Мальчишка с Татуина

— А что случилось с фермой Оуэна? — Имперцы там камня на камне не оставили, все погибли. У него было много воспоминаний с Татуина, Дин Джарин бывал там бесчисленное количество раз. Иногда останавливался на дозаправку, а иногда и пользовался услугами местных умельцев по починке. Иногда все время проводил на корабле, а иногда выходил «в город», если поселение в три улицы можно так назвать. Среди воспоминаний было много хороший, но самым лучшим был мальчишка, юноша, которого Дин Джарин однажды встретил. У него были светлые, почти как песок волосы, голубые глаза с самым нежным и пронзительным взглядом. Он подсел к нему в баре, очень мило и невинно болтал, с детской непосредственностью пытаясь заглянуть под шлем. Он ничего не знал о мандалорцах, о Кредо, и Дин Джарин рассказал. Мальчишка представился Люком и пригласил его переночевать на ферме дяди, пока его корабль чинили. Дин Джарин не помнил, почему согласился, но не жалел об этом больше не секунды. Спать они в ту ночь не легли. Люк просидел с ним до рассвета под звездами, болтая о ерунде, а Дин Джарин был абсолютно пленен живым голосом. Было что-то в Люке, что Дин Джарин не встречал ни прежде, ни после. — Получается, ты никогда не целовался? Не держал девушку за руку? Не заглядывал ей в глаза, когда признавался в любви? — мысль завела Люка в неожиданную сторону. — Нет, — Дин Джарин без сожаления покачал головой. — Чтоб заняться сексом, не обязательно оголяться полностью. — Да я ведь не про то спрашиваю, — Люк покраснел, но взгляда от неба не отвел. На Татуине почти не было ни светового загрязнения, ни облаков, и звезды сияли ярко. — Я про любовь спрашиваю. Как можно любить и строить отношения, даже если во сне не прижаться, за руку на прогулке не взяться. Как? — Я не знаю, — Дин Джарин любовался его точеныи профилем. Люк был красив, как два солнца Татуина. — Ты не скрываешь ни лица, ни тела. Это помогло тебе завести подружку? — Нет! Нет у меня подружки, — Люк рассмеялся и толкнул Дина Джарина в плечо, словно они старые друзья. — Да и девчонки мне не очень нравятся. Или нравятся. Не знаю. Может, это как с хубба-тыквой, пока не попробуешь, не помешь, нравится или нет. — Так люди всё-таки могут ее есть? — Так ты человек?! — удивление Люка заставило уже Дина Джарина рассмеяться. Люк покраснел сильнее. — Мандалорцы в основном представители человеческой расы. Как и я, — Дин Джарин прежде не говорил этого никому, да и не особо много кто интересовался. — Но я не думаю, что с женщинами, как с хубба-тыквой. Я ее не пробовал, по виду и запаху это то, что могут переваривать те, кто переваривают камни. — Она кислая и в небольших количествах есть можно, — сообщил Люк. — Тетя Беру использует ее, как приправу. Очень вкусно получается. Других специй то особо нет. Думаю, утром тетя Беру даст тебе попробовать, но предупреждаю, ты не сможешь больше смотреть на хубба-тыкву, как раньше. Дин Джарин помнил вкус той каши и песок, осевший на зубах. Он улетел днем, пообещав себе вернуться на подольше. Рядом с Люком ему было спокойно, впервые за долгое время. И хоть Оуэн и Беру Ларсы явно остались не в восторге от гостя в бескаре, Дин Джарин думал, что они могли бы увидеться где-нибудь еще. А когда он прилетел в следующий раз, когда война закончилась и Империя пала, он узнал, что ферма уничтожена. Словно кусочек сердца оторвался. Люк рассказывал ему, как хотел стать пилотом, облететь всю Галактику, а закончил в том же песке, что и поколения его семьи до.

