День, когда все идет отлично
8 июля 2026 г., 17:38
Бывают такие дни, когда все идет отлично. Светит солнце, дело спорится, и все бесконечно любят и поддерживают друг друга. Счастливые рабочие будни. Именно в такие дни на площадке делают большую часть «веселых» видео и фото со съемок, которые потом показывают по ТВ, в соцсетях или вставляют в документалки. Там все смеются и всем очень хорошо. Этот день именно такой. Дени от слегка нездоровой вседозволенности довольного начальства и нехватки работы даже задремывает на актерском стульчике Джона. Прямо посреди эпизода про бледного эльфа, пиктограмму на его спине и сделку с дьяволом. Творится что-то чрезвычайно мрачное, на грани патетической трагедии, и все равно под глубоко пафосное «обряд Нечестивого Вознесения» Дени, нормально не спавший уже неделю, уплывает.
Просыпается он от того, что не может дышать. Вернее, не может вдохнуть носом — кто-то зажал его двумя пальцами. Спросонья Дени подпрыгивает и издает горлом что-то среднее между хрюканьем и визгом. Младший помощник, ушастый мелкий хобгоблин, отскакивает и хихикает, прикрыв рот ладошкой. Хихикают и некоторые помощники звукооператора, посмеивается главный оператор, дружище Гардес умильно улыбается. «Ха-ха-ха. Обхохочешься». Дени приподнимается — у мелкой красной воши уши большие, сам Бейн приказывает оттягать. Но тут подходит посмеивающийся Джон и ерошит ему волосы. Хрипловато спрашивает:
— По чашке кофе, мистер Блэкволл?
— Если вы угощаете, сэр, — хмыкает Дени и, встав, замирает: — Погоди. Вы что, все?
— Мы все, мистер Гардес? — спрашивает Джон у режиссера.
— Пожалуй, мистер Грейвс, — радостно отвечает Гард. — Встретимся через неделю.
— Быстро, — замечает Дени, пожимает плечами и говорит: — Сейчас, вещи заберу и пойдем.
— Я пока попрощаюсь, — кивает Джон.
Прощается он, как положено, за руку и, как принято, с каждым: режиссером, оператором, коллегами-актерами. Валентин крепко сжимает его ладонь, Айзек обнимает за шею. Дени в это время собирает их рюкзаки с боевым съемочным комплектом: мини-аптечкой, салфетками, водой, сухпайком, блокнотом, двумя парами ручек и карандашей, книжкой в мягком переплете, плеером и всем таким прочим. Все, что заканчивается на съемках или понадобится в дороге — фактически, урезанный походный набор. Их два, и Джон пытается отобрать у него один, но Дени быстро убегает вперед — у него тоже хорошее настроение и ему тоже хочется поиграть. Он выбегает из павильона в коридор…
…врезается в смуглую женщину в растрепанном белом парике, теряет равновесие и прижимает ее к противоположной стене. Коридор узкий, а два рюкзака вместе с Дени весят прилично. Женщина давится и охает:
— Рахиме! А ты можешь зажать даму, малыш. Я почти возбудилась.
— Простите, — выпаливает Дени, кое-как вставая на обе ноги. — Не думал, что я интересую вас в таком качестве. Любите молоденьких мальчиков?
— Они мне понятней. Своих двое, — фыркает женщина, поправляя еще не снятый сценический костюм. — Где твой босс, малыш? Хочу оформить tet-a-tet.
— Боюсь, возможна только ménage à trois, — сухо говорит Дени.
— Он тебя хоть в туалет отпускает? — заметив вышедшего из павильона Джона, спрашивает женщина. — Или стережет под дверью, как дуэнья-терьер?
— Пока на свободе такие, как вы, мэм, — серьезно говорит Дени, — это необходимо.
— Мы идем за кофе, Эл, — улыбается Джон. — Пойдешь с нами?
— Не сейчас. У меня всего пара минут, — вздыхает Эл, небрежно почесывая затылок. — А вы что, уже свободны? Повезло. Нас строгий учитель оставил после уроков.
— Какие-то проблемы? — участливо интересуется Джон. — Пойти с тобой? Подержать за руку? Может, принести водички?
— Водочки, наглый бес, — фыркает Эл и шлепает хохотнувшего Джона по груди. — Позвони мне вечером, дорогой. Хочу поболтать, я соскучилась.
