Дебют

      Украина по праву считался одним из самых успешных и харизматичных участников «Евровидения» — истинное воплощение страны песен и танцев. Среди других государств о его вокальном гении ходили легенды: он умел безупречно подбирать тональности, менять текстуру голоса и исполнять сложнейшие партии на любом языке мира, проникая в самое сердце слушателя.       Эта музыкальная магия не была случайностью. Украинский народ сотворил колоссальное культурное чудо — более двухсот тысяч народных песен, что превосходило наследие любой другой нации на планете. Из этого бескрайнего океана фольклора около пятнадцати с половиной тысяч уникальных музыкальных произведений были внесены в архив ЮНЕСКО, закрепив за страной статус самой масштабной глобальной сокровищницы звука.       Неудивительно, что на сцене «Евровидения», вопреки редким неудачам, Украина неизменно оставался в лидерах. Даже самая страшная, разрушительная война не смогла лишить его желания петь. Для него и его людей песня давно стала чем-то большим, чем просто искусством — это был способ говорить, чувствовать и буквально дышать. Вплетенными в мелодии голосами этот народ испокон веков выражал свою любовь, звенящую боль и праведную злость, особенно в те темные времена, когда жестокие империи отбирали у него право слова. И в мрачные века, и на смертном одре, и в моменты безудержного веселья — эта земля не замолкнет никогда.       Именно этот неоспоримый авторитет стал решающим аргументом для руководства конкурса. Евросоюз принял единогласное решение: закрепить опытного, непокоренного Украину в качестве официального наставника за новоиспеченным новичком — Канадой. Символично, что это историческое вхождение Канады в состав участников «Евровидения» официально состоялось первого июля  — прямо в сто восемьдесят шестой день рождения канадца, став для него самым неожиданным и волнующим подарком.       Канада был уникален. Вторая по площади страна в мире, он одновременно оставался самым первым по уровню дружелюбия, открытости и душевной «милоты». Большинство европейских стран искренне уважали и любили его, однако... в глубине души панически боялись. Ведь за улыбкой этого очаровательного парня скрывалась тень грозной Британской империи. И пусть статус сверхдержавы прошлых веков остался позади, сам Британия по своему жесткому, консервативному характеру ничуть не изменился. Все прекрасно помнили кровавые века Pax Britannica. Иметь дела или, не дай бог, проблемы с Канадой — означало автоматически нажить себе проблемы с Великобританией, а вместе с ним и с Францией, вторым родителем канадца.       Лето 2026 года для стран Евросоюза ознаменовалось долгожданным сезоном отпусков. В этот раз европейская «семья» решила совместить приятное с полезным: поехать на отдых недалеко, в Болгарию, чтобы заодно поддержать подготовку к грядущему конкурсу. Разумеется, капризный Франция был не в восторге от такой идеи. Он открыто фыркал, требуя более роскошных курортов вроде Мальдив, Фиджи или Сейшел, но в итоге подчинился большинству, приехав на черноморское побережье вместе с мужем и любимым сыном.       Естественно, приставить Украину к Канаде в качестве ментора было вовсе не решением его чопорных родителей. Великобритания и Франция были бы категорически, до скандала против такого поворота — они вообще не желали, чтобы их обожаемый наследник имел какие-либо близкие контакты с «проблемным и опасным» украинцем. Но в этой дипломатической игре Германия оказался на шаг впереди. Чтобы не взваливать на свои плечи или плечи других европейских стран колоссальную ответственность за безопасность любимого сына Империи и Республики, немец принял молниеносное и прагматичное решение — переложить всё на Украину.       Ради этого «важного события» Украину буквально насильно выдернули из его страны, оторвав от куда более насущных дел.       Украина приехал на своей собственной машине на знаменитый болгарский курорт «Золотые Пески». Это место было выбрано европейским комитетом неслучайно. Организаторы «Евровидения» решили устроить для стран-участниц уникальный формат: совместить первые, самые ранние этапы подготовки к конкурсу 2027 года с полноценным летним отпуском. Странам нужен был глоток свежего воздуха, а длинная полоса песчаных пляжей, окруженная густым, прохладным массивом национального природного парка, идеально подходила для того, чтобы дипломаты могли расслабиться, а музыканты — начать репетиции в неформальной обстановке. Для этого Евросоюз полностью арендовал один из элитных, закрытых пятизвездочных гостиничных комплексов прямо на побережье, с огромной охраняемой вип-территорией и приватным выходом к морю, куда не имели доступа ни туристы, ни назойливые журналисты.       Украина принципиально отказался от самолетов и официальных дипломатических кортежей. На своем массивном, видавшем виды черном внедорожнике он в одиночку преодолел путь из Одессы, пересек румынскую границу и двинулся прямиком на юг, вдоль черноморского побережья Болгарии. Машина, покрытая тонким слоем дорожной пыли, пахла бензином, горьким табаком и степным ветром. Для него этот приезд не был курортом — это была вынужденная, тяжелая обязанность, и его автомобиль, такой суровый и чужеродный среди вылизанных европейских лимузинов на парковке, наглядно это демонстрировал.       Внедорожник тяжело зашуршал гравием и остановился у самого края закрытой зоны, где соленый морской бриз смешивался с ароматом вековых сосен. Украина заглушил двигатель, но не спешил выходить. Сквозь лобовое стекло он наблюдал за раскинувшимся впереди пейзажем: бескрайнее, залитое ярким солнцем Черное море, роскошные белые террасы отеля и прогуливающиеся вдали европейские страны.       Видеть некоторых лиц, особенно из числа высокомерных стран, украинец сейчас не хотел от слова совсем. Не то чтобы он превратился в какого-то человека-депрессию или стал асоциальным. Просто он искренне не понимал, как могла произойти подобная нелепость. Когда Германия прислал ему срочный вызов, Украина думал, что случилось что-то действительно серьезное, масштабное, требующее немедленного дипломатического вмешательства. А выдернуть его из дома ради песенного конкурса, до которого, к тому же, еще целая куча времени? Серьезно? Да они над ним просто издеваются.       Тяжело вздохнув, украинец наконец открыл дверцу машины. Он бережно прижал к себе плотную папку с документами — бюрократию в Евросоюзе никто не отменял, и здесь, помимо официального приказа о назначении, лежали скучные учебные планы интеграции нового вещателя, графики предварительного прослушивания канадского вокала и куча разрешений на пересечение границ       Легкой, бесшумной походкой Украина направился к белоснежному зданию отеля.       Внутри его ждало настоящее везение. Почти все приехавшие страны уже потянулись на приватный пляж — купаться, загорать и лениво потягивать коктейли, спасаясь от полуденного зноя. В огромном, прохладном холле, залитом мягким светом через панорамные окна, царила блаженная тишина. Здесь находились всего двое: Германия и сам «подопечный».       Немец, как всегда, производил неизгладимое впечатление. Высокий, широкоплечий, с литой мускулатурой, которая угадывалась даже под строгим дорогим костюмом, он воплощал собой абсолютную чопорность и железную дисциплину. Германия стоял у стойки рецепции, излучая суровую монументальность, и с предельной серьезностью перепроверял каждую строчку в бумагах. Его отношение к работе граничило с абсолютом.       Рядом, на краю глубокого дизайнерского дивана, с откровенно скучающим видом сидел Канада. Спрятав руки в карманы свободных джинсов, он лениво мотал своей длинной ногой, явно не зная, куда себя деть от этой душной, правильной атмосферы ожидания.       — Добрий день вашій хаті, — негромко, с легкой, едва уловимой иронией произнес Украина, проходя вглубь прохладного зала. Его бархатный голос мягким эхом разнесся по высоким сводам холла.       Германия даже не вздрогнул. Он медленно перевернул страницу, сохраняя идеальную осанку, и сухо отозвался на безупречном, деловом английском:       — И тебе доброго дня. Пунктуальность все еще не твой конек, Украина, но я рад, что ты доехал без происшествий.       Канада при звуках этого голоса мгновенно замер. Мотающаяся нога остановилась, а в глазах, уставших от скуки и родительских нотаций, вспыхнул искренний, живой азарт. Он шумно выдохнул, вытащил руки из карманов и весь подался вперед, не сводя с вошедшего сияющего взгляда.       Канада требовал к себе «особого» дипломатического статуса из-за грозной тени своих родителей, да и перед лицом такого чопорного и строгого немца марку нужно было держать. Поэтому Украина, несмотря на их давнюю, крепкую дружбу за пределами камер, не стал нарушать протокол. Он остановился в паре шагов от дивана и вежливо, с легким изяществом склонил голову, приветствуя канадца по всем правилам высшего тона.       Канада от такого официального жеста тихо хмыкнул, приподнимая одну бровь, но в его теплом взгляде читалось явное удовольствие.       — Ну, раз все в сборе, — Германия наконец оторвался от бумаг. Опустив тяжелые ладони на стойку, он строго посмотрел на парней. — Объясняю задачу. Украина, твоя цель — ввести этого… новичка в курс дела. Объяснить ему изнутри всю кухню конкурса, пока его родители не превратили это пре-пати в колониальный совет.       Канада поднялся со своего места, мгновенно скрадывая расстояние между ними. Он был высоким, статным, и сейчас, глядя на Украину сверху вниз, заговорщически улыбнулся:       — Ну привет, наставник. Готов выдать мне все свои секреты?

