Дело навыка

— Я тебя люблю, — Лили, не отрываясь от экрана ноутбука, накручивает локон на палец, — правда, Оск, люблю. — Она поднимает взгляд, из-за чего, ее взгляд исподлобья выглядит комично серьезно. — Но ты ужасен. Полный кошмар. — Она вздыхает. — Провал. Катастрофа. Оскар отмахивается: — Хватит. Я не так плох. Плох. Просто отвратителен. Кому знать лучше, чем самой Знаймер. — Продолжай повторять себе это, пока не поверишь. Потом — примешь. После этого мы обязательно начнем думать над тем, как это исправить. Она возвращается к таблице с расчетами, невольно продолжая думать об Оскаре и его пепелище после ядерной зимы вместо личной жизни. Удивительно, насколько умный парень на самом деле может быть тупым. Дурацкая EBITDA получается слишком неправдоподобной. Резким движением, из-за которого Оскар подскакивает на месте, Лили захлопывает крышку ноутбука: — Пошли. Мне нужен кофе или я сейчас начну грызть свою клавиатуру. Все, Уайльд, вставай, вперед-вперед. — Она подталкивает парня к выходу. — Я ещё не закончил, — жалкие попытки Оскара сопротивляться ей не стоят и гроша, — дай мне хотя бы взять мою тетрадь, Боже, Лил, остановись, прошу тебя. — У тебя три секунды или я забираю твои очки, — девушка протянула руки вперед. Пиастри отпрянул, начиная судорожно хватать канцелярию со стола.

***

Они, без малого, — семья. Тот факт, что она вообще обратила на него внимание, тогда, с ужасной стрижкой — спасибо, что исправила это, Лили; кругами под глазами — спасибо за расчет оптимального графика подготовки к экзаменам, Лили; с тройкой по истории Великобритании — Боже, ты настоящее сокровище, Лили; с совершенно неподходящей ему формой очков, скудным гардеробом, искренней любовью к китайской игре на телефоне, о которой никто, кроме девятиклассника Оскара Пиастри, тогда не слышал — спасибо, спасибо, спасибо, Лили; — это уже Божий промысел. Они друг для друга кармические, не иначе. Она получила грант на обучение; самая красивая, если не в среднем звене школы, то в классе уже точно, без шансов. Умная, с повышенной стипендией за отличную учебу, уже опубликовавшая две научные статьи и метящая в гребанный Гарвард. Лили-я-не-знаю-как-она-это-делает-Знаймер. Он — нууу, Оскар. Из Австралии. Пока список крышесносных фактов окончен. Она подсела к нему в столовой. Разумеется, она подсела к нему со своим подносом, как крутые девчонки из фильмов 2010-х. — Ты написал тест по математике лучше чем я. Оскар, верно? — Лили, нисколько не стесняясь, начала обустраивать место: поставила сумку, заправила свою потрясающую укладку за уши и припала к нему ближе, опираясь на предплечья. — Как ты решил четырнадцатую задачу? Он уставился на нее, как идиот. — Ты не поймешь. Так, как меня научили дома, в Мельбурне. Не через формулу, а через уравнение. Глаза девушки загораются: — С чего ты взял, что я не пойму? — Она протягивает руку. — Тетрадь давай. Оказывается, она замечательная. Просто лучшая: вежливая, невероятно красивая, добрая, милая, сострадательная. У нее хорошее чувство юмора. Лили — настоящее сокровище.