— Прости, Эльза, — мягко улыбается Джон. — Я сам хотел тебе написать, но все не хватало времени.
— Еще бы, — криво ухмыляется Эльза и бросает на Дени откровенно оценивающий взгляд. — С таким пылким юношей… О, Айзек, дорогой!
— Миссис Грекхем, милая! — восклицает Айзек.
Он выходит из павильона на пару с Валентином, за ними тащатся несколько статистов и помощников. Эльза и Айзек бросаются лобызаться, а Лен, поймав взгляд Дени, достает телефон и тыкает в него пальцем. Дени, глянув на черный экран, незаметно кивает и тянет Джона в сторону выхода: «Кофе! Срочно!» Они проходят коридор, прощаются с охранником в вестибюле и, выйдя на улицу, резко заворачивают влево. Кофе-ларек «Бодрая капля» делает хороший кофе на вынос — достаточно хороший, чтобы Джон пил здесь кофе больше одного раза.
Пока он выбирает и заказывает им по стаканчику, Дени просматривает чаты. В переписке с Tab новые сообщения. Tab пишет: «Седня встречаемся. Где-то под вечер. Айз позвонит, объяснит». Это в 15:10. Потом в 15:23 еще: «Отбой. Позвонит Эл. Пригласит, придешь. Готовься, будет жарко. И стыдно».
«Че такое?» — спрашивает Дени и оборачивается к подошедшему Джону с кофе. Пока он пьет и, нахмурившись, рассматривает перистые облака, Дени читает ответ:
«К. все. Вытурили. Место свободно. Короче я решил попробовать».
«Джесси? — печатает Дени, не успей Лен даже отправить сообщение. — Подхватить?»
«Че думать, надо пробовать. Джесс умка и трудяга, и не будет иметь Айзу мозги», — пишет Лен, а потом, прочитав сообщение выше, добавляет: «Схватываешь».
«Заметано, дружище, — печатает Дени, с трудом сдерживая радостную улыбку. — Бля, какой хороший день, а?»
«Посмотрим. Сенкую, брат. До вечера», — отвечает Лен.
— Опять ты в телефоне, — ворчит Джон, подставляя Дени стаканчик. — На секунду оторвись. Остынет.
— Люблю остывший, — говорит Дени, отпивает немного и, сощурившись, заявляет: — Я знаю, что ждет тебя в будущем.
— Как иначе. Ты — потомственный чародей, — глубоко вздыхает Джон и с бесконечной безнадежностью спрашивает: — Что же меня ждет?
— Тебе… — закрыв глаза и запрокинув голову, тянет Дени, — позвонит… знакомый… близкий… друг… она… женщина… предложит… встретится… ты… согласишься…
— Силы небесные, — шепотом восклицает Джон, сделав большие глаза. — Но как?.. Откуда?.. Быть такого не может! Что за женщина?
— Я знаю ее имя. Возьми телефон, Джон, говорит она, — бормочет Дени. — Возьми телефон, Джон. Возьми телефон, Джон.
Как по заказу, сеанс клоунады прерывает троекратно упомянутый телефон. Джон смеется, Дени фыркает и запрокидывает голову к небу. «Перистые облака, — думает он, пока Джон берет трубку с веселой улыбкой. — Скорее бы пошел дождь. Пока он бродит рядом, нас не отпускают психосоматические головные боли и сонливость. Не хватало, чтобы на собеседовании Джесси и Эльза были вялые и злые».