***

Поверить в то, что мальчишка-фермер с забытой всеми песчанной планеты, — это Люк Скайуокер, последний джедай, герой и спаситель Галактики, Дин Джарин не мог. Хоть и совпадений таких не бывает. — С Татуина вроде. Не узнавал. А вот сестра у него, принцесса альдераанская, сука еще та. Мой тебе совет, сынок, не лезь к Скайуокерам. От них одни проблемы, — покровительственно проговорил Боба Фетт. Дин Джарин не планировал лезть, просто завалил того сообщениями на правах отца Грогу, а когда Люк Скайуокер не ответил, Дин Джарин счел своим долгом проверить, как у них дела. Вдруг что случилось? Планета, где обосновался джедай, оказалась настолько зеленой и влажной, что его татуинское происхождение тут же встало под вопрос. Ожидая Люка Скайуокера, Дин Джарин перебрал в голове сотни пунктов «за и против» своей теории. Он запомнил лицо мальчишки-фермена лучше, чем свое, но это ведь логично, что он мог измениться за прошедшие годы. Мог измениться и его характер. Грогу его не боялся и, кажется, уважал. Бешено топая маленькими ножками и задыхаясь от скорости, Грогу выбежал к нему из леса, и только Дин Джарин собрался наклониться, чтобы поднять малыша, как он ловко прыгнул к нему на руки. — Ого! — Дин Джарин чувствовал, как быстро заболело лицо от улыбки, а глаза намокли. — Это твои новые джедайские штучки, малыш? Грогу радостно запищал, прижимаясь к нему. — Он не всегда так хорошо прыгает. Для отца старается, — раздался тихий голос из кустов. Люк Скайуокер встал перед ним, чуть более растрепанный и расслабленный, чем в их прошлую встречу. За плечами у него виднелась милейшая переноска для Грогу. — Спасибо, — Дин Джарин взял Грогу подмышку, а тот ловко перебрался к нему на плечо. Малыш что-то многозначительно угукнул. — Я оставил там сообщения… — Да, я заметил, — Люк Скайуокер нервно улыбнулся. Дин Джарин пока не мог сказать, тот ли этот мальчишка-фермер, то он точно приходился тому в родственники. — Я немного знаю о расе Грогу, мой учитель был такой же. Только лет на… семьсот старше. — Ясно, — Дин Джарин слегка наклонил голову на бок, вглядываясь. На бедре у него висел джедайский меч, а правая рука подозрительно была закованна в перчатку. — Я мешаю? Дать вам побыть наедине? — Люк Скайуокер примерительно вытянул ладони вперед. — Мой дом там, — он указал на пригорок. — Можешь остановиться там на пару дней. Или насколько тебе будет угодно. Как ты заметил, компания у меня скудная. — Постой, — Дин Джарин всё-таки решил спросить напрямую. — Мы не встречались раньше? — джедай замялся и посмотрел на Грогу, как на ответ. — Нет, не тогда… На Татуине, мы не встречались? — На Та… — Люк Скайуокер проглотил слова, лицо удивленно вытянулось. В ту же секунду Дин Джарин узнал его. Люк с фермы Оуэна Ларса так же удивился, когда узнал, что мандалорцы люди. — На Татуине, конечно! Еще до войны, до всего этого… Я встретил тебя в баре и так засмотрелся, что пригласил домой. Дядя долго мне еще припоминал, знаешь ли! — Мне жаль, что с твоей семьей такое случилось, — Дин Джарин наклонил голову. В глазах Люка на секунду что-то погасло. Грогу ударил его по шлему, привлекая внимание. — Знаешь… Да, Грогу, — Люк тоже заметил этот требовательный детский взгляд. — Мы можем это потом обсудить. Тебе нужно побыть с отцом, я все понимаю.

