? Если её решение может уничтожить её саму, значит, Грейнджер не просто инспектировала их дела для галочки.       Что бы она там ни задумала, ему это категорически не нравилось. Да, три года назад именно её упрямство породило эту экспериментальную программу адаптации среди магглов — кривую, хромающую на обе ноги, но позволившую несовершеннолетним с Меткой избежать реального срока. Драко наблюдал однажды из клетки зала суда, пока она с тем же упрямым бешенством разносила обвинителей Визенгамота ради людей, всю школу мешавших её имя с грязью. Тогда её самоубийственная логика сработала: именно поэтому он сейчас пил в маггловском пабе, а не гнил на острове.       Но это было тогда. За её спиной стояла свежая победа, и Визенгамот просто не рискнул связываться с символом, на который молился весь магический мир. Сейчас система её переварила. Встроила в механизм, выдала должность и субординацию. И Грейнджер, судя по всему, собиралась ломать эту машину изнутри, вооружившись одной лишь своей чёртовой правотой.       Драко слишком хорошо знал, как Министерство обходится с бунтующими винтиками. Его отец плёл интриги на уровне искусства, играл виртуозно — и где сейчас Люциус? Догнивает в камере. А Грейнджер даже не собиралась интриговать. Она по привычке пойдёт в лоб. И когда эта махина её раздавит, обломками неизбежно накроет всех, чьи архивы она сейчас так активно ворошит.       Азкабан из абстрактной страшилки снова превратился во вполне осязаемую перспективу.       Толстое стекло больно врезалось в кожу. Драко только сейчас понял, с какой силой вцепился в стакан, и заставил себя разжать пальцы. Снова кто-то другой решал, как ему жить. Но больше всего в эту секунду злило иное. Сегодня она пришла к нему за последним фрагментом. Ей была нужна эта переменная, чтобы замкнуть своё больное уравнение. А он не успел ответить. И теперь она сделает ход вслепую. Распорядится его судьбой, просто додумав этот ответ за него.       — А ты скромничал, — звонкий голос Киры ударил по натянутым нервам, заставив Драко резко вынырнуть из мыслей. — Не помню, чтобы ты рассказывал, что в твоём закрытом пансионе учились такие красавчики. Почему ты прятал его от меня?       Теодор поднялся, приветствуя даму.       — У нас был на редкость строгий отбор, — отозвался он. — Но Драко всегда предпочитал держать свои школьные связи в тени. Рад знакомству. Тео.       — Кира, — она плюхнулась на соседний стул, с любопытством переводя взгляд с одного на другого. — Ну, раз ты его одноклассник, просвети: что за школа такая? А то Драко о себе рассказывает так, будто за каждую биографическую подробность его штрафуют. Судя по тому, какие вы оба зажатые, какая-то жуткая дыра, где за неправильно завязанный шнурок били линейкой по пальцам. Я угадала?       Драко мысленно выругался. Пускаться в импровизацию перед Кирой, рискуя собственной свободой, он не собирался. Он уже подбирал резкую фразу, чтобы свернуть этот допрос, пока кто-нибудь из них не сболтнул лишнего. Но Нотт даже бровью не повёл — лишь лениво откинулся на спинку стула, подхватывая игру с непринуждённостью прирождённого лжеца.       — Близко к истине, — усмехнулся Теодор. — Старые камни где-то в шотландской глуши. Нас поселили буквально в подвалах, так что солнца мы почти не видели. Вечные сквозняки, сырость и никакой связи с внешним миром. Идеальная среда, чтобы вырастить параноиков с отличной дисциплиной.       — И бесконечные догмы, от которых хотелось лезть на стену, — Драко отбил подачу на удивление быстро. — Нас с юности дрессировали, с кем можно сидеть за одним столом, а с кем нельзя.       — И постоянная грызня за место под солнцем, — кивнул Теодор, глядя Драко прямо в глаза. — Нас намеренно стравливали с обитателями других корпусов. К выпускному мы усвоили главное: цель всегда оправдывает средства, а победителей никто не судит.       — Жуть какая, — передёрнула плечами Кира, придвигая к себе неоново-розовый коктейль. — Хорошо, что вы вырвались.       Драко медленно выдохнул через нос, пытаясь погасить истеричный смешок. Они с Ноттом плели эту чушь так гладко, словно не было трёх лет глухой изоляции. Привычка лгать в четыре руки никуда не делась. Впервые за долгое время рядом находился тот, кому ничего не нужно было переводить.       Теодор тем временем перевел вежливый взгляд на Киру.       — И как наш Драко справляется в большом городе? — поинтересовался он. Вопрос прозвучал непринуждённо, но Драко отчётливо услышал второе дно. Нотт словно препарировал его новую жизнь. — Он в школе был… довольно специфичен в своих интересах. Не любил марать руки.       Кира фыркнула, чуть не поперхнувшись коктейлем.       — Серьёзно? Руки не марал? — она искренне рассмеялась. — Да он каждый день по локоть в древесной пыли и каком-то лаке. Ковыряется со старой мебелью, которую нормальные люди давно бы на дрова пустили. Его начальник на него буквально молится.       