***

— Двойной американо, но в один большой стакан, — девушка трет глаза рукой, — и чай. Большой, с клюквой. Все с собой. Она повернула голову в сторону зала, нашла взглядом макушку Оскара. — Нет, молодой человек, извините. Здесь, — ее очаровательной улыбке невозможно сопротивляться, так что бариста кивает, не выразив никакого недовольства. Лили всегда была центром внимания: заразительная в своем смехе, волшебная, грациозная, изящная, с отменным чувством стиля и удивительной эмпатией; человек должен быть слепым, глухим и беспросветно глупым, чтобы не потерять от нее голову. Или, разумеется, Оскаром Пиастри. Господи, разумеется, это Оскар Пиастри. После того как они начали садиться за одну парту, обедать вместе в столовой и Знаймер скачала себе на телефон китайскую игру с красивыми модельками девушек, вокруг Пиастри начали кружить одноклассники, он до сих пор помнит, что это ощущалось, как страшный сон: — Охренеть, Оск, как тебе это удалось? — Бля, она один раз одолжила мне ручку, типа, и я реально до сих пор храню ее дома, жесть! — Эй, Оск, хочешь погуляем после уроков, позовешь Знаймер с нами, окей? Ну, как подружку. Погуляем втроем. Подходя к столу, Лили приподняла бровь: — Пользуешься популярностью, мальчик-коала? — Закрой рот, — после того как беззлобный голос Оскара впервые прозвучал в столовой так громко, многие ахнули и начали перешептываться, — из-за тебя за мной таскаются одноклассники. — Привет, Лили, — кто-то из парней сделал шаг вперед, — тебе очень идет эта... сумка. — Спасибо, Марк. — Она перевела взгляд на Оскара: — Учись. Вот как нужно разговаривать с девушкой. Замечать детали, — поднос с глухим ударом оказался на столе, ребята вокруг них присвистнули, — делать комплименты. — Я умею делать комплименты, — легко парировал он, поправляя очки на переносице, — и подмечать детали. — Оскар театрально поднял взгляд, немного вскинув голову: — Я восхищен твоим усердием и трудолюбием, Лили Знаймер. Самая яркая иллюстрация этих качеств, на мой взгляд, — то, как ты две недели выводила вши, которые тебе привезла младшая сестра из лагеря, но не позволила отстричь ни сантиметра, что это, если не сила харак... Она пнула его под столом. — Завались, Пиастри. — Одноклассники поокрывали рты. — Придурок. — Девушка заглянула в сумку: — Может быть, я принесла тебе копию моего проекта об исследовании инерции, — Оскар наклонился ближе. — Но сначала отдай черновик своей статьи по химии, — она вытянула руку перед собой. Пространство вокруг их стола постепенно опустело: если они начинали говорить об учебе, мало что могло их отвлечь.

***

Когда она выходит из уборной, проверяя, не приготовил ли бариста их напитки, он ей подмигивает. Оскар, улыбаясь, смотрит на приближающуюся фигуру поверх ноутбука: — Восемьдесят на двадцать, что он попросит твой номер телефона. — Подумав, он добавляет: — сорок на шестьдесят, что он растеряется, если за стаканами пойду я, но все равно понадеется, что мы родственники, и попробует подкатить тебе. Они начали эту глупую игру перед тем, как поступить в Гарвард — просчитывать вероятности тех или иных событий, связанных с потенциальными отношениями, партнерами, публичными проявлениями интереса или чувств. — Двадцать на его попытку против восьмидесяти на вариант «ничего не буду делать», если я сейчас засмеюсь, — Лили шепчет, чтобы люди вокруг не решили, что они сумасшедшие, — десять против девяноста, если я назову тебя «Оска» и положу руку на твою. Пиастри кивает. — Дай ему шанс, он тебе подмигнул. Это выглядело жалко. — Если бы ты знал, что по-настоящему выглядит жалко, ты оценил бы так только свое отражение в зеркале, — Знаймер быстрым дерганным движением кладет свою прохладную от воды в уборной руку на его теплые пальцы и щебечет сквозь наигранный смех: — Ой, Оска, ты такой смешной, — она улыбается так сильно, что вокруг глаз собираются морщинки, — мне так повезло. Когда он, смущенный и немного розовый от стыда, забирает их заказ у стойки, парень с обратной стороны прилавка выглядит расстроенным. — Ты жестока, — говорит он, садясь на свое место. — Я не встречаюсь с американцами, — Лили пожимает плечами: — Бери свой чай, Уайльд, сейчас будем пересчитывать мое вымышленное предприятие снова. Справедливости ради, им никогда не требовалась помощь друг друга по учебе в университете по-настоящему: кажется, они исчерпали все ресурсы необходимости совместного нарешивания математики перед экзаменами. Оскар жестом просит освободить стул перед ее ноутбуком. Они пересаживаются. — Как давно у нас сталь ничего не весит, Оск? Он поднимает голову. — Ты — идиот, честное слово. — Она разворачивает его тетрадь так, чтобы он заглянул в свои записи: — ты рассчитал нагрузку, момент инерции, прогиб, все, реально, все, только запас прочности у твоего гения инженерной мысли получился... — Лили закрывает глаза, считая. — 0,8, — быстро отвечает Пиастри. — Но это невозможно. — Нет. Ты просто идиот, смотри, — девушка пальцем обводит расчет, — посмотри внимательно, что именно ты учитываешь. Оскар смотрит на листы. Его губы беззвучно двигаются, пока он повторяет про себя то, что написал ранее. — Блять. Я — идиот. Знаймер смеется. — То есть ты знаешь, что... Пиастри цокает: — Если ты сейчас начнешь объяснять мне, как третьекласснику, что металлическая балка длинной двенадцать метров имеет вес и гнется сама под собой, я буквально расценю это как приглашение к ссоре. Они сидят в кофейне, перепираясь, ещё около часа. Оскар терпеливо пересчитывает за ней каждый экономический расчет, перепроверяет каждую формулу и, когда они оба устают от галдежа и шума в помещении, на выходе, пока Лили убирает ноутбук в сумку, он быстро наклоняется к сотруднику кофейни: — Мы не вместе. Она пьет черный кофе, учится на экономике, ей нравятся ромкомы из нулевых и десятых. Парень расплывается в улыбке. — Спасибо, приятель. Знаймер подходит ближе: — Пошли, чучело.