***

      Украина, резко развернувшись на пятках, привычной, легкой и пружинящей походкой направился к стеклянным дверям, ведущим на противоположную сторону гостиничного комплекса. Там широкие, нагретые полуденным солнцем мраморные ступени вели прямиком вниз, к уединенной, скрытой от посторонних глаз части побережья. Им обоим сейчас хотелось оказаться как можно дальше от центрального пляжа, где вовсю шумели, плескались в лазурной воде и пили коктейли остальные европейские страны. Канада шел следом, держась на расстоянии пары шагов. Двигаясь ленивой, свободной походкой вразвалочку, он неторопливо мерил шагами гранитные плиты спуска. Его взгляд, прямой и абсолютно не скрываемый, двигался за идущим впереди украинцем, буквально впритык рассматривая его со спины с ног до головы и подмечая каждое движение плеч под тонкой тканью.       Славянин был слишком практичен, чтобы наряжаться в строгие костюмы или плотные рубашки в сорокаградусную болгарскую жару, от которой воздух над горизонтом ощутимо дрожал. На Украине был надет свободный, максимально комфортный комплект в «алоха-стиле» — просторные шорты и легкая рубашка из летящей ткани, которая едва касалась кожи при ходьбе. Единственной темной и явно лишней деталью в этом образе была черная плотная кепка. Сейчас, под палящим солнцем, она казалась непомерно тяжелой и душной.       Канада, в общем-то, оделся в похожем ключе, выбрав расслабленный пляжный вариант, разве что вместо шорт на нем были тонкие белые джинсы, а густые волосы он небрежно собрал в плотный пучок на затылке, спасая шею от зноя.       Они прошли приличное расстояние вдоль береговой линии, пока голоса отдыхающих у воды дипломатов и музыка из прибрежных баров не превратились в едва различимый, глухой гул. Вокруг остались только мерный шум волн Черного моря, шуршание мелкой гальки под подошвами и глухая стена зелени национального парка за спиной. Украина наконец остановился. Слегка сощурившись от слепящего солнца, он развернулся лицом к канадцу, шумно выдохнул скопившийся в легких душный воздух холла и скептически скрестил руки на груди.       — Слушай, Кан, — украинец окинул его долгим взглядом, в котором отчетливо читалось раздражение уставшего человека, у которого дома остались дела посерьезнее. — Давай без протоколов. Тебе эта клоунада вообще зачем сдалась?       Канада затормозил в паре сантиметров от него, вынуждая Украину слегка задрать голову из-за разницы в росте. На губах канадца заиграла едва заметная, ленивая полуухмылка.       — А что не так? — спокойно, чуть вкрадчиво отозвался он, глядя парню прямо в глаза. — По-моему, отличный повод сменить обстановку. Я в таких масштабных тусовках еще ни разу не светился.       — Перестань, — Украина сделал короткий шаг вперед, отчего расстояние между ними сократилось до опасного минимума, а голос стал тише и жестче. — Мы оба прекрасно знаем, как это работает. На сцену выйдут твои музыканты, а не ты. Тебе лично это еврошоу даром не сдалось, как и вся эта поездка в Болгарию.       — Отчасти, — тихо рассмеялся Канада, окончательно отпуская козырек его кепки, но даже не думая отступать назад. — папа действительно спал и видел, как я упаковываю чемоданы для его очередной скучной поездки. Но вообще-то… моя главная причина быть здесь — это ты. Естественно.       — Вот я так и знал, понимаешь? Так и знал! — украинец фыркнул, качая головой. — Мог бы хотя бы предупредить, Кан. Заранее.       — Ну… сюрприз, — канадец невинно улыбнулся, слегка приподняв плечи, и в этой улыбке не было ни капли раскаяния.       — Офигенный сюрприз, Кан, просто лучший, — Украина хмыкнул и, развернувшись обратно к морю, тяжело опёрся локтями о каменные перила смотровой площадки. Он уставился вдаль, туда, где на горизонте крошечными точками мелькали фигуры отдыхающих европейских стран. — Лучше бы ты мне в качестве сюрприза «Томагавки» прислал или те же «Таурусы», честное слово. Я бы обрадовался куда сильнее, чем этой душной папке с регламентом.       Канада тихо хмыкнул, сокращая расстояние и вставая рядом. Он тоже положил ладони на прохладный камень перил, перенимая его расслабленную позу.       — Кстати, о птичках, — Украина слегка повернул голову, кивая в сторону виднеющегося позади остекленного холла отеля. — Наш суровый Германия не так уж долго эти документы перепроверял. Стоило мне выйти, как он уже свернул всю свою канцелярию и целенаправленно пошел к своему поляку.       Канада от такой новости даже замер. Он округлил глаза и с искренним, диким удивлением уставился на славняина:       — Подожди… Они что, встречаются?       — Ну, тут только дебил не заметит очевидного, — Украина выразительно развел руками в стороны, искренне забавляясь неосведомленности канадца. — Ты посмотри на него, чистый терминатор порядка, а тут — ти диви! — сразу все свои архиважные государственные дела побросал. Нашлись же где-то друг для друга, два сапога пара.       Канада тихо рассмеялся, качая головой. Очередная порция европейских сплетен (которые он, вообще, не любил) явно подняла ему настроение, окончательно смыв остатки скуки.       — Ну, хоть за кого-то можно порадоваться, — хмыкнул он, лениво перебирая пальцами по шершавому, нагретому солнцем камню перил. — Кто бы мог подумать, что у вашей ходячей инструкции по безопасности есть личная жизнь.       Украина лишь коротко улыбнулся в ответ, продолжая щуриться на ослепительную лазурную даль. Морской бриз приятно освежал лицо, но июльское солнце припекало всё сильнее, заставляя воздух над пляжем ощутимо дрожать.       Канада медленно развернулся к нему всем корпусом. Его движение было плавным, неторопливым, полностью лишенным официоза. Не говоря ни слова, он мягко протянул руку вперед. Его загорелые пальцы аккуратно поддели козырек черной кепки Украины и плавным жестом потянули её вверх, полностью обнажая растрепавшиеся от ветра светлые волосы славянина.       Тот даже не шелохнулся. Не отпрянул, не попытался вернуть головной убор, лишь вопросительно повел бровью, искоса наблюдая за тем, как его вещь исчезает в чужих руках.       — Эй, солнце же, — лениво, почти сонно проворчал украинец, даже не делая попытки протянуть руку за кепкой.       — Потерпишь секунду, наставник, — с мягкой улыбкой отозвался Канада.       Он с явным интересом повертел чужую кепку в руках, рассматривая плотную ткань, а затем, ничуть не сомневаясь, натянул её на себя — прямо поверх своего небрежного пучка волос на затылке. Из-за прически кепка смешно накренилась набок, полностью ломая весь его привычный образ ухоженного и правильного представителя американского континента. Это выглядело до того просто и по-домашнему, что между ними мгновенно рухнули последние остатки дипломатических барьеров. Канада снова перевел взгляд на Украину. Теперь, когда лицо парня больше не скрывала плотная тень от козырька, оно казалось беззащитно открытым. В ярких лучах солнца были отчетливо видны и мелкие штрихи усталости у глаз, и золотистые искорки в зрачках, и едва заметная гордая линия подбородка.       Канада сделал еще один короткий шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние. Теперь они стояли у перил практически вплотную. В сорокаградусной жаре близость чужого тела ощущалась особенно остро, почти осязаемо. От канадца пахло тонким дорогим парфюмом, нагретой тканью белых джинсов и чистой свежестью, и этот шлейф полностью вытеснял для Украины тяжелый запах морской соли и водорослей.       Канада чуть наклонил голову, заставляя Украину смотреть на себя снизу вверх. Разделявшие их несчастные сантиметры казались ничтожными, но воздух между ними словно стал гуще, наполняясь глухим, вибрирующим напряжением.       — Так что, — тихо, с едва уловимым, интимным вызовом произнес канадец, не сводя глаз с чужих губ. — Займёмся чем-то более интересным?       