С каждым её словом у Драко всё сильнее сводило челюсти. Хотелось пнуть её под столом, просто чтобы она замолчала. Но злиться на Киру было глупо. Она ведь понятия не имела, перед кем распинается. Для неё это была невинная болтовня, попытка похвастаться его успехами. Кира даже не догадывалась, что прямо сейчас, деталь за деталью, сдаёт его с потрохами. Показывает, насколько глубоко и основательно он врос в этот немагический быт.       Теодор не перебивал. В школьные годы после такого рассказа он бы не упустил случая пройтись по другу отборным сарказмом, но сейчас его лицо оставалось серьёзным. И от этого понимающего взгляда становилось совсем тошно. Тео не был ему врагом. Он просто сидел и молча фиксировал, как мало здесь осталось от прежнего наследника древнего рода.       Дождавшись паузы, Нотт кивнул и обвёл пальцем кромку своего бокала.       — Рад слышать, что его таланты нашли применение. Кстати, — Нотт поднял глаза на Драко. — Домой не думал вернуться? В родные края.       В третий раз. Этот чёртов вопрос настигал его уже в третий раз. Драко прекрасно понял, о каком именно «доме» идёт речь, и только набрал в лёгкие воздух, чтобы ответить, как снова вмешалась Кира.       — Куда ему возвращаться? — искренне возмутилась она. — Здесь у него нормальная работа, мастерская, Норман, я. Он тут нужнее.       — Как видишь, меня здесь держат мёртвой хваткой, — он позволил себе слабую, чисто светскую полуулыбку. — А если серьёзно, Тео... там слишком скверный климат. Я от него отвык.       Теодор не стал возражать. Он медленно кивнул, принимая этот ответ.       Произнести этот отказ оказалось парадоксально легко — прятаться за удобными формулировками о климате было куда проще, чем говорить прямо. Грейнджер выбивала из него эту правду клещами, а здесь она сорвалась с языка сама собой. Но тяжесть догнала секундой позже. Признаться человеку из прошлой жизни, что ты вычеркнул себя из их общего мира, оказалось невыносимо. Сказанное вслух обжалованию больше не подлежало.       Теодор отодвинул от себя недопитый бокал. Вытащил из кармана смятую десятифунтовую купюру.       — Что ж. Приятно было убедиться, что у тебя всё устроено, — он одёрнул воротник. В его взгляде больше не было вопросов. Затем Нотт перевёл глаза на девушку и вежливо кивнул. — Рад знакомству, Кира. Малфою с тобой крупно повезло. Присматривай за ним.       Теодор развернулся и слился с гудящей толпой у барной стойки. Драко молча смотрел ему вслед, пока знакомый силуэт в потёртой куртке окончательно не растворился у выхода. На столе осталась лежать смятая десятифунтовая купюра. Прямо рядом с бокалом тёмного эля, в котором даже не успела осесть плотная шапка пены. Драко несколько секунд смотрел на недопитый напиток.       — «Присматривай за ним»? — Кира в точности скопировала вежливую интонацию Нотта, чуть изогнув бровь. — Это что вообще было? Выглядело так, словно он передаёт тебя под мою личную ответственность. У вас в пансионе все такие драматичные?       — У Тео всегда было весьма своеобразное чувство юмора. Не обращай внимания.       — Слушай, если бы я не знала, что вы вместе учились, решила бы, что вы бывшие, которые очень плохо расстались, — выдала она. — К твоим заморочкам я привыкла, но вы вдвоём нагнали такой тоски из-за какого-то климата... Ужас. Больше не знакомь меня со своими приятелями, если вы каждый раз расходитесь с такими лицами, словно кто-то из вас завтра умрёт.       Она легкомысленно пожала плечами, отпуская эту мысль, и сделала глоток ядовито-розового коктейля. Никаких допросов. Кира просто перевела увиденное в понятную ей категорию и тут же переключилась на разглядывание толпы в зале. Драко неслышно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Опасный рубеж был пройден.       — Допивай, — он скользнул взглядом к её стакану с коктейлем. — Если мы будем сидеть здесь дальше, то пропустим начало сеанса.       Он бросил на стол несколько банкнот и первым поднялся из-за стола.       Полночный сеанс Драко почти не запомнил. На экране ревели двигатели, магглы угоняли грузовики с телевизорами, Кира вздрагивала на каждом заносе и досыпала попкорн ему в ладонь. Он честно отработал зрителя: смеялся, где смеялся зал. Из всего фильма в голове осело только одно — там все куда-то гнали. Срывались, жгли резину, уходили от погонь. Торопились жить.       А его собственная, с таким трудом выстроенная, размеренная жизнь только что на полной скорости вылетела на встречную полосу. Впервые за три года Драко потерял контроль над ситуацией. За рулём теперь сидела Грейнджер, собирающая свои самоубийственные аргументы против Министерства, а он оказался на пассажирском сиденье, даже не успев сказать ей, на чьей он стороне. И судя по гулу в висках, который не мог заглушить даже рёв басов из колонок, до столкновения оставались считанные дни.