***
«Собеседование» должно пройти в амнском кафе «Золотые пески». Формально, ничего не происходит. Эльза, Джон и Дени хотят вкусно поесть и хорошо выпить. Место не слишком дорогое и не чересчур фешенебельное. Не центр, но и не окраина. Демократичная граница. В дождливый вечер они втроем садятся в ее «силлстрайдер», едут к дизайнерски состаренной многоэтажке, поднимаются на второй этаж и заходят в небольшой холодный зал с темно-желтыми стенами. Эльза стучит каблуками по отмытому пастельно-бежевому паркету, держа под руку Джона, наряженного по-щегольски, и Дени, вырядившегося «по-пацански». Она придирчиво изучает свободные столики и проходит совсем недалеко от того, за которым сидят трое мужчин: бледный, белый и смуглый. Джон предлагает сесть у окна, наполовину занавешенного полупрозрачным коричневым тюлем. Дени поддакивает. Едва они усаживаются на темные плетеные кресла с золотистыми подушечками, к ним подходит официант. Эльза просит меню и спрашивает про туалет. В этот момент бледный мужчина за соседним столиком резко оборачивается, замирает на секунду для проформы и громко выпаливает: — Миссис Грекхем! — Айзек, милый, — ахает Эльза и, подскочив, спешит к нему. — Что ты тут делаешь? — Я тут с моими друзьями, дорогая, — улыбается Айзек, показывая на остальных мужчин. — А кто это там у тебя? Мистер Грейвс? Боги, как я рад вас видеть! — Здравствуйте, парни, — искренне удивленный, улыбается Джон. — Вы тоже здесь? Какое совпадение! — Невероятное, — кивает Дени, давя улыбку, и говорит официанту: — Это наши близкие друзья, сэр. Мы бы хотели сесть рядом. — Д-да, конечно, — быстро кивает молодой тифлинг, взволнованно махая хвостом. — Вот только стулья… — Стулья есть. Сдвинем столы, — предлагает Валентин, поднимаясь. — Давай-ка, пацан. Вместе они управляются почти моментально: Дени с Леном и официантом сдвигают столы, Айзек и Джон расставляют стулья. Эльза садится напротив смуглого дородного мужчины. Ее улыбка премило располагающая. Смуглый мужчина неуверенно улыбается в ответ — и совсем теряется, когда все, усевшись за один большой широкий стол, устремляют на него единый пристальный взгляд. Лен, с улыбкой взяв его за руку, говорит: — Джесси Кордрой. Мой близкий друг. Это мои коллеги, Джесси. Ты, наверно, помнишь, я о них рассказывал. Это Эльза, это Джон. Они — ветераны. — Ты еще выдумай нам десяток подвигов, парень, — с очаровательным выражением лица и чувственной дрожью в голосе выдает Эльза Грекхем. — Наврешь, как чихнешь. Что вы тут забыли? — Выпиваем после работы, Эл, — ослепительно улыбается Айзек. — Расслабляемся, тусуемся. Я знакомлюсь с Джесси. Столько слышал о нем. — Народ, выбирайте, что поесть, — с насмешливой улыбкой говорит Валентин и указывает на притихшего тифлинга. — Отпустите парня, наконец. Пока «народ» рассматривает меню, Дени рассматривает Джесси. Они с Леном выглядят очень необычно, такими он их никогда не видел. Особенно Джесси. Поймав его взгляд, он показывает на его костюм и вскидывает два больших пальца. Джесси, нервно одернув нежно-розовые лацканы, судорожно кивает. Его лоб блестит от пота. «Хороший выбор, — глядя на темно-синий пиджак, думает Дени. — Интересно, кто из них додумался?» — А вы, сэр? — спрашивает его официант-тифлинг. — Что желаете? — Кофе со сливками и самый шоколадный десерт, какой у вас есть, — говорит Дени, не глядя в меню. — В кофе — каплю ликера. Только каплю, не больше. — Мы не добавляем алкоголь в напитки, сэр, — с легкой опаской говорит официант-тифлинг, прикрываясь маленьким блокнотом, и быстро добавляет: — Из кондитерских изделий могу посоветовать шоколадный торт, пропитанный… — Да, — перебивает Дени. — Пожалуйста. — Размер порции, сэр? — уточняет официант, строча в блокноте. — Размер порции, сэр? — обернувшись к Джону, спрашивает Дени. — Конечно, самый большой, — серьезно говорит Джон. — Конечно, самый большой, — серьезно повторяет Дени, обернувшись к