***

Несмотря на то, что это, вроде как, незаконно, они живут в одной комнате в общежитии. Лили тогда сказала: — Твой сосед Логан очень даже ничего. Не в моем вкусе, конечно, я не встречаюсь с американцами, но у меня в комнате живет Райли. — Она улыбается. — Мы не будем сводить их, чтобы ты могла договориться и переехать сюда. — Конечно, мы не будем, ты просто ужасен в этом, если ты помнишь. Я буду сводить их, чтобы договориться и переехать в твою комнату. Меньше, чем через месяц, Знаймер тайно, прячась от коменданта, перебралась в другой блок — к инженерам. — Они тебя выселят, — пробормотал себе Оскар, когда Лили в пижаме в, теперь уже их, чтоб ее, комнате, выпрямляла волосы. — И Сарджента с его девушкой. Все из-за тебя. — Тебя тоже. Я скажу, что не могу жить без своего парня-коалы, который и предложил мне жить вместе с ним. — Ни за что на свете не предложил бы тебе жить вместе, ты опасна для общества. Лили убрала выпрямитель в сторону и посмотрела на Оскара поверх линз очков: — Тебе невероятно повезло, что я живу с тобой. Только попробуй кому-нибудь пропиздеться, и мы будем платить за съемную квартиру тридцать на семьдесят, Булочка. — Ни за что, нахуй, на свете. Знаймер вернулась к укладке: — Цени, что у тебя есть. — Да пошла ты, — Оскар без силы кидает в нее одну из подушек.

***

В комнате гарвардского общежития вещи Пиастри лежат на своих четко обозначенных местах: у каждой книги свое место на полке, вещи висят на вешалках, компьютер, который он ежедневно протирает от не успевающей появиться пыли, не перемещается ни на миллиметр по поверхности стола. Лили Знаймер, его ангел-хранитель и ночной кошмар, бросает ключи на стол с громким звуком. — Уберись в своей части комнаты, чудовище. — Оскар скрещивает руки на груди. — Приготовь поесть. — Девушка трет глаза руками, — я не пойду на общую кухню с инженерами, они сумасшедшие. — Я — тоже инженер. — Тогда вы — сумасшедшие. Пока режет овощи, он прокручивает в голове расчеты экономики предприятия Знаймер. Нож зависает в воздухе. Быстрым шагом Оскар возвращается в комнату: — Ты — дура, удивительно, что тебя вообще взяли в университет. — Она беззвучно открывает рот. — Ты перепутала эластичность спроса и индекс инфляции. Твое предприятие умирает из-за твоей невнимательности. Считай ещё раз. Она подскакивает на месте: — Я тебя люблю! — Фу, — Пиастри, смеясь отталкивает ее в сторону, стараясь увернуться от объятий, — не дай Бог.