***

— Ну я тоже подумал, каковы шансы? — Люк всплеснул руками. После того, как Грогу заснул, Люк постелил для Дина Джарина небольшую кровать в той же комнате, а потом предложил выпить домашнего портвейна у камина. Ночи на этой планете обещали быть прохладными. — Тем более, знаешь, я не хотел показаться расистом. Вы же не все на одно лицо… одну маску? Один шлем? — Ну, изменило тебя время, — Дин слегка приподнял край шлема, чтобы отпить. Портвейн оказался горько-пряный, с какими-то специями, но лучше многого, что он пил за последние годы. — И встретились мы… не в самый подходящий момент. — А я ждал тебя. Ждал, что ты снова приедешь, и что заберешь меня, — Люк расслабленно раскинулся рядом на полу, его мягкая улыбка согревала не хуже камина. — И тебя забрал кто-то другой? — Нет, я выбрался сам. Не без помощи… А знаешь, — Люк положил ладонь ему на колено. Прикосновение удивительно мягко и приятно отозвалось в теле, но Люк быстро убрал руку. — Если я начну все это перечислять, то мы закончим дня через четыре. Столько всего случилось. — Со мной тоже, — Дин Джарин подозревал, что с ним самим случилось намного меньше, но делиться особо не хотелось. — А когда мы встретились, ты уже умел… вот это всё? — Джедайские штучки? Нет, тогда я даже не догадывался, что я чувствителен к Силе. — Ты сказал, у тебя был учителей, как Грогу. Было б неплохо с ним познакомиться, — до того, как Дин Джарин договорил, он понял. — Он уже умер, да? Люк кивнул. — Я многому у него научился и… — он снова положил руку ему на колено, заглядывая в глаза через шлем. — И иногда он всё еще может приходить ко мне, как дух Силы. Я могу связываться с моими учителями и предками в медитации. Иногда это очень помогает. Люк выпрямился и осущил свой стакан. Дин Джарин решил поступить также. — Это хорошо, — он перевел взгляд на комнату, где спал Грогу. Раньше Грогу всегда спал с ним. — То есть, он не останется совсем один, когда я умру и когда ты умрешь? Ты сможешь приходить к нему и тренировать даже после смерти? — Очень на это надеюсь, — Люк хмыкнул и налил им еще. — А я смогу к нему приходить? Ты можешь научить меня этому? Люк опустил глаза и закусил губу, обдумывая ответ. За годы эта привычка не изменилась. Дин Джарин сообразил, что ответ отрицательный. — Ничего страшного. Я же пока жив, — он улыбнулся. — И ты тоже. Грогу показал мне, чему научился. Это здорово. — Он способный, но ленивый, — заметил Люк. — Он быстро устает и всё время пытается схитрить, как дети умеют, нелепо, но мило. Мне кажется, он еще слишком юн для обучения Силе. Да и ты… Я думал, что спасаю малыша из рук контрабандистов, а ты… Он так тебя любит. Как сын только может любить отца. — Спасибо, — от каждого слова на душе все теплее. — Спасибо, что заботишься о нем. — Во времена Старой Республики, во времена Ордена Джедаев было принято обучать Силе так рано, как это возможно. Но я считаю, что это ошибка, — Люк тоже посмотрел на дверь. — Каждый день без тебя я чувствую его тоску, его печаль, а делать талантливого ребенка несчастным — это последнее, что я хочу делать. — Ты… спасибо, — Дин теперь сам подожил руку на чужое колено. Но в отличии от Люка не убирал ее. — Я не могу сказать тебе тех же умных слов, но я благодарен. Я счастлив, что в мире есть кто-то, кто также о нем заботиться, как и я. — Грогу повезло. От отсуствия родителей к получению сразу двоих, да? — Люк дружелюбно приподнял стакан. Дин повторил жест за ним. Они выпили почти всю бутылку, и Дин в кое-то веки спал очень глубоко и крепко, в кое-то веки снял бескар полностью и расслабил тело. Грогу во сне залез на его грудь и пускал слюни до самого утра, а потом еще немного.