официанту. — Хорошо, сэр, — кивает молодой тифлинг и быстро говорит: — Ориентировочной время готовки около получаса. Напитки принести вместе с блюдом или?.. — С блюдом, парень, с блюдом, — улыбается Эльза. И жестом отправляет его прочь. Официант только рад от них отделаться. Половина кафе поглядывает с настороженным интересом. Кое-кто отсаживается подальше. «Берегитесь, смертные, — со злорадным возбуждением думает Дени. — Антрепренер сжалился над своим балаганом: выпустил зверей из клеток». Айзек провожает официанта взглядом и спрашивает, слегка сощурившись: — Боги, вы всегда такие милые? — Только на людях, — говорит Дени. — Наедине мы сущие дьяволы. — «Мы» — это ты и твоя шизофрения? Не обобщай, дружище, — фыркает Лен и, причмокнув губами, задумчиво тянет: — Как вы, черт возьми, познакомились? Ты никогда не рассказывал. — О, это совсем не… — начинает было Джон. Дени осторожно, но ощутимо наступает ему на ногу и смотрит со значением. Джон, умолкнув на секунду, с воодушевлением продолжает: — …непросто рассказать. Такая удивительная история. Она заслуживает фильма! Это произошло в Калимпорте, в его исторических предместьях. Я зашел в одну из тамошних кофеин. Прекрасный кофе, лучший во всем мире. Вы знаете это, все знают это. Я так хотел попробовать этот бодрящий напиток, что не заметил странную компанию, примостившуюся в углу. Их было пятеро, вели они себя тихо. Но это была лишь видимость. Едва мой заказ принесли, как эта зловещая пятерка молча встала и достали пистолеты. Перестрелка в кафе — стандартная практика для вечно неспокойного юга. Они взяли троих заложников — в том числе меня. Им нужна была наличка из кассы, а еще неприметная одежда, еда на первое время, две канистры бензина и машина на ходу. Пока они торговались с насмерть перепуганным хозяином, из полумрака вдали зала вышла фигура. Молодой парень, тонкий как прутик, хорошенький как ангел. Выйдя на свет, он громко сказал: «Эй, парни! По-вашему это стволы?» И достал свой, в два раза меньше. «Парни» начали смеяться, но тут парнишка резко вскинул руку. Раздался выстрел, все закричали — в том числе лихие, такие дерзкие с виду грабители. Побросав оружие, они упали на колени с жалкими причитаниями. Оказалось, что у них все это время были муляжи. Хорошие, такие тяжело выявить на глаз. Парень направил на них свой настоящий, стреляющий ствол и приказал хозяину вызвать полицию. Лихих парней засадили, а одинокий рейнджер, уходя из кафе, спросил, могу ли я поужинать с ним следующим вечером. Из троих заложников, симпатичной девушки и не менее симпатичного юноши, он выбрал меня. Такой случай выпадает раз в жизни. Я согласился — и не жалею, и никогда не буду жалеть. Я счастлив. — Чушь, — отрезает Эльза. — От начала и до конца. — Вот именно! — восклицает Дени. — Потому что все от начала до конца было наоборот. Я захожу в забегаловку, а там какие-то торчки. Сидят, трясутся. Студенты, может, бездомные, думаю. Бывает. Делаю заказ. Не успеваю отойти, как эти придурки выхватывают перкари и наставляют их на нас с официанткой. Орут чего-то, хрен разберешь. И тут, откуда ни возьмись, появляется мистер Грейвс. Говорит: «Джентльмены, у меня был очень тяжелый рабочий день, из-за этого у меня очень плохое настроение. Поэтому давайте решим это дело быстро. У вас два пути: спрятать оружие и уйти по-хорошему или познакомиться с моими друзьями». И указывает на дюжих парней в спортивках за соседним столиком. Там был один полуогр. Парни струхнули. Но у них же пекари. Один тычет им в Джона — и полуогр тут же достает дробаш. Ситуация разрешилась в три-пятнадцать. Торчки умотали, Джон, заказав кофе, спросил, все ли со мной хорошо. Я тогда от адреналиновой дозы был смелый, вот и пригласил его. Я думал, он глава мафии или типа того. Оказался, профессиональный актер. — Вот это звучит лучше, — кивает Эльза, указав на Дени острым пальцем. — Но я все равно не верю. Больно удачно там оказался