Там, где магия умирает

Они вышли из подземелья на серый лондонский рассвет, и воздух ударил в лицо сыростью и гарью. Город был неузнаваем. Улицы, которые Гарри помнил по довоенным временам — шумные, полные магглов с их сумками и спешкой, — теперь стояли пустыми. Витрины магазинов были разбиты, кое-где виднелись чёрные следы пожаров, и над крышами домов клубился тонкий дымок — не от труб, а от чего-то другого. Гарри знал этот запах. Пахло войной. Они пробирались через переулки, держась теней, и Гарри нёс на плече безвольное тело Драко. Тот был лёгким — слишком лёгким, как пустая оболочка, и Гарри чувствовал его дыхание у своей шеи — редкое, поверхностное, но живое. Он выжил. Драко выжил, но магия его почти угасла, и теперь он был слабее любого маггла, потому что его тело привыкло к силе, которая ушла навсегда. — Остановимся, — сказала Гермиона, и её голос был тихим, но твёрдым. — Нужно передохнуть. Драко не выдержит. Они нашли укрытие в подвале разрушенного дома. Стены здесь были сырыми, пахло плесенью и мышами, но было сухо, и можно было сесть. Рон опустился на пол, обхватив голову руками, и Гарри увидел, как дрожат его плечи. — Мы почти у цели, — сказал Гарри, садясь рядом. — Ещё немного, и мы в Министерстве. — Я знаю, — ответил Рон, и голос его был глухим. — Я просто… я не могу перестать думать о нём. О Драко. Он отдал всё, что у него было. Он чуть не умер. А я… я всё это время ненавидел его. Я не давал ему шанса. — Ты дал ему шанс, — сказал Гарри. — Ты сидел с ним, когда он был ранен. Ты держал его за руку. Он знает, что ты изменился. Рон поднял голову, и в его глазах блеснули слёзы. — Но я не изменился, Гарри. Я всё ещё тот же ревнивый идиот, который боится потерять Гермиону. Я всё ещё злюсь на него за то, что он умнее меня. И за то, что он спас меня. Это неправильно. — Это по-человечески, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучала теплота. — Ты имеешь право злиться. Ты имеешь право бояться. Но ты здесь. Ты идёшь с нами. И это главное. Рон кивнул, но в его глазах осталась тень сомнения. Они двинулись дальше через час. Гермиона вела их по карте, которую нарисовала по памяти, и они спустились в канализационные туннели, где пахло стоячей водой и гнилью. Гарри нёс Драко, и каждый шаг отдавался болью в плечах, но он не останавливался. Вход в Министерство был заперт — старые двери, которые когда-то открывались магией, теперь были запечатаны тёмными рунами. Гермиона склонилась над ними, и её пальцы дрожали, когда она пыталась разгадать узор. — Это защита, — сказала она, и голос её был напряжённым. — Очень сильная. Нужен ключ. — Ключ есть, — сказал Драко, открывая глаза. Его голос был слабым, почти шёпотом, но он смотрел на них ясным взглядом. — В моей мантии, во внутреннем кармане. Там старый значок. Мой отец… он хранил его для таких случаев. Рон подошёл к нему, и его руки были осторожными, почти нежными, когда он вытащил значок — медный, с выцветшим гербом Министерства. Он передал его Гермионе, и та приложила значок к руне. Дверь дрогнула, и свет побежал по её поверхности, размыкая печати. — Идём, — сказал Гарри, и они вошли внутрь. Министерство было тёмным. Световые заклинания, которые горели здесь всегда, были погашены, и только редкие факелы освещали длинные коридоры. В воздухе пахло пылью и магией — старой, больной магией, которая истекала из стен, как кровь из раны. Они шли по коридорам, и Гарри чувствовал, как каждый шаг отдаётся в груди. Где-то далеко слышались голоса — приглушённые, угрожающие. Пожиратели были здесь, и они искали. — Нам нужно в Отдел Тайн, — сказала Гермиона, и её голос был шёпотом. — Вторая Печать должна быть там. Где хранятся древние артефакты. Они свернули в левое крыло, и Гарри почувствовал, как воздух становится холоднее. Стены здесь были покрыты инеем, и под ногами хрустел лёд. Свет факелов отражался в нём, создавая призрачные тени. — Здесь, — сказала Гермиона, останавливаясь у высокой двери, покрытой рунами. Она приложила руку к двери, и её пальцы начали светиться золотым. Дверь медленно открылась, и перед ними открылся зал — огромный, круглый, с высоким куполом, на котором были изображены звёзды и планеты. В центре зала стоял постамент, и на нём лежала Печать — точно такая же, как та, что они нашли на Острове. Но в зале было не пусто. Из тени вышли они — трое Пожирателей, с палочками наготове. Они не говорили, но Гарри видел их глаза — голодные, злые, готовые к бою. — Бегите, — прошептал Драко, и его голос был слабым, но настойчивым. — Я