Death and Taxes

Утро началось ровно в шесть часов тридцать минут. Артур сделал зарядку: ничего сложного, только растяжка затекших за ночь мышц: несколько энергичных махов, несколько наклонов, десяток приседаний и наконец можно идти в начисто отмытую ванную комнату. Даже так Артур не снимает носки: мало ли, где-то остался чужой грибок, несмотря на всю тщательную чистку и четыре лишних ведра воды с замешанным в неё чистящим средством. Офисы располагаются с одиннадцатого этажа по семьдесят девятый. Его – на семидесятым, всего на десяток этажей ниже офиса непосредственного начальства. Артур садится за рабочий стол, отодвигает ящики – вот странно, здесь нет ни единого следа чужого присутствия, будто офис был прибран, личные комнаты – нет. Прежде, чем начать, Артур тщательно подготавливает пространство: листовка бара летит в мусорку, ежедневник выравнивается по краю стола, канцтовары – в левый ящик, телефон без пароля и каких-либо личных данных – в правый. Ровно в девять он открывает рабочую инструкцию: сложенный пополам картонный прямоугольник с изящной надписью “Исчадию 39”. Надеюсь, первый рабочий день не напугает тебя слишком сильно, 39. Не хочу снова тратить время на объяснения. Ты только осваиваешься, поэтому инструкции будут простыми. Сделай мне кофе в 11:00 и 16:00. Без сахара и молока. Удостоверься, что зерно не кислит, прежде чем постучаться. Собери отчёты с остальных столов (они должны приносить к тебе самостоятельно. Если нет, напомни про развоплощение). Выведи статистику смертей и поднимись с отчётом не позже 18:00. __________________________________________ Квота на сегодня: один человек должен умереть. Это должен быть простой выбор, 39. Просто сделай пометку в нужной графе и подшей к остальным данным. С нетерпением ожидающий конца рабочего дня, сэр Уильям Виндзор Артур позволяет себе скупую улыбку, когда второй раз скользит по изящному почерку, чтобы удостовериться, что ничего не забыл. Левый ящик стола. Правый ящик: чтобы уберечь инструкцию на случай, если одна из ручек вдруг потечёт. На столе сами собой воплощаются две анкеты: женщины средних лет с двумя детьми и больной матерью на иждивении и непролеченной депрессией – если выбрать её, вечером машина на полной скорости врежется в дерево – и ежедневно спасающий жизни молодой талантливый хирург. Артур негромко хмыкает. Простой выбор. Если вычислить последствия. Может, здесь есть ещё какие-то инструкции, а мистер Виндзор не счёл нужным о них рассказать? Артур поднимается с места и идёт к шкафу с подшивками по годам. – Артур, – это не Элина, её молчаливый спутник. Роберт, номер двенадцать. – Доброе утро. – Первый день? Артур неопределённо пожимает плечами. – Пытаюсь понять критерии выбора объекта, – хмурится, чуть поджимая уголки губ в выражении недовольства: дайте ему формулу рассчёта, и всё станет очевидно. Да даже без формулы: просто хоть немного данных. Он выведет сам. Это не проблема. Проблема – отсутствие определённости. – Их нет. – В каком смысле? Роберт пожимает плечами, делая глоток отвратительно пахнущего растворимый кофе. Потом повторяет: – Нет критериев. Только то, что ты считаешь правильным. Или неправильным. Артур делает мысленный вдох и кивает: хорошо. Хорошо. Значит, выбор действительно несложный. Два ребёнка на иждивении останутся живы и здоровы, мать – возможно, окажется на его столе спустя пару месяцев. Хирург останется в живых. И спасёт ещё много жизней. Теоретически, это дружно быть правильным выбором. Вернувшись к столу, он достаёт чёрную пасту, ставит галочку в нужной графе, расписывается: длинной, привычной руке росписью, в которой удаётся прочитать фамилию: Стюарт. Артур Стюарт. Больше заняться решительно нечем, и Артур оставляет на столе сложенный пополам картонный прямоугольник с просьбой оставлять папки на его рабочем столе, затекает время и спускается вниз, с неудовольствием заметив, что в коридорах не так уж и много людей… и других существ, но засматриваться ниже его достоинства, и потому Артур не обращает никакого внимания ни на антропоморфных животных, ни на ползущих на корнях растения, ни на детей – хотя последним уж точно нечего делать в приличном офисе. Артур спускается до второго этажа; ему всё ещё нужны наручные часы. Сверять время по телефону или зависеть от общих на стенах не для него, а бой Биг-Бена, пронизывающий насквозь весь старый