С возврасчением, Лука

Морская вода поглощала в себя. Обволакивала, дарила ощущение, словно время начинает следовать медленнее. Пусть на поверхности в разы больше кислорода, в родном море дышалось не хуже. За девять месяцев, проведённых в Генуе, Лука бывал в водоёмах, и не раз. Всё же, Лигурийское море приносило совершенно иные чувства. Мальчик, которому уже исполнилось четырнадцать лет, приехал в Портороссо вчера, но поверить в то, что он действительно вернулся сюда, так и не получилось. Этот июньский вечер, по-итальянски тёплый, пахнущий горячей пастой, Лука запомнит. Встреча со знакомыми лицами близких на платформе, объятия с родными и Альберто (возможно, слишком долгие и, если бы Джулия не вернула друзей в реальность тихим «Эй», когда семья Пагуро начала подгорать от нетерпения, неизвестно, сколько ещё они бы продлились). Ужин во дворе в составе всей компании, руки, утопающие в мягкой шёрстке котят Макиавелли, и порой неловкие, брошенные как бы нечаянно взгляды на Альберто. «Он так изменился… Это хорошо», — думал Лука. Внешность в их возрасте меняется довольно быстро, но перед ним сидел всё тот же беззаботный, весёлый и теперь по-особому счастливый Альберто Скорфано. Случилось так, что зайти в воду получилось только на следующий день. Прохладным ранним утром это особенно приятно. Море не успевает остыть за ночь, так происходит до самого октября. Разница в температуре ощущалась приятно. Альберто тоже начал любить утро. В это время наплыв туристов, начавших съезжаться ещё до момента потепления, чтобы поглазеть на морских соседей, почти не ощущался. Всё было как раньше. От этого даже немного странно. И приятно, однозначно приятно. — Ты собираешься присоединяться? — Альберто, отплыв едва ли на метр (покидать Луку на большее расстояние он не будет готов до конца лета… В прочем, тогда тоже готовности не прибавится). Лука стоял по шею в воде. — Иду, — улыбнулся он. Убедившись, что Лука догоняет, Альберто устремился к острову. К их острову. С которого всё началось в прошлом июне и закончилось в августе. Не их привязанность, связь и дружба, нет, она не кончилась и не кончится никогда: оборвалась лишь их совместная жизнь в Портороссо на время. А теперь возобновилась снова. — Джулия точно не обиделась, что мы уплыли без неё? — спросил Альберто. — Я пытался разбудить её, но она пробормотала что-то о том, что долго сидела с отцом и моей бабушкой прошлой ночью и проиграла ей пятьсот лир… В общем, она сказала, что будет спать. Как бы они оба не любили Джулию и насколько безукоризненно не считали бы её своей названной сестрой, им хотелось побыть вдвоём в то утро. Проведать остров, поговорить. Не через шумящую трубку телефона и чернила на бумаге, а взаправду, друг с другом напрямую. — Надо же, ничего не изменилось, — сказал Лука, когда они ступили на остров. — Подожди, прежде чем делать выводы, — загадочно улыбнулся Альберто. Лука повернул голову в его сторону и побежал к восстановленной лестнице. На их острове даже пахло как-то совершенно особенно. Как будто они находятся в тайном уголке, далеко-далеко от Портороссо и цивилизации. Запах был слишком родным, слишком приятным… Взобравшись на крышу башни, Лука замер. — Ого… Альберто… — вышеупомянутый с довольным видом смотрел на него, пытаясь запомнить все отразившиеся эмоции. — Это… прекрасно! Плакат со старательно выведенной красной надписью «С возврасчением, Лука!», купленный на заработанные честным трудом деньги плед, на нём — апельсиновый сок, фрукты, канноли, щедро присыпанные сахарной пудрой, рядом — несколько подушек. Лука опустил ладонь себе на щёку. Ещё раз посмотрев на плакат, он коротко, по-доброму, посмеялся. — Всё-таки через «щ», да? Я долго сомневался. А ещё насчёт того, нужна ли «в» перед «ращением» и правильно «нием» или «неем»… В ответ на оправдания друга Лука коснулся его ладони своей рукой: — Альберто, я очень скучал по тебе. Лука, пусть и знал, что он поступает в рамках приличия и Альберто даже не напрягся, так и не взглянул ему в глаза, точно адресовав свою фразу плакату или канноли. Альберто слегка сжал его руку. — Я тоже очень скучал. Не представляешь, насколько. Лука второй рукой обхватил его за предплечье, обнимая, и опустил голову на плечо друга. Время замерло. Для обоих. Хотелось стоять так, пока за ними не кинутся близкие и дольше. Ветерок заигрывал с двумя силуэтами: наверняка радовался, что Лука вернулся. Альберто свободной рукой погладил Луку по плечу. Этим жестом было сказано больше, чем набором замысловатых романтических слов. Всё было предельно ясно, говорить не пришлось. Они не скажут точно, сколько простояли так, в тишине, но знали одно наверняка: им никогда не хватит тепла друг друга.