задержу их. — Нет, — сказал Гарри, и его голос был твёрдым. — Ты не можешь колдовать. Ты умрёшь. — Я знаю, — ответил Драко, и в его голосе была такая же сталь. — Но я сделаю это. Ради вас. Он шагнул вперёд, и его руки дрожали, когда он поднимал сломанную палочку. Пожиратели засмеялись, и их голоса были злыми, как лай собак. — Смотрите, Малфой, — сказал один из них, и его голос был насмешливым. — Ты без магии. Ты никто. — Я не никто, — ответил Драко, и его голос был ровным. — Я тот, кто спасёт этот мир. Даже если это будет стоить мне жизни. Он взмахнул палочкой, и из неё вырвался слабый свет — тусклый, почти угасающий, но он ударил в первого Пожирателя, заставляя его пошатнуться. Второй поднял палочку, но Гарри был быстрее — он бросился вперёд, и его меч сверкнул в тусклом свете, отражая заклинание. В этот момент Рон шагнул к Печати, и в его глазах мелькнула решимость. — Я сделаю это, — сказал он, и его голос был глухим. — Я активирую Печать. — Нет, — крикнула Гермиона, бросаясь к нему. — Ты не знаешь, как! — Знаю, — сказал Рон, и в его голосе была такая уверенность, что она замерла. — Я смотрел, как ты это делаешь. Я запомнил. Он коснулся Печати, и свет вырвался из его рук — яркий, золотой, он залил зал, ослепляя всех, кто был внутри. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как магия течёт вокруг него, как возвращается в мир, как стены перестают дрожать. А потом Рон закричал. Свет погас, и Гарри увидел, как Рон падает на колени, как его тело бьётся в конвульсиях, как из его глаз и носа течёт кровь. Проклятие Памяти. Оно ударило его, когда он коснулся Печати, и теперь его сознание было заперто в агонии. — Рон! — крикнула Гермиона, бросаясь к нему. Она упала на колени рядом, схватив его за плечи, но он не слышал её. Его глаза были открыты, но они были пустыми — он смотрел в никуда, и его лицо искажала гримаса ужаса. Он видел кошмары — все, которые когда-либо были у него, и те, которые он никогда не видел. Смерть Молли, гибель Фреда, всё, что он боялся потерять. — Рон, — сказала Гермиона, и её голос дрожал. — Рон, вернись ко мне. Пожалуйста. Он не отвечал. Только его тело билось в судорогах, и из его рта вырывались звуки, похожие на хрип. Гарри подбежал к ним и упал на колени рядом. — Что это? — спросил он, и его голос был хриплым. — Проклятие Памяти, — сказал Драко, и его голос был слабым, но твёрдым. — Я знаю его. Оно заставляет жертву переживать все самые страшные моменты её жизни снова и снова, пока она не сойдёт с ума или не умрёт от истощения. — Как его остановить? — спросил Гарри. — Нужно войти в его сознание, — сказал Драко, и его голос дрогнул. — Кто-то должен войти и найти его, вывести оттуда. Но это опасно. Тот, кто войдёт, тоже может быть пойман. Гермиона подняла голову, и в её глазах горел огонь. — Я сделаю это, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Я не дам ему умереть. Она приложила руку к виску Рона, и её глаза зажглись золотым светом. Она вошла в его сознание, и Гарри видел, как её тело дрожит, как её лицо искажается от боли. — Верни его, — прошептал он. — Пожалуйста, верни его. Гермиона закрыла глаза, и мир замер. Гарри сидел на коленях, держа руку Рона, и чувствовал, как время тянется, как каждая секунда становится вечностью. Где-то в глубине зала слышались голоса Пожирателей, которые приближались, и Драко стоял у входа, сжимая свою сломанную палочку, готовый защищать их до последнего. А потом Рон открыл глаза. Он выдохнул — глубоко, судорожно, — и его тело перестало биться. Он смотрел на Гермиону, и в его глазах были слёзы. — Ты пришла за мной, — прошептал он, и его голос был хриплым, как у человека, который тонул и только что вынырнул. — Я всегда буду приходить за тобой, — сказала она, и её голос дрогнул, но она улыбнулась. — Ты знаешь это. Он притянул её к себе, и они сидели так, обнявшись, на холодном полу зала, пока Гарри стоял рядом, и в груди у него было тепло. — Мы живы, — сказал Рон, и в его голосе была надежда. — Мы живы, — ответила Гермиона, и её голос был ровным. — И мы будем жить. Гарри повернулся к Драко, и тот стоял у входа, опираясь на стену. Его лицо было бледным, но он держался, и на его губах блуждала слабая улыбка. — Мы сделали это, — сказал Драко, и его голос был тихим, но твёрдым. — Мы нашли Печать. — Мы нашли Печать, — повторил Гарри, и в его голосе прозвучала уверенность. Они стояли в зале, окружённые светом, который возвращался в мир, и знали, что впереди ещё много испытаний. Но они выжили. И это было главное.