***

Этот неловкий разговор случился на выпускном в школе, как и все неловкие разговоры в позднем пубертате. Лили — чудеснейшая, обворожительная в своем небесно-голубом платье, выглядящая как сошедшая со страниц романов девушка викторианской эпохи — стояла перед ним, неловко, будучи полностью смущенной, как и любая другая семнадцатилетняя выпускница, и перебирала в руках подол платья. — Пошли? — Лил, ты просто невероятная! — Он сбился с дыхания. — Я никогда в жизни не видел ничего более… красивого? Утонченного? — Закрой рот, тупица. У меня неудобные туфли. Пошли, пока я не передумала и не решила остаться. Они танцевали под какую-то популярную песню с радио, пока практически вся школа смотрела на то, как Оскар кружил девушку в танце. Кто-то за спиной начал скандировать: «Целуй! Целуй! Целуй!» и он ощутил, как что-то в животе обрывается. — Да заткнитесь вы, Боже! — Она обернулась. — Эй, Оск...? Ты в порядке? Знаймер осторожно коснулась его предплечья. — Оск, пойдем проветримся немного? — Дождавшись кивка, она взяла его за руку. — Пойдем, забудь о них, они идиоты. Его грудь поднималась снова и снова в хаотичном ритме, на поверхности ладоней выступил пот. — Лил, я... я... — Все хорошо. — Она наклонилась ниже. — Все в порядке, Оск, правда. Он поднял на нее затравленный взгляд. — Ты никогда не хотел этого... — она спокойно продолжила, — ну, поцеловать меня. Или взять за руку. Или пригласить куда-то не для того, чтобы посмотреть на выставку в музее космоса. Это... нормально. Все хорошо. Оскар беспомощно посмотрел на нее. — Оскар, тебе не нравятся девушки. — Лили засмеялась, стараясь сгладить неловкость. — Не думай, что я настолько самовлюбленная, что не допускаю, будто от меня невозможно не потерять голову, хах, — она обняла его. — Но, Оск, тебе не нравятся девушки. Совсем. — Это неправда. — Если бы Марк взял тебя за руку, ты бы покраснел? Он в изумлении открыл рот. — Да ну нахуй. После этого разговора они решают, что им нечего делать на дурацком выпускном: Пиастри взял ее обувь, уступил свои парадные туфли, на покупке которых настаивала мама, и как был — босиком и с женскими каблуками в руках — проводил ее до дома.

***

— Тебе нужен парень. Оскар переводит на нее взгляд. — Никто мне не нужен. — Он разворачивается обратно к конспекту. — Мне нужно сдать сопромат в декабре, поэтому перестань жужжать у меня над ухом. Лили падает на его кровать: — Только представь, свидания, прогулки, разговоры с кем-то, кроме меня. — У тебя овуляция? Знаймер больно щипает его чуть выше колена. — Придурок, не смей разговаривать так с девушкой! — Они начинают спорить: — Телефон. Сюда. Оскар нехотя протягивает ей гаджет — спорить с Лили себе дороже. Пока она, нахмурившись, тыкает по экрану, Пиастри продолжает повторять себе: ей надоест и она отстанет. Ей надоест и она отстанет.