полуогр с дробашем. — А, черт, — цокает Дени. — В следующий раз будет вампир. — Я так понимаю, правду никто из вас не скажет, — фыркает Лен, криво ухмыляясь. — Да ну ее. Скукота, — морщится Дени. — Кому она интересна, кроме нас с Джоном? Правда, дорогой? — Отстань. Не хочу с тобой разговаривать, — надменно ворчит Джон. — Почему твои истории всегда интереснее моих? Тут приходится сделать паузу — им приносят еду. Эльза, Джон и Айзек едят эльфийский блюда: смесь овощей с крупами на пару. Джон добавляет к этому кусочек мяса. Валентин ест картофельное пюре с густой подливой и проперченными ребрами. Джесси заказывает крохотный салатик. Только Дени ест сладкое. Суперсладкое, неприлично сладкое. От такого слипаются губы. Здесь не подают алкоголь, так что все пьют кофе разных сортов. Выпив свой, зеленый с горькой приправой, Айзек замечает: — Честно говоря, мне больше интересно, как познакомились вы, — и он указывает поочередно на Лена, Джесси и Дени. — Джон и Дени смотрятся органично. Даже скучно. А вот вы… Бледный эльф обводит их широким жестом: тонкого невысокого парня, мускулистого загорелого красавчика и высокого смуглого толстяка. Первый в косухе, белой футболке и потертых джинсах. Второй в цветистой рубашке с закатанными рукавами и бледно-коричневых брюках. Третий, обильно потея, в темно-синем костюме-тройке с яркими лацканами и манжетами. «Обычно мы более органичное зрелище. Одни шорты и майки», — думает Дени, а вслух говорит: — Это прозаическая история. Все там было так, как должно быть. — Гей пришел в гей-бар, — кивает Лен. — Как предопределено. — Чушь! — вскидывается Дени. — Ничего такого там не было. Просто бар, я и вы. — Слышь, — цокает языком Лен, — ты сам говорил, что тебя туда затянула судьба. — Я не верю в оккультную бредятину, — заявляет Дени. — Магия — мертва. Понятно? — Джесси, он прикалывается? — ткнув друга в локоть, спрашивает Лен. — Или у меня проблемы с памятью? — Да ты вспомни, как все было, — всплескивает руками Дени. — Ночь, дождь. Чертов ливень. Ни черта не видно. Я, мокрый как мышь, мечусь по незнакомой улице. Все открытые заведения открыты только для посетителей с деньгами. Вам девочку или мальчика? Какого черта! А тут вывеска — не неоновая, не вульгарная. Простая вывеска, покрытая краской. Никаких тупых фоток. Только название «Веселый муравей» — и больше ничего. Зелено-голубой колорит, мой любимый. — За поворотом был круглосуточный магазин, — вкрадчиво говорит Лен и чешет открытую грудь под слегка распахнутой рубашкой. — Черт, курнуть бы… — Ты бросил, во-первых, там воняло блевотиной, во-вторых, — наставив на него палец, говорит Дени. — Я про магазин. Хотелось чего-нибудь нормального. Я выбрал бар. — Отличный выбор, — улыбается Эльза, щелкнув пальцами. — Что было дальше? — интересуется Айзек, подперев щеку. — Первое, что я подумал, когда вошел: «Ни хрена себе тут мужиков», — продолжает Дени. — Их было, прям, много. Ну, вроде бы футбол передают. Наверно, товарищеский матч, типа того. Болельщики. Еще испугался, как бы под горячую руку не попасть. Столики везде заняты, стою-мнусь. И тут, минут через пять, слышу откуда-то сбоку: «Эй, парень!» Там за столиком двое: накаченный черт и милый пухляш. — От взъерошенного воробья слышим, — фыркает Лен, поглаживая улыбающегося и красного Джесси по руке. — Стоит, обтекает. Нет бы, кофе-чай заказать. — Так у стойки толпа! — восклицает Дени. — Вообще, кто меня позвал? Я не хотел к вам идти. Я вас вообще не видел. Кто меня позвал? Ты меня позвал. Так что заткнись, дай расскажу. — Я тоже там был, — замечает Лен. — Дай мне сказать, — настаивает Дени. — Джесси тоже там был, — прибавляет Лен. — Да дай же сказать! — вопит Дени. — Я хочу, чтобы все видели полную картину… — морщась, ворчит Лен. — Если ты не заткнешься, мы никакую не увидим, — отрезает Айзек и просит: — Продолжай, Дени. Мне нравится начало. — Очень мило, — кивает Эльза. — Но вы не