Украина не отпрянул. Вместо этого он лишь сильнее уперся поясницей в каменное ограждение и упрямо сложил руки на груди, хотя дыхание против воли сделалось чуть глубже.       — И чем же, интересно? — славянин прищурился, стараясь вернуть голосу прежнюю скептическую строгость. — Это у тебя тут вагон свободного времени и путевка «все включено», а у меня дома дела стоят. Поиграться со мной решил, Кан?       Канада на секунду задержался, всматриваясь в его напускное недовольство. Тень от чужой кепки, сидевшей на канадце набекрень, забавно упала на его лоб. Он бросил быстрый взгляд по сторонам, оценивая пустынную дорожку вдоль скал, а затем его глаза понимающе потеплели. Он расслышал, как тихо, но предательски глухо дрогнул голос наставника после долгой и изнурительной дороги.       — Ладно тебе, не дуйся, — мягко отступил на полшага Канада, давая им обоим немного пространства, чтобы перевести дух. — Ты же с самой границы за рулем. Голодный небось, как волк. Давай зайдем в какую-нибудь кафешку здесь на побережье?       Украина мгновенно навострил уши. Его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнул чисто практический интерес. Какая уж тут романтика, когда желудок пуст, а евро в кармане нужно беречь.       — За чей счёт банкет? — деловито поинтересовался славянин, слегка подавшись вперед.       — За мой, естественно, — Канада снисходительно усмехнулся, уже зная, каков будет ответ. — Считай это официальным канадским гостеприимством.       — Ну, тогда пошли! — Украина сорвался с места так резко, что мелкая галька брызнула из-под его шлепанцев. Он буквально полетел вниз по тропинке в сторону виднеющихся в тени деревьев соломенных крыш прибрежного ресторанчика, оставив всякую субординацию позади.       — Эй! Подожди! — только и успел крикнуть опешивший канадец, на ходу придерживая рукой слетающую кепку, и со смехом бросился догонять своего стремительного «наставника».

***

      — Цены охреневшие просто! Оно-то может и понятно, курорт и сезон, все дела. Но за что тут восемь евро?! — возмущался украинец, приминая босыми ногами горячий, мягкий песок. — Восемь евро за три каких-то несчастных шарика! Нас нагло обобрали, Кан.       При всём своём бурном негодовании славянин с огромным удовольствием уплетал хрустящий рожок. Из всех возможных вариантов он выбрал сочный манговый вкус — манго он просто обожал, и этот тропический аромат сейчас канонично выбивался из болгарского колорита.       — Вполне нормальная цена для первой линии, — лениво отозвался Канада, расслабленно шагая рядом и то и дело прикладываясь к запотевшей банке слабоалкоголки.       — Мог бы и себе взять рожок, а не тянуть эту дрянь на жаре, — фыркнул Украина, косясь на банку в чужих пальцах.       — Да брось, я же не девочка, чтобы с мороженым гулять, — Канада мягко улыбнулся и одним заученным движением водрузил на переносицу стильные солнцезащитные очки, пряча за темными стеклами смешинки. Украина резко затормозил, едва не уронив свое манговое сокровище. Он круто развернулся к канадцу, сурово насупив брови и глядя на него снизу вверх с самым воинственным видом.       — Ты охренел там, что ли? — искренне возмутился украинец. — А я тогда, по-твоему, кто?!       Канада не выдержал и раскатисто, громко рассмеялся, отчего пара чаек на берегу испуганно взмыла в небо. Он примирительно поднял свободную руку ладонью вперед.       — Успокойся, ладно тебе, я шучу. Тебе идет.       — Алкоголь и сигареты твои — вот это реально херня, — ворчливо продолжил славянин, но шаг сбавил, продолжая идти в такт чужим шагам. — Нельзя эту гадость так часто употреблять. Для здоровья плохо, да и вообще — фу.       Они прошли еще немного, слушая, как ласковые волны Черного моря с тихим шорохом лижут берег. Украина аккуратно слизнул каплю тающего мангового крема с пальца, на секунду задумался, а затем искоса глянул на своего спутника.       — Слушай, Кан… Может, я тебе для проформы хоть что-то про это твое «Евровидение» расскажу? Ну, чтобы перед Германией чистым выйти. Или вообще про наши песни? Мой народ ведь певучий до невозможности, его только слушать и слушать! Ты бы знал, сколько у нас души в каждой строчке…       Канада притих, убирая банку от губ. Через темные стекла очков он внимательно смотрел на то, как увлеченно и внезапно тепло заговорил Украина о своем, родном, полностью забыв про глупые ценники и душную бюрократию.       — Я знаю, — мягко отозвался Канада, и его голос на секунду стал непривычно тихим. — Ты много раз пел мне, забыл? Но если говорить про «Евровидение», то всю эту сухую матчасть я и от папы могу выслушать. А в целом… ничего особенного. Я не то чтобы сильно этим интересуюсь. Деньги, конечно, выделяю — развитие культуры, престиж и всё такое. Но не думаю, что там есть что-то настолько сложное, чего я сам не смогу понять.       Украина скептически хмыкнул, слизывая очередную каплю тающего мангового крема.       — Ага. Тогда встает вполне логичный вопрос: на кой дрын я тебе здесь вообще сдался, умник? Франция, кстати, в курсе твоих культурных амбиций?       — Не знает, — Кан коротко мотнул головой, отчего накренившаяся черная кепка едва не слетела с его пучка. — Оттого-то я сейчас и с тобой. А отвечая на твой вопрос… я просто решил провести этот отпуск в твоей компании. Что, уже и отдохнуть вместе нельзя?       — Не-а, — с тяжелым, упрямым прицепом протянул славянин, выразительно качнув головой. — Меня вообще-то спрашивать надо. И предупреждать заранее. Так что учти, Кан: больше чем на день-два я здесь не задержусь. Даже если будешь очень сильно просить.       — Серьезно? Даже если я очень хорошо попрошу? — канадские губы тронула ленивая, обжигающая полуухмылка.       Он не стал дожидаться ответа. Сделав короткое, неуловимое движение, Канада зашел со спины и уверенно обхватил Украину за талию, без лишних церемоний притягивая его спиной к своей широкой груди. Нагретая солнцем ткань белых джинсов скользнула по чужому бедру, мгновенно стирая любые границы.       — Отпусти, слышишь? Я ведь и ударить нечаянно могу, — парень попытался инстинктивно дернуться, упираясь свободной ладонью в твердую, мускулистую грудь канадца. Второй рукой он отчаянно балансировал, стараясь не уронить окончательно поплывшее от зноя манговое мороженое.       — А мне не страшно, — Канада лишь тише рассмеялся прямо ему в макушку.       Одним скользящим движением он поднял солнцезащитные очки наверх, закрепляя их на волосах, и чуть сощурился от слепящих полуденных лучей. Прямо на бледной щеке украинца, совсем близко к уголку губ, красовалась крошечная, аппетитная капля оранжевого мороженого.       Канада медленно наклонился, замирая в паре миллиметров от чужой кожи. С этого ракурса славянин выглядел до боли, до щемящего чувства в груди мило. Слегка нахмуренный, застигнутый врасплох этой внезапной осязаемой близостью, удивленно-растерянный и очаровательно порозовевший от сорокаградусной болгарской жары. Синий и желтый цвета его кожи за эти дни заметно напитались солнцем, заиграли глубоким, сочным загаром и теперь рождали невероятно красивый, контрастный рисунок под золотистыми лучами. Этот живой, непокоренный контраст цветов манил сильнее, чем любой морской пейзаж вокруг них.       Воздух между их лицами казался настолько горячим, что смешивался с ароматом спелого манго и чистым, обжигающим дыханием Канады, готового вот-вот слизать эту несчастную каплю с чужой щеки. Он подался вперед и медленно, дразняще провел горячим кончиком языка по мягкой щеке украинца, аккуратно слизывая подтаявшую манговую сладость.       Украина от такой наглости вмиг отдернул ладонь от чужой груди и резко прижал её к вспыхнувшей коже. Краска стыда и возмущения мгновенно залила его лицо, делая сочный загар еще темнее и ярче.       — Ты обнаглел вообще?! — сначала вспыхнул и почти крикнул славянин, но тут же испуганно спохватился, сбавляя тон до яростного, прерывистого шепота и изо всех сил пытаясь отпихнуть от себя эту канадскую тушу. — Нас же увидеть могут! Дурак!       