***

— Вот этот, вроде, ничего, посмотри, — девушка поворачивает экран в его сторону, — у него суровое лицо, но, знаешь, говорят же, что у злодеев большое сердце и все такое. Ещё не успевший надеть очки Оскар щурится: — Нет. Лили пожимает плечами. — А этот? — Ему, типа, сорок? Знаймер закатывает глаза: — Смотри тогда сам, — телефон оказывается в руках у Пиастри. Это глупое приложение для знакомств нужно только тем, кто ищет быстрый перепихон на одну ночь. Без обязательств. Без эмоциональной связи. Без... всего, что, вообще-то кажется Оскару самой привлекательной частью отношений. Судя по тому, что он видел в фильмах, когда Лили затаскивала его на совместный просмотр романтических комедий. — Так, не вешать нос. Подумаешь, тебе двадцать лет и ты ещё ни с кем не целовался. — Оскар на ее слова корчит рожу. — Я помогу тебе. — Лил, тебя никто не просил, — между делом напоминает он. — Ты никогда ни о чем не просишь. Но это не значит, что тебе не нужна помощь. Он без интереса разглядывает ещё несколько профилей. Над одним из них большой палец замирает всего на долю секунды, но Лили этого достаточно: — Дай посмотрю, — она выхватывает телефон. — Хм, мне кажется, я где-то его видела. Норрис, Норрис, Норрис, — она поднимает глаза к потолку, — Норрис, Норрис. Он не учится у вас на факультете? — Нет. И убери это. Мне это не нужно. Пользуясь тем, что парень отвлекается, Знаймер быстро свайпает профиль вправо. Ландо Норрис, значит, Ландо Норрис. L4ndo: привет L4ndo: обычно люди добавляют хотя бы фото оск L4ndo: что за сокращение вообще оск L4ndo: оскана? оскария?

osc: Оскар

Это выглядит тревожно. Лили прикидывает в голове вероятность: шестьдесят на сорок, что затея провалится. Дополнительных рычагов воздействия нет. Самое обидное то, что Оскар чудесный. Он очень добрый и милый, с ним можно поговорить практически обо всем на свете, он немного нерд — хорошо, может быть, он просто нерд, без «немного» — но он славный парень. Проблема в том, что, чтобы узнать это, его нужно узнать получше. Сама Лили, например, была полностью очарована в первые полчаса. Она стучит пальцем по корпусу телефона. Не подведи, Ландо Норрис, не подведи только сейчас, дальше она разберется. L4ndo: круто 👍 L4ndo: ищешь что-то конкретное здесь загадочный оскар? Попался. Лили глубоко вдыхает с улыбкой на лице. У него, блять, ни одного шанса.

***

— У тебя свидание на следующей неделе. Я говорю тебе заранее, чтобы ты в ускоренном режиме пережил все стадии паники, собрался, и вел себя прилично, когда вы увидитесь с Ландо Норрисом. Пиастри давится чаем. — Какого хуя? — Ты ходил бы вокруг да около месяцами, — она пожимает плечами. — Это было необходимо. Оскару кажется, что у него сейчас случится инсульт. — Вот, — она протягивает ему телефон, — ты инженер, учишься в Гарварде, все правда, — он кивает, — но... — лицо Пиастри вытягивается, — возможно, ты флиртуешь в сети чуть лучше, чем в обычной жизни. Оскар стонет. — Ты ненормальная. — Я — лучший друг, о котором можно только мечтать. Читай. Он заглядывает в переписку.

osc: В школе говорили, что гравитация — это слабая сила, но последние дни меня прижимает к стулу, когда я захожу в это приложение.

L4ndo: охренеть L4ndo: что это значит?

osc: Что ты, вероятно, черная дыра.

Пиастри отбрасывает телефон подальше от себя. Господи. Господи Боже. — Ты невменяемая. — Я спасаю твою жизнь! Руки Оскара дрожат. — Ты написала, что он — черная дыра. — Это мило. И вообще, — она поправляет очки, — это всего лишь флирт. Дело навыка. Ты научишься. Он ненавидит ее. Она, скорее всего, единственный человек, кроме биологических членов его семьи, которого он любит так сильно. Но он ненавидит ее. — Я не пойду. Пиастри воспринимает свой телефон как оружие, потому что периодически он всё-таки напоминает о своем существовании. В комнате. На кухне. В кофейне. На паре. Звук входящего уведомления вызывает в нем панику. L4ndo: эй оск? L4ndo: все в порядке? L4ndo: слушай извини если я написал какую-нибудь глупость или что-то вроде того я не такой умный как ты и наверное сморозил не подумав L4ndo: ну оскар L4ndo: пожалуйста ответь мне:( Это насилие. Мучение. Оскар пролистывает чат выше.

osc: Если бы мы были векторами, наш сколярный продукт был бы максимальным.

L4ndo: я не знаю что это L4ndo: попытался прогуглить но все равно не понял

osc: Это значит, что мы идеально направлены друг на друга. Решение уравнения.