против, если я отойду? Нужно припудрить носик. Не продолжайте без меня! Пока миссис Грекхем «пудрит носик», за столиком царит неловкая тишина. Айзек и Лен переглядываются. Джон осматривает зал и хочет, видимо, что-то сказать о соответствии его реальным амнским кафе — «Амн — колыбель кофейной промышленности» — но молчит. Кажется, он догадывается, что здесь что-то происходит. Джесси разглядывает полупустые тарелки и чашки. По его вискам текут мелкие капельки пота. «Когда это закончится, — думает Дени, в то время как Эльза возвращается и садится на место, — обниму его так, чтобы верхний позвонок треснул». Миссис Грекхем мило улыбается и, взмахнув рукой, говорит: — Ну все. Я готова. Что там было дальше? — А что дальше? — ворчит Дени и, вздохнув, тянет: — Я думал, это встреча — трагедия… а это гребанный мемас. — Не отвлекайся на рефлексию, — отрезает Лен под всеобщее фырканье. — Ты сел к нам за столик, разбрызгивая вокруг воду, как чертов шланг для газона. — Был дождь! — восклицает Дени, всплеснув руками. — И я извинился! Повесил куртку, вот эту, кстати, на вешалку… — Чего ты врешь, на спинку ты повесил, — ворчит Лен и снова трет грудь. — Сука, убил бы за сигарету. Это ты, черт возьми, виноват. Какой же бред. — Вешалка была занята, — вкрадчиво сообщает Дени. — Я повесил на спинку, да. Вспомнил. Джесси был очарователен, он предложил положить рядом с батареей. — Она была очень мокрой, — с улыбкой говорит Джесси. Впервые за этот вечер. Эльза слегка вздрагивает, и Дени невольно сжимает руку в кулак. Думает: «Это хорошая реакция? Плохая?» Он смотрит на Джона, но какой смысл — он же не в курсе подоплеки этой комедии. Проглотив внезапно вспыхнувшую злость, Дени продолжает: — Да, дико мокрой. Мы перекинулись парой слов и сидим. Сидим долго, до неприличия. Скучно, думаю. Чем бы заняться, пока сохну? Решил поболтать. — Это нечто, — заявляет Лен, проведя в воздухе линию. — Вопрос века. — Я говорю: «Парни, — говорит Дени, — а тут полно мужиков». Они переглядываются… да, вот так. Но молчат. Я напрягся, но держу твердую губу. Спрашиваю: «Что, футбол?» Они такие… Да, во так. Вот так, синхронно. Я говорю: «Странно, ни одной женщины». Они молчат. Молчат, как гребанные статуи. Я продолжаю твердеть губой. Интересно, говорю, почему так. Девушки тоже любят футбол. — Твою… — прыскает Джесси, давится — но все равно смеется и, запрокинув голову, выдавливает: — Срань Господня. — Это коронная, — цокая языком, довольно сообщает Лен. — Мы ее никогда не забудем. — Заткнитесь, блять, нахрен оба! — рявкает Дени, вспыхнув до корней волос. — Хороши сейчас трындеть, что ж в тот вечер молчали?! Я, твою мать, сижу, баран бараном, а у них лица… ну да, вот такие. Смотрят на меня, как на идиота. В это время приходит пьяный официант: «Че жлааете?» Я желал только кофе, но тут этот, слева, говорит: «Три пива. Тебе тоже пригодится, парень. На посошок». Моя губа сейчас от твердости треснет. Думаю: «Мафия, что ли? Заперли своих баб на ключ и пошли футбол смотреть?» Я был готов к прописке на два метра вниз. Приносят пиво. Мы выпиваем. И тут они опять… Да, парни, спасибо!.. И этот справа говорит… — Мне очень жаль, — немного смущенно, немного наивно, немного давясь от смеха, но очень старательно выдает Джесси, — но это гей-бар, чувак. — Немая сцена, — говорит Дени и резко разводит руками в воздухе. — Хафлингов не прописал бы момент лучше. Твою мать, говорю я, и встаю. Твою мать. Повторяю это, как придурок. Может, и как умный, не знаю, не обратил внимания. Смотрю на них, как гнолл-поваренок на фанатика-культиста. А этот, который… — Нам очень жаль, — серьезно кивает Лен. — А второй за ним… — задыхается Дени. — Очень, очень жаль, — еще серьезнее подхватывает Джесси. — И я говорю, что их слова звучали бы похоже на правду, если бы при этом они не ржали мне в лицо. Вот как сейчас, твою мать! Они вот так же сидели и ржали мне в лицо! Заткнитесь, твою мать! Мы на