***

Между ними завязались нежные, непривычные и подозрительно семейные отношения. Они по очереди занимались Грогу, по очереди готовили, болтали о всякой ерунде и сидели ночью у камина. — Погоди, — произнес Люк, когда Дин собирался выйти с тарелкой жареной птицы с чудным названием наружу, чтоб поесть в одиночестве. — Я могу отвернуться. Там такой дождь, ты промокнешь. — Спасибо, — от заботы в сердце стало мягче. Люк отвернулся и расправил плечи, показывая демонстративно свою спину. — Я ведь уже видел твое лицо. Так в чем дело? — Это было… — Дин всегда заново привыкал к собственному голосу без шлема. Обычно в это время он ни с кем не разговаривал. — Неправильно. Больше такого не повториться. Я же мандалорец. — Ты не перед кем не можешь снять маску? Я помню, ты что-то такое рассказывал. — Нет, я тебе не говорил, — Дин в замательстве поборол желание повернуться к Люку и посмотреть на него. Желание смотреть на Люка появлялось чаще и чаще. — Не сейчас. На Татуине, — Люк произносил родную планету тихо, с незримым уважением и печалью. — Ты говорил что-то про клан. — Ты запомнил, о чем мы говорили? — Дин от удивления забывает поесть. — Я прокручивал наш диалог в голове сотню раз, — Люк хихикнул. — Ну, так что? — Если я сниму маску перед обычным существом, то после оно должно умереть. А если я этого не сделаю, я буду опозорен, — Дин вздохнул. — Но я могу показать свое лицо, если человек является частью моего клана. Как Грогу. — Хорошо. Что нужно сделать, чтоб стать частью клана? — оживился Люк. Дин не успел спросить, зачем, как он продолжил. — Тебе было бы удобнее спать, есть и передвигаться без брони, как думаешь? Здесь тебе ничего не угрожает. — Ты джедай, — напомнил Дин. — Джедаи не становятся частью клана. — Не могут или обычно не делают? — Я не знаю, — Дин задумался. Надежда проскользнула в сердце, но тут же сжалась обратно. — Для найденыша ты уже слишком взрослый. Я не смогу взять тебя к себе. — Неужели нет других вариантов? — голос Люка поник. Дин промолчал. Был еще способ, Люк должен стать его половиной, его любимым и любовником. И как бы сам Дин этого не хотел, Люк же никогда не согласится, он выше этого. Он же джедай. — У меня тоже есть вопрос, — Дин начал есть уже остывшую похлебку. — Я помню, что у тебя было две обычные руки. Что случилось с правой? — Потерял в бою. С ситхом, — произнес Люк легко. — Я еще был неопытен, это был мой первый бой, а он… ну, сам Дарт Вейдер. — Я слышал о нем. Боба служил у него и рассказывал некоторые вещи, — Дин услышал, как Люк многозначительно хмыкнул на имени Фетта. — Хорошо, что он умер. Галактике спится спокойнее. — Да, наверное, — голос Люка стал тише. — Понимаешь, в чем дело. До того, как стать владыкой ситхом, он был джедаем. Одним из величайших джедаев. Он обратился к Темной Стороне из-за страха потерять дорогих ему людей. Но перейдя на Темную Сторону, он их и потерял. — Звучит, как будто тебе его жаль. — Мне его жаль. Я скорблю по Эн… по нему, — Люк запнулся на имени. Дин понял, что это нечто личное, но замочать не мог. — Я рад, что у Грогу такой добрый учитель, который жалеет даже своих врагов. — А я рад, что у Грогу такой хороший отец. Галактика бесконечна, но найти хорошего отца практически невозможно.

***

Люк может заставить его смеяться, может заставить слезы навернуться на глаза, а еще он заставляет тело вспомнить, для чего оно нужно. Дин неловко ловит каждое прикосновение, каждый мимолетный взгляд, ловит дыхание и ценит каждое мгновение рядом с Люком. Потому что по ночам оно возвращается в пятикратном объеме. Словно Дину снова четырнадцать. Один раз он решил приготовить мясную похлебку, Люк попробовал и закатил глаза от удовольствия, тихо утробно простонал. Этот звук приследует Дина, как самый сладкий кошмар. Дин хочет повторять его снова и снова. — А у тебя всё-таки появилась девчонка? Мы обсуждали тогда, на Татуине, — вспомнил Дин во время прогулки с Грогу. Дину пришлась по душе умиротворенность бамбукового леса, а Грогу нравилось прыгать за паучками. — Нет. Как-то не до того было, — Люк медленно расшагивает по знакомым только ему тропам. — А потом… я попробовал один раз, не очень понравилось. — Не как с хубба-тыквой? — Дин довольно ловит на себе удивленный взгляд. — Ты говорил, что хубба-тыкву нужно попробовать, и она понравится. — Насколько я был беден, что мне нравилась хубба-тыква? — Люк хихикает. — Ты запомнил. — Не ты один вспоминал ту ночь, — Дин хочет слегка коснуться его ладони, а Люк живо подхватывает его руку и сжимает пальцы. Дальше они идут за руку и долго молчат. Дин больше всего на свете не хочет его отпускать.

