Death and Taxes

– … сохраняются высокие показатели, – голос продолжает монотонно вещать, в который раз перечисляя одни и те же результаты, факторы, цели по проектам. Уильям слушает вполуха, думая о своём, и почти механически оставляет росчерком простого карандаша пометки в своём планере. Наконец, приходит время его доклада. Уильям поднимается, складывает ровной стопкой документы, выводит график. Он заведует Лондоном. Вернее, той частью Лондона, что скоро прекратит своё существование: смерть от старости, аварии, неожиданно падающие с крыш кирпичи – и пожалуй, случайность это его самый любимый сектор расходов. Всегда можно скрыть за случайностью свои не соответствующие должности Хранителя Мирового Равновесия дела. Одного из Хранителей. Лондон, Эдинбург, Уэльс. Выше – тот, кто заведует всей Британией. Ниже – распорядители округов и непосредственные исполнители, единственные из младшего менеджмента, кто имеет право выходить за пределы Канцелярии. Впрочем, это неважно. Пустые мысли, предшествующие короткому сухому рассказу о положении Лондона. Равновесие соблюдается. Люди умирают. Налоги выплачиваются вовремя и в полном объёме. Показатели неуклонно растут, несмотря на приближающийся экономический кризис. Его так же скупо хвалят, и Уильям кивает, поправив очки своим неизменным жестом. Он выступает последним. Так уж завелось: чем мельче городок, тем раньше ему дадут слово, чтобы скорее отвязаться. Лондон, как связующее верховное звено, передаёт показания последним. Какая скука. Нужно посмотреть список дел на завтра и непременно найти время для прогулки: пятнадцать минут утром, пятнадцать вечером, чтобы не задохнуться окончательно. Может, вернуться к написанию книги? Время позволяет. Особенно если новый секретарь будет расторопнее предыдущего. Точно, секретарь. Уильям вздыхает – ровно настолько тихо, насколько этикет позволяет выражать эмоцию усталости – и ещё раз обводит красной пастой пометку в списке задач: Нанять секретаря. Немедленно. Старого он развоплотил утром за его вопиющую – практически даже оскорбительную, если можно так выразиться – некомпетентность. Наконец, поведение итогов заканчивается. Уильям сухо прощается с коллегами, убирает документы в дипломат и идёт в сторону лифта. Нанять секретаря. Точнее, снова создать под себя из смеси нескольких редких ингредиентов, тёмной магии и чьих-то не успевших даже остыть останков. Несчастный случай в одном из офисных зданий Уайтхолла. Кажется, неисправность с лифтом или что-то вроде того. Кости с хрустом встают на свои места. Кровь вытягивается обратно в раны, и те тоже затягиваются. Остаются только подсохшие корочки, но их его новое исчадие устранит уже самостоятельно. – Добро пожаловать, – Уильям сверяется со временем, когда тело наконец начинает шевелиться. Четыре минуты двенадцать секунд. Неплохой результат, чтобы осознать себя сново живым, – какой, эм, знаменательный день. Добро пожаловать в Лондонский отдел реестра учёта летальных инцидентов… Уильям сверяется со списком, ищет свободные номера, и кивает, выводя на бейджике его условное обозначение. Некоторые придумывают себе имена после и обращаются друг к другу по ним, но это так неважно: для системы они в любом случае останутся только сочетанием порядковых номеров. – Исчадие 39. Твоя работа начнётся утром – я оставлю инструкции на рабочем столе, а пока можешь привести себя в порядок, – о нет, он ни в коем случае не говорит, что неприятный внешний вид неприемлем в его отделе, но намекает, мягко повернув зеркало в его сторону, – должно быть, у тебя много вопросов. Можешь задать их. Ещё бы: он уже не живой, не в человеческом понимании, да и Уильям искренне сомневается в существовании у исчадий души. Тело сохраняет некоторые рефлексы. Мозг – привычки. Но в остальном это только имитация существования, призванная в мир только ради одной цели: решать, кто сегодня выживет, а кто умрёт. Разумеется, правильного варианта ответа нет, да и не может быть. Люди