В подтверждение своих слов украинец начал затравленно мотать головой по сторонам, высматривая среди песчаных дюн чужие силуэты. Канада же от этой суматохи лишь бархатно, приглушенно рассмеялся, ничуть не смущенный отпором.       — Хватит ржать, Кан! Кому говорю, — ворчал Украина, тщетно пытаясь вернуть себе строгий вид.       — О, мне это определенно льстит, — канадец сощурил глаза, и в его голосе проскользнули откровенно довольные нотки. — То есть, единственное, что тебя сейчас по-настоящему волнует, — это чтобы нас никто не застукал? На сам факт того, что я сделал, ты уже согласен?       — Да иди ты к черту! — буркнул Украина, окончательно разворачиваясь к нему спиной, чтобы скрыть смущение. — И вообще… шагай теперь впереди меня. Живо.       — Боже, какой недотрога, — притворно вздохнул Канада, картинно закатив глаза, но послушно сделал два шага вперед, уступая приказу. — Но ты ведь не против… продолжить? Чуть позже.       Украина в ответ тоже закатил глаза и громко, раздраженно цокнул языком.       — Продолжить что? Микробы свои заграничные мне передавать? — он до сих пор ожесточенно тер ладонью пострадавшую щеку, словно пытался выжечь само воспоминание о чужом прикосновении. — К воде пойдем, мне умыться надо. Только давай двигай еще дальше по берегу, вообще подальше от всех этих стран!       — Ну надо же, как ты меня оскорбляешь, — Канада весело хмыкнул, оборачиваясь на ходу и задом наперед шагая по песку. — Думаешь, я заразный? У меня идеальная медицинская карта.       — Да ты та еще зараза, Кан, — беззлобно огрызнулся славянин, наконец-то выбрасывая пустой рожок из-под мороженого и ускоряя шаг вслед за белыми джинсами, которые вели его всё глубже за линию уединенных прибрежных скал.

***

      Они отошли так далеко, как только могли, — прочь от шумных европейских делегаций и пестрых пляжных ларьков. К счастью, этот кусок побережья был сугубо приватным, зарезервованным исключительно для отдыха стран, и такое безлюдье сейчас играло им на руку. Правда, это «хорошо» было больше для Канады. Если подумать, рисковал своей репутацией любимчика империи и республики в этой авантюре именно он, а вовсе не Украина.       От этого чувства несправедливости порой становилось невыносимо. Почему ему должно быть запрещено любить и хотеть? Только лишь из-за огромного расстояния между их континентами? Пффф! Океан — совершенно не помеха, когда внутри всё выжигает от одного только взгляда.       Пока они шагали сюда, Украина успел доесть свое мороженое, из-за чего канадец искренне расстроился. А как иначе? Наблюдать за тем, как славянин медленно, горячим языком облизывает манговый крем сверху и по бокам рожка, как сжимает его губами и как эти самые пухлые губы сочно краснеют от контраста с холодным десертом — это было сплошным удовольствием. Канада просто физически не мог отвести взгляда. А Украина, прекрасно замечая этот голодный, завороженный вид, лишь хитро щурил свои синие глазки и продолжал совершенно спокойно дразнить его каждым движением.       Дойдя до самой кромки воды, украинец без раздумий зашел по колено в ласковые волны Черного моря. Он зачерпнул ладонями чистую воду, умывая лицо и смывая с пальцев липкие, сладкие остатки сиропа. А затем, даже не оборачиваясь, резким движением стянул с себя тонкую алоха-рубашку и игриво швырнул ее назад, прямо в канадца:       — Лови!       И прежде чем тот успел хоть что-то ответить, славянин с разбегу нырнул в зеркальную гладь.       — Ух, водичка — как парное молоко! Советую тоже нырнуть, Кан, — блаженно простонал Украина, выныривая на поверхность и закидывая мокрую голову назад. Капли воды заблистали на его крепких плечах, стекая вниз по сине-желтой коже, которая под южным солнцем казалась еще ярче и контрастнее.       Канада медленно поймал брошенную ткань. Он бережно свернул свою и украинскую рубашки, укладывая их на сухой, нагретый песок у берега, и завороженно посмотрел на воду.       — Ты плаваешь хорошо, — подметил канадец, задерживая взгляд на уверенных, сильных движениях парня среди волн.       — В сорок третьем весь Днепр переплыл, — хмыкнул Украина с легкой гордостью и снова с головой ушел под воду, оставляя после себя лишь россыпь мелких пузырей.       — О Господи, — Канада комично закатил глаза, м принялся расстегивать джинсы.       В отличие от предусмотрительного украинца, который щеголял в легких шортах и прямо в них штурмовал волны, канадец утренних планов на купание вообще не строил. Плавки остались в чемодане, так что на нем красовались лишь классические темные боксеры от Calvin Klein, плотно облегающие бедра. Впрочем, какая теперь разница? На этом безлюдном клочке побережья условности окончательно потеряли всякий смысл.       Канада стянул джинсы, оставаясь наедине с теплым морским ветром, и продемонстрировал свое мощное, рельефное тело. Он регулярно и тяжело вкалывал в спортзале, но, в отличие от напитавшегося солнцем славянина, его кожа совершенно не знала загара. Цвета его флага ничуть не потемнели. Плотный, матово-белый тон канадского тела — за вычетом двух широких вертикальных красных полос и яркого кленового листа на лице — в лучах полуденного солнца буквально слепил глаза. Украина даже сощурился, завороженно разглядывая этот ослепительный, безупречный мрамор.       — Боже, сразу видно — не копал ты картошку на огороде, — беззлобно хмыкнул Украина, лениво покачиваясь на воде и глядя на эту белоснежную стать. — Не хочешь, кстати, помочь как-нибудь на досуге, покопать? Из нас, стран, работники куда выносливее людей будут.       — С большим удовольствием, — Канада раскатисто посмеялся, делая первый осторожный шаг по мокрому песку вглубь прибоя. — Только свободное окошко в графике найду и напишу официальную объяснительную своим министрам в Оттаву. Мол, так и так, занят важной аграрной интеграцией.       Канада заходил в воду медленно, замирая каждый раз, когда прохладная пена касалась бедер.       — Ну что ты плетешься так медленно? — Украина, как настоящая русалка, принялся плавать кругами вокруг канадца, поднимая вокруг него целые каскады прозрачных брызг. — Не к чему там привыкать, вода же чистый кипяток!       Канада лишь снисходительно улыбался, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но этот проказник не планировал останавливаться. Украина хитро прищурился и резко крутанулся в воде, прицельно послав плотную, холодную струю прямо на широкую спину и плечи канадца. Тот от неожиданности шумно выдохнул, и по его безупречно белому телу мгновенно побежали крупные, дразнящие мурашки.       — Ну хватит. Мне нужно привыкнуть, — недовольно, но с улыбкой проворчал Канада, пытаясь уклониться от очередного фонтана мелких капель.       — Ты что, девочка или неженка? — поддразнил его Украина, звонко рассмеявшись. Он ловко держался на воде, ни на секунду не прекращая свои русалочьи маневры. — Или ты, прямо как Франция, приехал сюда чисто на солнышке погреться и загар обновить?       Чтобы окончательно закрепить урок, украинец зачерпнул воду обеими ладонями из самой глубины и с силой выплеснул вперед целую волну. Плотный каскад брызг обрушился на канадца с головой, мгновенно превращая его аккуратный пучок волос на затылке в мокрый, тяжелый жгут. Вода крупными каплями покатилась по его лицу, очерчивая контуры кленового листа. Украина на секунду замер, виновато поджав нижнюю губу, чтобы сдержать новый приступ смеха, и мысленно выдал короткое: «Упс, кажется, переборщил».       Канада на мгновение замер и зажмурился, шумно сдувая каплю с кончика носа. А когда открыл глаза, в них уже не было прежней ленивой расслабленности.       Славянин, почуяв, что пахнет жареным, инстинктивно отгреб назад, стараясь держаться от греха подальше. Но Канада действовал молниеносно. Вместо того чтобы пуститься в банальную погоню, он плавно, без единого лишнего всплеска ушел под воду, скрывшись в темной морской глубине.              