Оскар закрывает лицо руками. После его появления в сети, приходит ещё одно сообщение. L4ndo: это потому что я не смог понять все эти твои физико-математические штуки? серьезно? Ландо красив. Эта мысль заедает в голове, как пластинка. На фото у него широкая улыбка, милые кудри и небольшая щербинка между зубами.

osc: Ты все еще будешь хотеть встретиться, если все я скажу, что все немного не так? Что... ты будешь удивлен. Сто процентов удивлен.

L4ndo: это что-то жуткое или ты просто загадочный оскар как я решил с самого начала

osc: Я не уверен.

L4ndo: хочу Вдох-выдох. Это не может быть катастрофой.

***

Это блядская катастрофа. С самого начала до самого конца. Лили одевает его, как кукол в детстве, причитая: «Нет, другая рубашка», «Боже, не та рубашка от костюма, никто не надевает такую рубашку на первое свидание», «Сними эти уебищные джинсы. Немедленно» и прочее. Оскар допускает, что заплачет. Когда они наконец встречаются у входа в студгородок, Оскар прячет вспотевшие руки в карманы. — Привет? — Ландо, совсем как на фото: улыбающийся, открытый, веселый — другими словами: такой который никогда в жизни не посмотрел бы на Пиастри — наклоняет голову немного в сторону. Оскар прокашливается. — Привет. Повисшая тишина выглядит как приговор. — Так ты учишься в Гарварде, нихрена себе, — Норрис неловко почесывает основание шеи, — круто. — Ага. Это будет долгий, разочаровывающий, мучительный день. — Слушай, Ландо, — он мнется, — там в чате, это... — парень так смотрит на него, что у Оскара сжимается что-то в груди. — Это был не я. Это была Лили... — Лили? — сбитый с толку Норрис его перебивает. — Мы живём вместе, — он останавливается, — ну, то есть, не живём вместе, а живём вместе, вообще, не стоит об этом говорить, это, вроде, как незаконно, так что... — Стоп, стоп. Есть некая Лили, — Оскар кивает. — Ты живешь с ней, но это незаконно? — Угу. — И она с твоего телефона и от твоего имени... что? Хочет меня сделать вашим третьим? — Боже, нет! — Пиастри морщится. — Нет, она не встречается с американцами. Ландо вытаращивает глаза. — Блять, я не имел в виду то, что сказал, я просто переживаю, окей? Мы не... мы не хотим, чтоб ты был нашим третьим. Нас с Лили вообще нет. То есть, есть я и Лили. Не вместе. — Хорошо, — недоверчиво протягивает парень в ответ. — Вы не вместе. Хорошо. Оскар краснеет. Он знал, что ничего не выйдет, что он снова публично опозорится. — Слушай, извини, правда. Я... блин, извини. — Он собирается уйти, когда чужая большая ладонь хватает его за манжету. — Подожди. Ты забавный. Давай попробуем ещё раз: я — Ландо. Если для тебя это важно, я из Бристоля. Не американец. — Пиастри бубнит под нос свое имя. — Отлично, Оск. Хочешь кофе? — Я пью чай.

***

Знаймер похожа на дикое животное: ее глаза блестят, ногти впились в одеяло. Ей Богу, только слюна не капает. — Как все прошло? — Он милый. — Оскар прячет лицо. — Смешной. И он сказал, что смотрел документалку про Алана Тьюринга, потому что я ему посоветовал. — Я подумала, что тебе будет проще раскрыться рядом с духом математического гения-гея, — она пожимает плечами. — Ты неадекватная. — Ага, — она подползает ближе, — и что? — Я сказал, что попробую разобраться в правилах гольфа, чтобы понять что к чему. — Она выжидающе смотрит. — Он пригласил меня на свою игру. Лили визжит. — Я знала! Блять, я знала! Гольф — херня, мы разберемся за пятнадцать минут. Дело навыка. Потом ты будешь просчитывать ему траектории и... Оскар не слушает. Он смотрит в телефон. L4ndo: ты дома? Улыбка расползается по лицу, пока Знаймер сходит с ума на расстоянии нескольких метров.