слишком непостоянны, чтобы доверять их анкетам на все сто процентов, и именно потому так утомительны. Впрочем, он снова думает о пустом. – Что это за место? – голос звучит хрипловато, но благо хоть речь чистая и без акцента. Уильям терпеть не может американцев, ирландцев и уж тем более, упаси Боже, кокни с их любовью коверкать произношение и грамматику. – Первый вопрос, и я уже разочарован, – Уильям качает головой, но без особого осуждения: 39 ещё проявит себя. Или нет, но это будет уже исключительно его проблема, – ты находишься в офисе главы Лондонского отдела реестра учёта летальных инцидентов. Я – твой непосредственный руководитель, любые действия и инициативы должны проходить строго через меня. Не терплю самодеятельности. – И в чём суть работы? 39 чуть приводит себя в порядок: стирает с лица кровоподтеки, приглаживает волосы, и за внешним несовершенством – ничего удивительного, смерть редко бывает красива – снова начинают выделяться те тонкие строгие черты, за которые Уильям выбрал именно это тело. В чём-то они даже похожи, только 39 помнит не больше пары минут новой жизни, а Уильям управляет своим отделом уже несколько тысячелетий. Поселившуюся на лице и в кругах под глазами усталость не так-то просто стереть. – Каждый день тебе будут приходить анкеты людей: возраст, род занятий, привычки, стремления. Среди них ты должен выбрать тех, кто умрёт: строго по квоте, разумеется, не больше, но и не меньше. – Умереть, – повторяет, кажется, для самого себя, по крайней мере, Уильям не слышит в интонации вопроса, – и что затем? – Отправишь мне факс. Зайдёшь, если я того попрошу, и отчитаешься лично. 39 послушно кивает. – Вас понял… – Мистер Виндзор, – подсказывает прежде, чем пауза станет неловкой, – дополнительные инструкции вы найдёте на рабочем столе. Ваша комната – номер 206. Там ещё остались вещи прежнего хозяина. Можете их использовать или просто выбросить – ему они уже не понадобятся. Ещё вопросы? – Пока нет, мистер Виндзор. Уильям закрывает блокнот, намекая на окончание аудиенции, и надо же, кажется, он наконец собрал бинго: не пришлось даже повторять приказ вслух, 39 понял всё сам. Вот и славненько. А ему ещё нужно выйти на вечернюю прогулку и о точно, не забыть купить новый корм для кошки: кажется, мисс Айзис устала от нежного кролика. Рагу из ягненка или сливочный лосось? – Что думаешь, милая? – спрашивает, когда дверь закрывается, снова отрезая его от шума внешнего мира, – 39 справится или мне придётся снова повторять одни и те же инструкции? Кошка негромко мяукает. 🪦🪦🪦 Существование оказалось… занимательным опытом. Номер 39. Квота на смерть. Комната 206. Он механически нажимает на кнопку вызова лифта, переживая мгновение ничем не объяснимого панической страха, приезжает на второй этаж и проходит по коридору с рядами одинаковых деревянных дверей. 201, 203, 204. О, вот и она. Небольшой коридор, где двоим уже не развернуться, крошечный ванная комната с душевой кабиной и графиком включения горячей воды. Комната с окном на улицу: двуспальная кровать, шкаф, рабочий стол, под которым прячется табурет и холодильник. Ему нужно есть? Большое зеркало на двери. Видимо как раз для того, чтобы приводить себя в порядок перед работой. В ванной комнате – чужая зубная щетка, мыло, бритвенный набор, идеально белые полотенца. Кажется, будт хозяин вот-вот вернётся и спросит, что он, Исчадие номер – короткий взгляд на бейджик – 39 здесь делает, но ключи жгут карман форменных черных брюк, а сомневаться в решения руководителя обычно не принято. Он возвращается в спальню, берёт мусорный пакет и методично сгружает в него все личные вещи бывшего владельца комнаты. Потом достаёт тряпку и тщательно отмывает поверхности. Есть ли здесь горничные? И по какому графику работает прачечная. Мелодично отмывая и без того чистые стены душевой кабинки, он перебирает в голове имена. Альберт. Эдвард. Георг. Артур. Чарльз. Артур. Приемлемо. Значит, его будут звать так. Закончив