Украина растерялся. Он замер на месте, часто хлопая мокрыми ресницами и беспокойно оглядываясь по сторонам. Поднявшееся из-за полуденного солнца Черное море вдали от берега казалось почти черным, и сквозь эту толщу зеленовато-темной воды разглядеть массивный белый силуэт канадца было абсолютно невозможно. Прошла минута, затем пошла вторая, показавшаяся вечностью. Сердце Украины пропустило удар, в груди шевельнулось вполне реальное беспокойство — Днепр-то он переплывал, но море шуток не прощает. Он уже собирался набрать в легкие воздуха, чтобы нырнуть следом, как вдруг прямо на своих бедрах под водой почувствовал чужие, до безумия горячие ладони.       Украина даже пикнуть не успел. В ту же секунду толща воды перед ним с шумом взорвалась миллионами сверкающих брызг.       Канада вынырнул прямо к его лицу — так близко, что их носы едва не соприкоснулись, а горячее, прерывистое дыхание канадца обожгло мокрые губы славянина. Мощные, сильные руки мгновенно сомкнулись на талии Украины, намертво запечатывая его в тисках канадских объятий. Контраст был просто оглушительным: прохладное море вокруг и это колоссальное, обжигающее тепло чужого, рельефного тела, которое теперь надежно удерживало его на плаву, не давая ни единого шанса на побег.       — Попался, наставник, — хрипло, с торжествующей полуухмылкой выдохнул Канада, пока вода крупными струями стекала с его намокших волос прямо на грудь Украины.       Славянин на секунду опешил от такой внезапности. Он резко вскинул голову вверх, упираясь взглядом в лицо канадца, который своей широкой фигурой сейчас буквально загораживал от него палящее полуденное солнце.       — Надо же, как ты сейчас мило и беззащитно выглядишь, — бархатно улыбнулся Канада, продвигаясь к нему еще ближе. Точнее — ниже, ведь горизонтально сближаться было уже просто некуда: их мокрые тела и так были плотно прижаты друг к другу.       Его мощные ладони уверенно скользнули по талии парня под водой, фиксируя его положение, а вторая рука надежно легла на лопатки, придерживая за спину и плечо. Надо сказать, что глубина здесь была ощутимой: если украинцу подкатывающие волны доходили как раз до груди, то высокому Канаде — едва доставали до торса. Из-за этого парням приходилось ловить общий баланс, и их ноги в воде то и дело переплетались, мягко, скользяще дотрагиваясь друг до друга при каждом движении.       — Сам ты беззащитный! — хмыкнул украинец, упрямо упершись ладонями в твердую, ослепительно белую грудь канадца, хотя попыток вырваться больше не предпринимал. — Просто это было неожиданно. Признаю, плаваешь ты тоже неплохо.       — Не то чтобы я прямо плаваю… но задерживать дыхание под водой точно умею надолго, — тихо ответил Кан, чуть свесив голову набок и не отрывая взгляда от Украины.       В пылу их водной потасовки резинка незаметно слетела с его головы, и теперь тяжелые, кудрявые мокрые волосы свободно упали до самых плеч, облепив шею и делая его образ чертовски растрепанным и притягательным.       — Знаешь, я ведь сейчас могу тебя так здорово пихнуть, что ты обратно к самому берегу улетишь, — весьма резонно и с легким вызовом заметил славянин, чувствуя, как от чужих рук по телу, несмотря на теплую воду, расходятся покалывающие разряды.       — Знаю, — Канада наклонился еще ближе, так что капли с его кудрей упали прямо на ключицы наставника. — Но тебе ведь нравится чувствовать мое тепло? И то, как сильно я тебя удерживаю, м-м?       Канадец медленно опустил потемневший взгляд ниже, бесстыдно рассматривая чужие губы, все еще пухлые и сочные после сладкого мангового мороженого.       По правде говоря, скрывать что-либо под прозрачной толщей воды Черного моря было уже невозможно. Украина отчетливо чувствовал кожей далеко не только переплетение чужих бедер. Судя по настойчивому, твердому давлению сквозь мокрую ткань боксеров, Канада превосходил украинца не только по росту своего тела. Это осязаемое, горячее доказательство чужого желания мгновенно выбило из легких славянина остатки воздуха, заставляя его сердце пуститься вскачь.       Канада больше не стал тратить драгоценные секунды на пустые разговоры. Ловко поймав момент, когда Украина судорожно вздохнул от переполнявшего его волнения, канадец подался вперед и наконец накрыл его пухлые, сладкие от манго губы глубоким, влажным поцелуем.       Славянин тихо, приглушенно охнул прямо в чужой рот, но отстраниться даже не подумал. Напротив — его ладони, секунду назад упиравшиеся в чужую грудь, сами собой скользнули выше, судорожно переплетаясь пальцами в мокрых, тяжелых кудрях Канады на затылке. Поцелуй вышел тягучим, горячим и до безумия пьянящим; они жадно делились друг с другом дыханием под мерный, убаюкивающий шум набегающих волн моря. Украина полностью отдался этому моменту, его пальцы крепко запутались в мокрых кудрях канадца, притягивая его еще ближе, словно пытаясь раствориться в этом внезапном, обжигающем тепле. Канада отвечал уверенно, ведя ладонью по мокрой спине славянина, и уже готов был опустить руку ниже, к резинке его шорт, как вдруг...       Украина резко, но невероятно плавно перехватил инициативу. Он мягко, дразняще прикусил нижнюю губу Канады напоследок, заставляя того шумно выдохнуть, и в то же мгновение ловко выскользнул из его крепких объятий, словно гибкая морская рыбка.       Отплыв на пару метров, украинец задорно вскинул голову. Мокрые синие волосы облепили его лоб, а на губах играла та самая хитрая, победная улыбка, которая так сводила канадца с ума. Желто-горячая кожа соблазнительно блестела на солнце, покрытая миллионами мелких капель.       Украина вызывающе закинул руки за голову, удерживаясь на воде одними ногами, и заговорщически подмигнул опешившему парню.       — Знаешь, Кан, — звонко, с явным превосходством крикнул он, задорно щуря синие глаза. — Интеграция интеграцией, но канадскому вещанию еще явно не хватает скорости. Если действительно хочешь меня — сначала поймай!       И прежде чем Канада успел прийти в себя и сделать хотя бы шаг в его сторону, Украина круто развернулся, подняв за собой целый шлейф сверкающих брызг, и стремительно поплыл вдоль скал, увлекая канадца за собой всё дальше вглубь.       Канада лишь на секунду замер, слизывая с губ солоноватый привкус моря вперемешку с остатками мангового сиропа. В его глазах вспыхнул такой откровенный, азартный огонь, что воздух вокруг, казалось, раскалился еще сильнее. Ловя этот вызов, он сорвал с себя намокшую кепку украинца, бросил её в сторону берега и мощными, широкими гребнями бросился в погоню за своей непокорной русалкой.       Украина плыл легко и размашисто, рассекая прозрачные волны уверенными, отточенными движениями. Он то и дело оборачивался, бросая короткие взгляды назад, и безудержимо, задорно смеялся. Этот звонкий смех эхом разносился над пустынным черноморским побережьем. В этот момент, вдали от бесконечных политических драм, душных отчетов Германии и навязчивой опеки старых империй, славянин ощущал настоящий, чистый вкус свободы, полета и абсолютной независимости. Море дарило ему ту самую легкость, которую у него так долго отбирали на суше.       Канада честно пытался угнаться за этой юркой, неуловимой русалкой. Обладая мощным торсом и длинными руками, он загребал воду широкими, сильными гребками, оставляя за собой пенистый след. Но там, где канадец брал чистой силой и массой, Украина выигрывал за счет феноменальной маневренности. Славянин закладывал крутые, непредсказуемые виражи, то уходя чуть глубже, то резко меняя траекторию прямо перед носом преследователя, заставляя Канаду тяжело дышать от азарта и впустую тратить силы на резкие развороты. Вволю назлорадствовавшись, Украина наконец взял курс на берег. Он плавно вошел на мелководье, где волны едва перекатывались через золотистый песок, и с тихим, блаженным вздохом опустился на спину. Парни оказались на абсолютно закрытом, зажатом между высокими скалами пятачке пляжа. Украинец лег в полосе прибоя, расслабленно опустив локти на мокрый, податливый песок и слегка вздымая частой, прерывистой грудью от быстрой погони.       