людях, вы, тупые ослы!.. «Ослы» только ржут сильнее — в их полку прибыло: Айзек аж краснеет, как свекла. Джон, пряча кривые желтоватые зубы, смеется в полотенце. Эльза смеется в открытую, обнажая прекрасные белоснежные зубы. Посмеиваются и некоторые посетители. Дени, серьезный и мрачный как палач в конце рабочего дня, ждет, пока они слегка успокоятся и, подхватив этот момент, восклицает: — Я сбежал, понятное дело! Заметался, засмущался и сбежал. Эти что-то там вякали, но не особо препятствовали. Их все устраивало. Но самое смешное не в этом. Знаете, что самое смешное? Скажи, Джесс. — Ты пришел на следующий день, — улыбается Джесс. — Да! — всплескивает руками Дени. — И тут опять они! Опять эти ослы! — Теперь уже офигели ослы, — посмеиваясь, говорит Лен. — Ты чего тут делаешь, спрашиваем. А он говорит… — Отдыхаю, — рявкает Дени. — Это мое место. — Чего? В смысле? — кое-как войдя в роль, выдает Джесси. — В прямом, — отмахивается Дени и, глубоко вздохнув, объявляет: — Я же гей. И я вам денег должен, — он хлопает по столу. — Резкий уход в черное — титры!***
— Код: «Девушки тоже любят футбол», — говорит Дени, выходя на крытый толстым стеклом балкон-курилку. — Свои. — Я в курсе, — хмыкает Лен, потягивая сигарету и поглядывая на мокрую, темную улицу. — Дождь идет. Пускай это к счастью. — Разве дождь к счастью? — спрашивает Дени, вставая рядом с перилами. — Наша встреча — счастье. А тогда шел дождь, — говорит Лен. У него хриплый, слегка осипший голос. В стеклянной, выстеленной старым потертым ковриком коробке они одни. Воняет старыми нестиранными носками и сладковатым запахом травки. Валентин курит от души, глубоко затягиваясь. Дени курит пассивно, вдыхая белые клубы дыма. От этого сильнее кружится голова, и он храбреет. Цокнув языком, говорит: — Как все это получилось? — Спонтанно, — отвечает Лен. — Я позавчера узнал про К. Думал весь день. Решился. Подхожу к Айзу, говорю — так и так. Он начинает вроде бы что-то говорить. Но осекается. Молчит, а потом затирает про вечер, встречу. Что не прочь поужинать. В хорошей компании. Такое все. Я понял. Киваю, звоню Джессу. Тот в ужасе, понятное дело, но куда деваться: соглашается. Приезжаю, быстренько собираемся — и вот. — Какой бред, — заявляет Дени. — Пригласил бы на кастинг и все. Зачем вся эта херня? — Айз театрал, — хмыкает Лен, выдыхая дым. — Мудак он, — ворчит Дени, вдыхая дым. — Тихо, — шепчет Лен. — Помянешь черта, и вот он. В коридоре и правда стучат его каблуки. Дени хлопает Лена по плечу и шепчет: «Вам повезет». Когда выходит, сталкивается с Ньютоном, и тот, мило улыбнувшись, на секунду прижимает его к себе. Дени, отряхнувшись, возвращается в зал. Там Джесси болтает с Джоном и Эльзой. Разгоряченный, раскрасневшийся, толстяк захлебывается воздухом, басит и смеется. Эльза то и дело кладет ладонь ему на руку. Джон улыбается. Все спокойно и мило. «А, к черту!» — думает Дени и, никем не замеченный, тихонько идет обратно. Дверь в курилку плотная, так что Дени, нервно сглатывая, приходится ее слегка приоткрыть. Айз с Леном смеются над своей последней сценой: — Я хотел тебя пощекотать. Надо было тебя пощекотать. — Воздержись, милый. Нас могут не так понять. — Брось, получим премию. Разве плохо?.. Так что там с Джесси, Айз? — Милый пухляш. Очень милый. — Эльзе понравился. — Да, пожалуй. Посмотрим. — Ньютон. Прошу тебя. — Я не могу ничего утверждать. Скажу только, что… Все, что я могу сделать, я сделаю. Остальное зависит от него. — Спасибо. От всей души. — Пока рано, Ленни. — Все равно спасибо. Джесси — умничка. Вы не пожалеете. — Нужно сделать что-то с его лишним весом… — Уже в работе. — …Хальсин — крепкий мускулистый эльф. Идеал любовника, как с обложек эротических журналов. Пузико пускай добавляют поклонницы. — Им только дай волю. — Женщины. Они снова смеются, а Дени прикрывает дверь и на цыпочках возвращается к остальным. «Какой отличный день. Бывают же такие!»