Лондон, не проникает в офис. Где бы он ни находился. В вылизанных до последней пылинки магазинах советуют купить новые или обратиться к владельцу “Сакровищь”: если не справится он, то уже никто, и как бы Артур ни хотел избежать необходимости заглядывать в лавку старьёвщика, приходится осторожно отогнуть служащий занавеской кусок некогда белой, а сейчас просто серой ткани. – Salut! – владелец лавки, высокий поджарый пират с бронзовой от загара кожей и небрежно распущенными до плеч чёрными волосами, с энтузиазмом машет рукой и возвращается к полировке серебряного подсвечника, – какая нежить, да в какое время. Высокое начальство не потеряет? Я Марсель, à propos. – Не потеряет, – Артур отвечает, с преувеличенным внимание рассматривая пылящиеся на полках товары: он и без того не в восторге от французов, но бестактность его раздражает куда больше, – мне сказали, вы можете починить часы? – Давай, посмотрю, – Марсель протягивает руку. На его загорелом, выжженном солнцем и морем лице появляется понимающая улыбка, – а, эти часы. – Что с ними не так? – Да нет, – Марсель протирает экран той же пыльной тряпкой, какой до этого чистил подсвечник, – всё так. – Тогда в чём дело? – несмотря на лёгкий привкус брезгливости (кто знает, как часто он вообще дезинфицирует инструменты), Артур не позволяет себе выйти из себя: наоборот, останавливает поток мыслей и считает до десяти, прежде чем добавить, невольно перебивая, – я буду очень признателен, если вы объясните мне сразу. Без глупостей. – Они остановились в момент смерти, а ты, как бы, ну, – Марсель выразительно осматривает собеседника с ног до головы, останавливая взгляд на носовом платке в кармане пиджака и идеально белых, будто накрахмаленных, рукавах рубашки, – уже не жив. Но и не мёртв. Точно восстановить? Некоторые предпочитают сохранить память нетронутой. Артур кивает. Часы нужны ему как воздух, а к этим он питает невольную привязанность. – Да. Как скоро будет готово? Я выпишу чек. Марсель не отвечает: скрывается в подсобке, спрятанной за ещё одним куском парусины, и выходит уже спустя пару минут, за время которых Артур почти не успел заскучать: в лавке и вправду много “Сакровищь”: от старинных зеркал до элементов одежды. Кто вообще покупает мундиры у старьёвщиков? – Первая починка бесплатно, – сейчас Марсель без пиратской повязки на глазу, и он совершенно здоров, если не считать небольшого косого шрама над бровью, но уже через мгновение пират вновь зачем-то прячет его за черной меткой, – поспеши, Артур, а то не успеешь сделать кофе. Инстинктивно бросив взгляд на часы, Артур понимает, что Марсель прав: без пятнадцати одиннадцать. Пока приедет лифт, пока он разберётся с кофемашиной. Нельзя опоздать в первый же день. Особенно – отвлекшись на нерабочие дела. Какой стыд. Коротко поблагодарив, Артур механически оставляет несколько фунтов чаевыми и ускоряет шаг к лифтам. Нажимает на кнопку нужного этажа, снова сверяется с временем, вдруг понимает: Он не называл Марселю своё имя. И ничего не говорил ни о кофе, ни о мистере Виндзоре. Кабинет встречает тишиной. Мистер Виндзор почти не обращает внимания на аккуратно поставленный в уголке стола поднос: черный кофе без сахара и молока, на тарелочке рядом – пара круглых крекеров с нейтральным вкусом: упаковка стояла возле кофейных зёрен, и Артур рискнул предположить, что предыдущий секретарь спрятал их всё-таки не для себя. Не желая отвлекать от работы, Артур так же молча уходит, когда слышит звон фарфоровой чашечки и негромкую похвалу. – Неплохо, 39, – он замирает в ожидании какого-то продолжения, но мистер Виндзор снова возвращается к работе, и Артуру ничего не остаётся, кроме как тихо закрыть за собой дверь кабинета. Размеренный вдох. Такой же спокойный выдох. Это просто похвала. Даже не так: признание того, что кофе приготовлен сносно. Не больше. Сердце колотится чуть быстрее обычного. Как непрофессионально, сердце. Пока лифт едет до нужного ему этажа Канцелярии, Артур оборачивается к зеркалу и рассеянно поправляет уложенные идеальной чёрной волной волосы. Выводит на лицо вежливую улыбку. Напоминает самому себе: рабочий день в самом разгаре. Нужно напомнить коллегам об отчётах. И распределить их по категориям. Всё-таки жаль, что мистер Виндзор назначил его сразу управляющим отделом: правильно было бы повысить для этой роли кого-то из опытных сотрудников, а ему дать возможность постажироваться под чьим-то руководством. Возможно, предыдущий секретарь и не был так вопиюще некомпетентен: хороший хозяин, общеизвестно, растит хороших слуг. 