Канада вырос над ним буквально через пару минут. Мокрый, растрепанный, с тяжело вздымающимися широкими плечами — он тоже знатно выдохся, пытаясь настичь своего шустрого наставника. Не теряя ни секунды, канадец с ходу подался вперед, накрывая разгоряченное тело Украины своим собственным. Он тяжело уперся ладонями в мокрый песок по обе стороны от чужих локтей, надежно фиксируя славянина под собой и нависая над ним непреодолимой, горячей скалой. С его мокрых кудрей на грудь Украины закапала прохладная морская вода, заставляя сине-желтую кожу покрыться мелкими мурашками.       — Ну ты и улитка, конечно, — победно улыбнулся украинец, совершенно не смущенный такой близостью.       Он смотрел на канадца снизу вверх с легким, дразнящим прищуром, пока его ноги под водой все так же плавно и лениво покачивались в такт набегающим волнам, то и дело скользя по бедрам Канады.       — А что же ты сам тогда остановился? — с такой же хитрой, знающей ухмылкой парировал Канада.       Его мощная грудь тяжело и часто вздымалась, едва не касаясь чужого тела, а по рельефным мышцам пресса крупными каплями стекала морская вода. В его глазах горело явное понимание того, что украинец у берега оказалась вовсе не потому, что у него кончились силы.       — Ой, не придумывай, — Украина коротко мотнул головой, отчего мокрые светлые пряди мазнули по лбу.       Он больше не собирался бегать. Одним плавным, тягучим движением славянин уверенно обвил ногами торс канадца под водой, а руками крепко обхватил его за шею, утягивая за собой вниз. Он полностью лег спиной на влажный, ласкаемый прибоем песок, увлекая Канаду на себя.       — Просто я тоже тебя хочу, Кан, — тихо, но совершенно прямо признался украинец, глядя на него снизу вверх потемневшими синими глазами. — А ты у меня такой медленный, что я просто задолбался ждать, пока ты меня наконец догонишь. Пришлось поддаться.       Канада от такой дерзости низко, гортанно рыкнул, и этот звук вибрацией отозвался прямо в груди Украины.       — И как же мне теперь тебя наградить за это твое… «первое место» по плаванию? — канадец опускался всё ниже, дразняще сокращая расстояние и не сводя потемневшего взгляда с пухлых, влажных губ наставника.       — На «Евровидении» попытайся меня победить, — славянин соблазнительно улыбнулся.       В это дерзкое «попытайся» он вложил всю свою вековую гордость и вокальный гений, всем своим видом показывая: «Хрен ты меня перепоешь, новичок». Но вопреки своей колючей гордости, Украина сам не выдержал — подался чуть вверх, навстречу мокрым, манящим губам канадца.       — Да к черту это «Евровидение», — уже у самых его губ, обжигая их горячим дыханием, прошептал Канада.       И они наконец снова впились в поцелуй друг друга. В этот раз в нем не было прошлой нерешительности — только накопленный за день голод, соленый вкус Черного моря на двоих и бешено стучащие в один ритм сердца.       Руки Канады под водой крепко сжали бедра Украины, отчего славянин томно, с глубоким горловым звуком простонал прямо в губы канадца, на секунду приоткрывая затуманенные глаза.       Горячие ладони Канады приятно, по-хозяйски начали блуждать по телу, скользя то на суше, то под водой. В воде ощущения вообще были совсем другими: линии тела казались плавнее, прикосновения — более скользящими, почти невесомыми, немного щекотными, но невероятно, до дрожи теплыми. Каждый нажим больших пальцев канадца на чувствительную кожу заставлял Украину вздрагивать под мягкими волнами.       Поцелуй плавно переходил в мокрый, тягучий, с влажными чмокающими звуками, а через мгновение — в глубокий, откровенный французский. Канадец целовался просто невероятно умело, полностью перехватывая инициативу, и славянин был уверен, что готов вот так, без остановки, с утра до самого вечера сминать эти губы. По правде говоря, они у канадца были тонкими и узкими, вовсе не такими пухлыми, как у него самого, но на редкость горячими, что дарило невероятное наслаждение.       Во рту Украина отчетливо ощущал немного неприятный для себя, но терпкий алкогольный привкус вперемешку с тропическими фруктами от той слабоалкоголки, которую Кан пил на берегу. Канада же, напротив, жадно впивался в язык партнера, ловя сочные остатки сладкого манго.       Они наконец оторвались друг от друга, тяжело и прерывисто дыша, ловя ртом раскаленный воздух. Именно в этот момент Канада зафиксировал свои ладони: одну уверенно оставил на мокрой спине, прижимая парня к песку, а вторую спрятал глубоко под водой, накрывая бедро Украины.       — Можно? — прижавшись к лбу украинца, хрипло прошептал Канада, прерывисто дыша и вглядываясь в саму глубину чужих синих глаз.       — Ну-ужно, — нарочито слащаво, протяжно выдохнул украинец, приоткрывая губы.       В его бархатном голосе и затуманенном взгляде сейчас читалось такое абсолютное, глубинное расслабление и полное спокойствие, которое уже очень давно мечтали увидеть многие окружающие его европейские страны. Но эту непозволительную роскошь, этот чистый, мирный взгляд всегда получал только один-единственный человек — Канада.       Правда, въевшаяся в подкорку привычка всё равно взяла своё: славянин на секунду скосил испуганный взгляд в сторону, затравленно проверяя, точно ли на этих диких скалах никого нет поблизости и никто их не увидит.       Канадец мягко, но настойчиво перехватил его подбородок, возвращая лицо парня к себе и заставляя смотреть только на него.       — Не переживай, не увидят, — тихо пообещал Кан, и в его глазах блеснул знакомый уверенный огонек. — А если что… я просто утащу тебя обратно на глубину.       — Угрожаешь? — сладко выдохнул славянин, окончательно обмякая в его руках и послушно расслабляясь всем телом.       — Предупреждаю.       Канада медленно опустил потемневший взгляд ниже. Его сильная ладонь, до этого покоившаяся на бедре, скользнула под воду. Ловким, заученным движением он зацепил край свободных шорт Украины, которые в воде смешно надулись, превратившись в своеобразный парашют, и одним сильным рывком стянул их вниз, бесцеремонно забросив куда-то на сухой песок.       На славянине, однако, остался еще один слой одежды — тонкие боксеры сочного желтого цвета. Намокшая ткань настолько идеально слилась с загорелой кожей нижней половины его флага, что канадец в первый миг даже растерялся, решив, что парень под шортами был совсем голым.       Осознав свою глупую ошибку, Канада не выдержал. Он уткнулся лбом прямо в мокрое плечо украинца и глухо, раскатисто рассмеялся, содрогаясь всем телом.       — Что? Что такое, Кан? — прижмурился от яркого луча солнца украинец, недоуменно хлопая ресницами и пытаясь приподнять голову канадца за подбородок. — Чего ты ржешь опять?       — Ничего… — отсмеявшись, канадец снова плавно приподнялся над ним, заставляя славянина затаить дыхание от того, с какой безграничной, щемящей нежностью Кан на него смотрел. — Люблю тебя.       У Украины внутри всё перевернулось от этих слов, а Канада уже снова накрыл его пухлые, докрасна зацелованные и горячие губы новым, собственническим поцелуем. Его большие ладони медленно, обжигающе скользнули от рельефного торса вниз, к бедрам, безошибочно поддевая пальцами резинку желтых боксеров и так же ловко избавляя славянина от последней преграды.       Интимное место украинца опалил небольшой холод и чувство щекотки от накатившей морской волны, из-за чего он инстинктивно сжал ноги, приглушенно промычав прямо в губы канадца.       — Нормально? — тихо, с заботой спросил канадец прямо в губы, чуть отстраняясь и заглядывая в чужое лицо.       — Сейчас узнаешь, — слащаво протянул славянин, весело прищурившись.       