с уборкой, Артур снимает свой пропекшийся бурыми разводами крови костюм, аккуратно складывает в корзину с грязным бельём и смотрит на наручные часы. 17:12. Столько же, сколько было, когда он только зашёл в квартиру. Это плохо: значит, часы сломались и их нужно отнести в ремонт. Сразу как выберет новый костюм. Надевать чужую одежду неприятно, но ничего своего у него ещё нет, и потому выбрав среди нескольких определённо чистых рубашек ту, что кажется новой, он снова облачается в полный костюм, берёт из ящика стола кошелек и отправляется на лифте на самый первый этаж. По всем законам логики, прачечная должна быть именно там. А где прачечная, там и люди. Исчадия. Помни, Артур, ты не человек. Он не ошибается – по крайней мере, в той части, где приехал на первый этаж, но прачечная оказалась самообслуживания, поэтому он запустил несколько монет в прорезь, выставил нужный режим, тщательно сверившись с этикетками на задней стороне одежды, и прошёл в столовую напротив. И вот здесь уже есть несколько офисных клерков. Артур узнаёт их тем особым чутьем, по которому всегда понимаешь, что человек работает в офисе. – Добрый вечер, – он вежливо тянет уголки губ в улыбке, не обнажая зубов, – я новенький. Не возражаете, если я присяду с вами? – Конечно, – за столом двое: мужчина и женщина, у обоих немного мятые воротники и лёгкие потёртости на локтях. Младший менеджмент – с такой неаккуратностью выше не продвинуться, – Исчадие 39? – Можете называть меня Артуром, – он ставит поднос с рисовым пудингом и стаканом яблочного сока на стол, – буду благодарен, если вы ответите на несколько вопросов. – Я Элина, номер 72, – женщина улыбается слишком дружелюбно, и Артур сразу ставит в её мысленно графе небольшой минус: быстрое сближение редко приводит к чему-то хорошему, – в подвале есть бар, советую заглянуть в него при случае. На первых двух всё остальное: канцтовары, одежда, даже спортзал есть. – Любопытно, – отвечает, промокнув губы салфеткой. Пудинг оказался совершенно несъедобным, благо, голод ещё не успел напомнить о себе, – и до скольки всё это… разнообразие работает? – Зависит от места, – Элина пожимает плечами, – до семи, девяти максимум. Сейчас без пятнадцати девять. Артур отмечает время по большим часам на одной из стен столовой – напоминание всем причастным, что завтрак и перерыв на кофе не может длиться вечность – и потому вежливо прощается. Время не ждёт. Завтра будет первый рабочий день. Нужно успеть подготовиться к нему. Проходя по коридорам в поисках нужных отделов, Артур вдруг задумывается, как легко принял тот факт, что стал работником… смерти? Если ему предстоит выбирать тех, кто скоро умрет. Как легко принял тот факт, что не является человеком. И что все вокруг тоже не люди, хотя говорят, выглядят и двигаются совершенно человечески: пьют чай, сплетничают в перерывах между отчётами, выбирают, на что потратить премиальные. Или это только иллюзия? Артур делает глубокий вдох, успокаивая разум. Сперва дела, потом всё остальное. Средства первой необходимости. Постельное бельё. Костюм. Часы. Он выбросил почти все вещи прежнего владельца, оставив только посуду и что-то из канцтоваров: Артур не считал это брезгливостью, скорее, разумной предосторожностью. Интересно, положены ли ему выходные и отпускные. Социальные гарантии. Хотя уже тот факт, что всё, необходимое для для жизни, находится в том же офисном здании, что и квартиры, и сама канцелярия. Бар. Лавка старьёвщика – кривовато выведенной надписи “Сакровищь” Артур не очень-то доверял. Даже небольшой бассейн. И если столовую и спортивный зал он ещё может объяснить, то… Вопросы мистеру Виндзору. 1. При каких условиях дозволено покидать здание Канцелярии. 2. Чёткий график работы и календарь отпусков. 3. Какого дьявола именно он. Последний вопрос, немного подумав, Артур вычёркивает из ежедневника. Вряд ли мистер Виндзор соблаговолит ответить на него. Даже если из всех возможных кандидатов он был выбран намеренно.