🪦🪦🪦 Когда Артур возвращается, на столе уже лежит несколько небольших стопок с отчётами. Он заваривает для себя чай, делает небольшой глоток и открывает первый. Сорок анкет. Двадцать шесть летальных инцидентов. Объяснение скупое, всего в одну фразу: я посчитал, что так будет правильно. Артур рассматривает записку так, будто видит перед собой жука. Не просто записку, конечно, документ, оформленный по всем правилам, так, что вступление и завершение вдвое перекрывают основную часть. Нет, это просто смешно. Артур откладывает документы в левую стопку, делая в ежедневнике пометку о неблагонадежности Исчадия 179, и продолжает просматривать отчёты. В четыре – снова поднимается с кофе. В половину шестого, вскоре после пятичасового чая, закончив с выведением статистики, снова стучит в кабинет. – А, это ты, – Мистер Виндзор произносит чуть рассеянно, будто ждал кого-то совсем другого, – как первый рабочий день? – В полном порядке, – Артур достаёт из портфеля стопку документов, но Уильям сразу делает небрежное движение рукой: – Это оставите внизу. – Да, сэр, – Артур неловко кашляет, сильнее выпрямляя спину на жёстком стуле для посетителей, – я хотел уточнить некоторые формулировки. – Разумеется, – впрочем, мистер Виндзор говорит это без малейшей доли интереса в голосе: вспрыгнувшая на стол кошка волнует его куда больше, – какие именно, 39? Ах да, он только успел забыть об отсутствии имён. – «Мой выбор кандидатов обусловлен исключительно моими представлениями о лучшем будущем человеческой цивилизации» – И что не так с этой формулировкой? Мисс Айзис, ты понимаешь? – кошка с готовностью мяукает, будто понимая, о чём речь, прогибает спинку, потягивается и выразительно зевает. – Да, – продолжает мистер Виндзор, – всё в порядке. Любой ваш выбор субъективен, иначе придётся лишить людей свободы воли. Я понимаю, 39, это сложно понять сразу… И всё же, тебе придётся привыкнуть. – Я понял, сэр. – Может быть, у тебя возникли ещё вопросы? – Уильям откидывается в кресле удобнее, и кошка плавно перетекает на его колени, – может показаться невероятным, но я обожаю объяснять правила существования канцелярии новичкам. Артур не позволяет себе усмешки. Это было бы непрофессионально. – Как вы отбираете кандидатов? – пожалуй, этот вопрос интересует его больше всего: если он поймёт логику мистера Виндзора, то сможет вывести наиболее близко пролегающую свою. – Это сложный процесс. В большинстве своём люди сами подвергают себя опасности, – голос Уильяма становится скучающим и монотонным, явно показывающим, что тема ему неинтересна, – моя задача: вывести общее понимание того, что необходимо для поддержания порядка на вверенных мне территориях. Вы понимаете, о чём я говорю? – Те инструкции у других: «не меньше десяти человек старше тридцати пяти» или «четыре ветеринара». Верно? – Именно так, 39, – Уильям негромко кашляет, показывая, что закрывает эту тему, – как думаешь, ты сделал правильный выбор сегодня? Артур отвечает не сразу: он прокручивал в голове анкеты почти целый день, и так и не смог найти достаточно убедительных доказательств тому, что не ошибся: в конце концов, если из-за него два несовершеннолетних иждивенца пойдут по кривой дорожке, это будет не меньшим ударом, чем смерть хирурга. Не даром же мистер Виндзор посчитал их равнозначными. – Я не знаю. Уильям бархатно смеётся, и мисс Айзис, недовольно махнув хвостом, спрыгивает с его колен на пол и сворачивается клубочком на своей королевской лежанке. – Правильного выбора не было, – смилостивившись, Уильям всё же объясняет причину своего веселья, – но он многое говорит о тебе как о работнике, 39. – И какой вы сделали вывод? – Что на вас можно положиться в ответственных задачах, – Уильям мягко поднимает уголки губ в улыбке, глядя прямо в глаза Артуру – мгновением по коже проходит дрожь, будто чужой взгляд может дойти вплоть до сердца или души, – ты отлично справился, 39. – Спасибо, сэр, – вежливо кивает, впиваясь пальцами в ткань брюк, – ваша похвала много значит. – Я знаю. Можешь быть свободен, – и уже когда Артур проворачивает ручку, негромко добавляет, – ты покраснел. Очаровательно. – Простите, мистер Виндзор. И сердце снова стучит слишком быстро.