Он резко расцепил руки на шее канадца, скользнул ладонями ниже по его мокрой спине и уверенно ухватился за резинку черных боксеров, одним сильным движением стягивая их вниз.       Поскольку Канада находился чуть выше, его обнажившуюся кожу мгновенно опалил более осязаемый, резкий холод от свежего морского ветра — после теплой воды телу нужно было заново привыкать к температуре воздуха на суше.       — Боже, хоть предупреждай! — судорожно выдохнул канадец, у которого от неожиданного контраста перехватило дыхание. — Эй, эй, стой, не кидай далеко!..       Но не успел Кан договорить, как украинец с самым невозмутимым видом замахнулся и закинул его фирменное нижнее белье куда-то далеко на сухой песок, вслед за своими вещами. Славянин снова развел руками и забавно издал губами «упс», посмотрев на канадца такими невинными, ангельскими глазками, в которых так и читалось: «Только не кричи на меня, ладно?»       Впрочем, им обоим было совершенно ясно, что никакой гнев Канады украинцу точно уж не был страшен. Канадец лишь покачал головой, восхищенно и обреченно разглядывая эту невозможную, хитрую русалку под собой.       Украина, бесстыдно пользуясь моментом, перевел свой взгляд ниже, на самое интересное место, и на секунду даже округлил свои синие глаза от удивления.       — Ничего себе… Ты у папы, конечно, большой вырос, — потрясенно промолвил Украина, не сдержав нервного смешка. — Я думал, от морской прохлады у всех меньше становится, а ты, смотрю, исключение.       Член Канады уже находился в уверенном полувозбужденном состоянии — тяжелый, наливающийся горячей кровью, он матово поблескивал от капель воды и недвусмысленно упирался в загар на бедре славянина. Контраст между ослепительно белой кожей канадца в этой интимной зоне и сочным желтым телом Украины выглядел невероятно порочно и красиво.       — Для тебя стараюсь, наставник, — хрипло отозвался Канада, и его голос заметно сел.       Дерзкие слова Украины подействовали на него получше любого допинга: член канадца дрогнул и на глазах стал еще крупнее и тверже, натягивая кожу. Канада подался чуть вперед, заставляя их обнаженные пахи соприкоснуться. Ощущение этой горячей, живой плоти без каких-либо преград между ними заставило Украину судорожно втянуть воздух сквозь зуби.       Славянин инстинктивно подался назад, глубже вжимаясь спиной в мокрый песок, но Канада не дал ему сбежать. Его большая ладонь скользнула вниз, уверенно ложась прямо на основание украинского члена, а затем его пальцы мягко, но настойчиво коснулись бедер Украины, разводя их еще шире в стороны.       — Ну так что, — Канада наклонился к самому уху украинца, обжигая его прерывистым дыханием и заставляя парня сладко зажмуриться. — Продолжишь рассматривать или поможешь мне согреться окончательно?       Украина хмыкнул, но отводить взгляд уже и не думал. Мужское эго и природный азарт мгновенно взяли верх над секундным замешательством. Вместо того чтобы послушно раздвинуть бедра, он хитро прищурился, уперся ладонями в плечи Канады и мягко, но настойчиво подтолкнул его назад, заставляя канадца сесть на колени прямо в полосе прибоя.       — Смотреть я могу сколько угодно, Кан, — протянул славянин, плавно приподнимаясь на локтях, а затем и вовсе переходя на колени прямо перед ним. Вода мягко омывала их бедра, а солнце пекло так, что мокрая кожа блестела, словно глянцевая. — Но раз уж я твой наставник, давай проверим, на что ты способен.       Не дожидаясь ответа, Украина скользнул ладонью вниз, по ослепительно белому бедру канадца, и уверенно обхватил пальцами его член у самого основания. Кожа была горячей, гладкой, а под ней отчетливо билась крупная пульсирующая жилка. От этого простого тактильного контакта Канада судорожно выдохнул, его пальцы намертво впились в мокрый песок, а член в чужой ладони заметно дернулся, наливаясь окончательной, звенящей твердостью и прибавляя в размерах. Украина медленно подался вперед. Его синие мокрые волосы скользнули по груди Канады, а пухлые, сочные губы остановились в миллиметре от багровой, уже влажной от смазки головки. Славянин мазнул по ней кончиком горячего языка, собирая каплю, и канадец над его головой хрипло, надсадно застонал, выгибаясь навстречу.       Украина аккуратно, дразняще раскрыл рот, принимая в себя плотную плоть. Сначала только головку, бережно обводя ее языком, прижимаясь к уздечке и заставляя Канаду буквально плавиться от удовольствия. Канадец попытался было запустить пальцы в чужие волосы, чтобы задать нужный, глубокий темп, но Украина строго перехватил его запястье, фиксируя на песке. Он сам контролировал процесс.       Славянин подался чуть глубже, сминая член горячими щеками и скользя губами по гладкому стволу вверх и вниз. Влажные, чмокающие звуки минета смешивались с ленивым рокотом моря. Горло приятно обжигало чужим теплом, а канадские пальцы на песке судорожно сжимались, вырывая гальку с корнем. Канада был на пределе, его дыхание превратилось в рваный, прерывистый сип, а торс покрылся крупными каплями пота.       Понимая, что еще немного — и канадец кончит прямо ему в рот, Украина проявил истинную заговорщическую хитрость. Он плавно, со скользящим звуком выпустил член из мокрого плена, напоследок дразняще лизнув самую макушку.       — Эй… ты чего? — почти умоляюще выдохнул дезориентированный Канада, чьи глаза затуманились от дикого наслаждения. Его член, полностью возбужденный и тяжелый отчаянно пульсировал в воздухе.       — Сказал же — до конца не будет, пока не заслужишь, — Украина сыто, кошачьим жестом облизал свои блестящие губы и соблазнительно улыбнулся. — Самое сладкое оставим на финал, Кан. Теперь твоя очередь работать.       Канада ещё несколько секунд просто хрипло, рвано дышал, пытаясь совладать с бешено стучащим сердцем и прийти в себя после такой дразнящей выходки. Его член отчаянно пульсировал от близости и незавершённого удовольствия, а в затуманенных глазах горело такое сильное, неоновое желание, что Украина невольно сглотнул, чувствуя, как по его собственному телу пробежала ответная горячая волна.       — Ну ладно, наставник... — низким, совсем севшим голосом выдохнул Канада, и на его губах снова промелькнула та самая знающая, ленивая ухмылка. — Твоя взяла. Посмотрим, как ты запоешь, когда правила игры буду устанавливать я.       — Попробуй, — дерзко выдохнул украинец, но договорить не успел.       Канадец подался вперед, мягко, но весомо толкнув его в плечи и вынуждая снова лечь спиной на влажный песок мелководья. Набегающие волны Черного моря тут же ласково облизали их обнаженные тела, создавая вокруг них убаюкивающий, прохладный кокон. Канада устроился точно между бедер славянина. Его мощный, широкоплечий торс навис сверху, надежно укрывая парня от слишком яркого солнца. Его руки скользнули под воду, и именно там, в жидкой, зыбкой среде, все тактильные ощущения мгновенно изменились, став совершенно другими — невесомыми, текучими и до безумия чувственными. Большие, горячие ладони канадца легли на внутреннюю сторону бедер Украины. Под водой прикосновения ощущались обманчиво мягко, скользяще, словно кожа едва касалась кожи, но это глубинное тепло прошивало славянина до самого позвоночника.       — Кан… — тихо, с придыханием позвал Украина, когда канадские пальцы медленно, дразняще повели по его бедрам вверх, заставляя пошире развести ноги. Вода вокруг приятно сопротивлялась их движениям, создавая мягкое, щекотное давление на чувствительную кожу.       — Тихо, — прошептал Канада, на секунду прильнув к его губам коротким, влажным поцелуем, делясь своим горячим дыханием. — Доверься мне. Вода теплая, тебе будет хорошо.       