***

Через несколько дней их покой нарушает старенький корабль модели YT-300, приземлившийся в далеке. Дин уже собирается хвататься за оружие, но Люк говорит, что это друзья. Друзья Дину не особо нравятся. От этого Хана разит контрабандистом и проходимцем, но вуки по имени Чубакка играется с Грогу, и Дин может терпеть. Хан много трепится, шутит, и постоянно касается Люка. То за плечо, то за руку, то за коленку. Дина разрывает от зависти. Люк смеется в ответ, смотрит ему в глаза, они обсуждают дела Республики, а потом созваниваются с девушкой, которую Люк представляет, как свою сестру Лею. Дин неловко машет, а Грогу прыгает на галограмму. Вечером, после портвейна, Хан долго смотрит на Дина, а он пытается вспомнить, не приходил ли когда-то на этого мудака заказ. Его бы он доставил холодным. — А как твои уши? — многозначительно выдает Хан, явно долго об этом думая. — Мои уши? — переспрашивает Дин. — Да. У твоего сына огромные уши, — он указывает на Грогу, карапкающегося по спящему Чубакке. — А у тебя небольшой шлем. Как твои уши туда влезли? Люк пьяно хихикает. — Я их отрезал, — Дин не находит ничего лучше, чем это. Хан уважительно кивает, а Люк продолжает хихикать. Грогу замирает, хватаясь за шерсть вуки, но потом продолжает увлекательное покорение этой горы. — Не возражаешь, если я посплю с вами? — Люк осторожно держится за стену у двери в комнату Грогу. — Хан и Чуи заняли мою, а я даже не знаю, кто из них громче храпит. — Конечно, — Дин находит шлем в темноте. Он откидывает покрывало, и Люк забирается к нему. Грогу дрыхнет в своей колыбели, а Дин вдруг понимает, что слишком много прикосновений. — Ай, — Люк стукается о его шлем. — Извини, тебе не больно? — Нет, — кровать слишком узкая и явно расчитана на одного, поэтому Люку приходится оплести его своими теплыми конечностями. Даже протез правой кисти забывается. Люк устраивается у него на плече, от него разит портвейном. Дин почти не пил, а на троих с Чубаккой и Ханом, Люк выпил почти весь свой запас. — Я чувствую волнения в Силе, — сонно говорит Люк шепотом. Дин пытается осмыслить, что это значит, пока тело сходит с ума от тактильного контакта. Дин не догадывался, что ему это было так нужно. — Спасибо? — только и находит, что сказать Дин. Его руки неожиданно легли на плечи и талию Люка, притягивая его ближе. — Нет, я… я чувствую, что ты не в порядке. Ты зол на Хана. Ты с ним тоже раньше виделся? Он бывалый преступник, но сейчас он исправился. Если б не он, Империя не пала б, — тараторит Люк, глотая половину слов. Он прижимается щекой к груди Дина и рисует пальцем на коже замысловатые узоры. — Что между вами? — через зубы проговаривает Дин. Вся зависть уходит, когда Люк рядом. Когда Люк на нем. — Ты сказал, что тебе не нравятся женщины. — Что? — Люк приподнимает голову и моргает, глядя ему в глаза через шлем. — Нет, мы друзья. Хан Соло — мой лучший друг. Он жених моей сестры вообще-то! — Понятно, — Дин закусывает губу. — Спасибо, что сказал. Теперь надо спать. — А тебе удобно в одном шлеме? — Люк устраивается снова на его груди. — Я привык, — Дин сглатывает, когда чувствует, как рука Люка скользит к животу. — Ты ревнуешь меня? — Люк расплывается в улыбке, это слышно по голосу. — Знаешь… Хан когда-то мне нравился, но… Я никогда не мог сделать так. Рука Люка опускается под свободные брюки, скользя мимо белья. От прикосновения у Дина идут мурашки по всему телу, а член поднимается, как по команде. Он не помнит, когда к нему так прикасался кто-то, кроме него самого. Возможно, так не было никогда. — Грогу спит, — напоминает Дин. — Так будь потише, — Люк хихикает. Дин не замечал до этого момента, что он не просто пьян, а едва ли контролирует себя. Но напомнить об этом не дают губы, скользящие по ключицам и вверх, по шее. Дин только успевает нажать на шлеме кнопку, блокирующую звуки изнутри, и не сдерживает стона от удовольствия. Тело горит, а Люк не спеша, почти лениво, трогает его. Дин открывает глаза, когда губы с шеи пропадают, а рука — из штанов. Он боится до ужаса, что Люк передумал, но перед ним открывается самое сексуальное, что он видел за жизнь. Люк облизывает левую ладонь, настоящую, человеческую, обильно жертвуя слюной, и запускает ее обратно к Дину в штаны. Он готов кончить от одного этого вида. Дин жалеет, что Люк не может слышать, как он зовет его, как стонет, как сам хочет коснуться его везде, но руки беспомощно и неумело обнимают в ответ. Когда Люк ускоряет руку и целует особо чувствительное место на шее Дина, он быстро кончает с глубоким вздохом. Вместе с разрядкой уходит вся боль, все переживания, оставляя место только безграничной любви. Дин долго моргает, сжимая Люка так крепко, что, кажется, его кости скрипят. — Ну, вот, — Люк откидывает одеяло и ищет глазами что-то, похожее на салфетки. Дин больше не думает, он просто знает, что не сможет жить и дня без Люка Скайуокера. Он быстро снимает шлем, откидывая его в сторону, хватает Люка за щеку и целует. Быстро, неумело, теряя воздух и заставляя тело снова напрячься. Люк отвечает на поцелуй, и Дину кажется, что ничего вкуснее он не пробовал. Они стукаются зубами, носами, по подбородкам стекает слюна. Это самое прекрасное, что было в жизни Дина Джарина.

***

— Извини, я был очень пьян, — следующие пару дней Люк прятался от него на корабле Хана, пока тот не улетел. Чубакка подарил Грогу странную игрушку, которую тот не выпускал ни на мгновение. — Я понимаю, что это не оправдание, но я… мне жаль, если я сделал тебе плохо и… и заставил тебя нарушить Клятву. — Что? Тебе жаль? — голос дрожит, а ноги немеют. Дин побывал в стольком дерьме, но страшно именно сейчас. — Да. Ты примешь мои извинения? — Люк смотрит на него, слегка опустив голову. — За что? — Дин подходит ближе, и берет руки джедая в свои. — Мне было хорошо, это самое приятное, что происходило со мной за годы, если не за всю жизнь. — Правда? — Люк улыбается и поднимает голову. Дин подошел так близко, что он ударяется о шлем, и смеется. Дин его снимает. Люк недолго смотрит, а потом приглаживает растрепанные волосы, проходится костяшками по щетине на щеке, гладит челюсть. — Будешь частью моего клана, Люк Скайуокер? — Буду, — Люк целует его первым. Осторожно, невинно, прикасаясь губами к его, так трепетно, что сердце пропускает удар. — Буя! — кричит Грогу, забывая о новой игрушке, и прыгает Люку в руки, оказываясь между их обьятия. Он что-то лепечет и радостно мотает ушками. — Что он говорит? — интересуется Дин, гладя его по голове свободной рукой. — Он очень рад, что это произошло. Он хочет, чтоб его папа был счастлив, — Люк лучезарно улыбается. — А я рад, что мы нашли друг друга.