Ладонь канадца скользнула к самому интимному месту украинца, и славянин томно выдохнул, закидывая голову назад на мокрый песок и подставляя шею морскому ветру. В воде пальцы Канады двигались с потрясающей, плавной грацией. Морская влага работала как идеальная, естественная смазка, полностью убирая любое лишнее трение или дискомфорт. Длинные, сильные пальцы канадца аккуратно коснулись самого входа, исследуя его, и Украина инстинктивно вздрогнул, сильнее сжимая пальцами плечи парня.       — Ты такой горячий внутри, — хрипло прошептал Канада, когда его первый палец медленно, со скользящим звуком зашел внутрь.       Украина тихо, рвано застонал прямо в морской простор, крепко зажмурив глаза. Ощущения под водой были невероятно странными, но сводящими с ума: внутри него разливалось концентрированное, обжигающее тепло канадского пальца, в то время как снаружи прохладные набегающие волны то и дело омывали их бедра, создавая сумасшедший контраст температур. Морская вода проникала следом за движением руки, делая каждое растягивающее, круговое движение внутри потрясающе гладким и невесомым.       — Кан, пожалуйста… — прерывисто прошептал украинец, приоткрывая потемневшие синие глаза. — Перестань издеваться.       — Я не издеваюсь, я учусь у лучшего, — тихо усмехнулся Канада, смакуя каждую секунду.       Он не торопился. Аккуратно добавив второй палец, он начал медленно разводить и подготавливать славянина к большему, совершая мягкие толчки внутри. Украина под ним уже буквально плавился. Его грудь высоко вздымалась, а сине-желтый загар на лице покрылся густым, соблазнительным румянцем. Прибой ритмично покачивал их бедра, и славянину казалось, что он медленно тонет в этом бесконечном, сладком омуте чужих ласк. Он судорожно выгнулся навстречу канадской руке, безмолвно умоляя прекратить эту сладкую пытку и перейти к главному. Внутри него всё сжималось вокруг канадских пальцев, требуя гораздо большего, плотного объема.       Канада добавил третий палец, делая глубокое, растягивающее движение. Украина громко всхлипнул, его пальцы судорожно впились в рельефные плечи канадца, оставляя на белой коже красные следы.       — Ну что, Украина, — Канада чуть отстранился, тяжело дыша и глядя сверху вниз на то, как сладостно и податливо выглядит его куратор в полосе прибоя. Его собственный член уже нетерпеливо толкался в бедро Украины. — Думаю, ты официально готов к финалу нашего урока. Примешь мой главный балл?              Украина в ответ лишь потянул его за шею на себя, шумно выдыхая прямо в чужие губы:       — Заткнись уже, Кан… и делай.       Канада больше не произнес ни слова. Он аккуратно вывел пальцы из податливого, горячего нутра славянина, заставляя того разочарованно и рвано выдохнуть. Но это расставание длилось всего секунду.       Канадец перехватил Украину под бедра, приподнимая его повыше и заставляя еще крепче обвить ногами свой торс. Удерживая славянина в таком положении, Канада потянул его на себя и аккуратно притерся налитой головкой своего крупного члена к самому входу. Украина инстинктивно сжался, его пальцы судорожно впились в плечи канадца, а дыхание мгновенно замерло.       — Расслабься, солнце… — хрипло, почти до неузнаваемости севшим голосом прошептал Канада прямо в мокрые губы наставника, делясь с ним последними крохами кислорода.       Канада подался вперед. Медленно, плавно, с колоссальным нажимом он начал входить внутрь, сантиметр за сантиметром заполняя Украину своей обжигающей, тяжелой плотью.       Славянин громко, навзрыд вскрикнул прямо в чужой рот, когда канадский член вошел наполовину. Ощущения были просто оглушительными. Морская вода, скользившая между их телами, помогала плоти двигаться невероятно гладко, но колоссальный объем канадца растягивал изнутри до предела, выжигая все мысли из головы. Украина судорожно выгнулся в пояснице, его желтая кожа натянулась на ребрах, а на глазах выступили невольные слезы от того, насколько это было остро, плотно и горячо.       — Кан… Боже, Кан… — прерывисто стонал украинец, беспомощно мотая головой по мокрому песку, пока набегающая волна моря с тихим рокотом омывала его поясницу, даря спасительную прохладу снаружи.       Канада замер на пару секунд, давая им обоим привыкнуть. Его собственный пресс ходил ходуном от тяжелого дыхания, а на висках проступили крупные капли пота. Видеть, как его собственная ослепительно белая плоть полностью исчезает внутри яркого, загорелого тела Украины, было самым постыдным и прекрасным зрелищем в его жизни.       Не выдержав, Канада сделал короткий, пробный толчок, уходя вглубь до самого основания. Украина томно и громко застонал, полностью теряя контроль над собой. Стенки его нутра плотно, судорожно обхватили чужой член, упирающийся прямо в самую чувствительную точку. Поняв, что славянин принял его полностью, Канада начал двигаться. Сначала медленно, со скользящим, влажным звуком выходя почти до конца и снова толкаясь внутрь, а затем всё быстрее и увереннее. Физика воды создавала удивительный эффект: каждый толчок канадца ощущался мягким и плавным снаружи, но внутри это было мощное, сокрушительное движение, от которого у Украины подкашивались руки.       Темп внутри скрытой бухты Золотых Песков стремительно рос, подчиняясь уже не правилам приличия, а первобытному ритму прибоя. Вода вокруг парней пенилась от их резких, рваных движений, смывая песчинки с разгоряченной кожи.       Канада толкался мощно, глубоко, с каждым разом заходя всё увереннее и заставляя Украину шумно, прерывисто вскрикивать на каждом толчке. Влажные, шлепающие звуки сталкивающихся тел под водой смешивались с ленивым рокотом моря.       — Кан... м-мм... помедленнее, зараза такая! — сквозь зубы выстонал Украина, судорожно цепляясь пальцами за мокрые плечи канадца и оставляя на его ослепительно белой коже яркие красные полосы. — Я тебе... не спортивный снаряд!       Канада хрипло, гортанно рассмеялся прямо ему в шею, но темп сбавлять даже не подумал. Напротив, он перехватил славянина под бедра еще крепче, приподнимая над водой и уходя внутрь до самого основания, выбивая из наставника звонкий, протяжный стон.       — Ты сам просил... не быть неженкой, — тяжело дыша, пробасил канадец. Его кудрявые мокрые волосы хлестали по лицу, а в потемневшем взгляде горело чистейшее, триумфальное обожание. — Как тебе... такая скорость интеграции, а? Нормально баллы выставляю?       — Скотина... двенадцать баллов, господи! — Украина закинул голову назад, полностью ломаясь в пояснице от очередной сокрушительной волны удовольствия, попавшей точно в цель. Ему казалось, что из-за сорокаградусной жары и этого сумасшедшего внутреннего трения он сейчас просто сгорит заживо.       Стенки его нутра пульсировали, судорожно сжимаясь вокруг тяжелого канадского члена при каждом движении, что доводило Канаду до абсолютного безумия. Белоснежный торс канадца покрылся крупными каплями пота, которые смешивались с морской солью. Он видел, как сильно и сладко плавится под ним этот обычно гордый, колючий и непокорный славянин, и это осознание выжигало остатки самоконтроля.       — Посмотри на меня, — хрипло потребовал Канада, переплетая свои пальцы с пальцами Украины и прижимая его руки к мокрому песку по бокам. — Смотри.       Украина с трудом приоткрыл затуманенные, влажные синие глаза. Перед ним было лицо канадца — раскрасневшееся, с тяжелым дыханием, безумно красивое в лучах полуденного солнца. Контраст их флагов и тел на этом пустынном пляже выглядел до предела интимно.       — Люблю тебя... — выдохнул Канада прямо в его губы, перед тем как снова впиться в них жадным, пьяным поцелуем, заглушая очередной громкий всхлип славянина.       Канада пошел на финальный, самый быстрый и глубокий круг, полностью отдаваясь пьянящему ритму. Сладостное напряжение в паху у обоих стягивалось в тугой, звенящий узел, и до пика оставались считанные мгновения.       Понимая, что на мелководье им уже не хватает глубины для финального толчка, канадец резко и крепко, до побеления пальцев сжал бедра славянина и одним мощным, рывковым движением подхватил его на руки, вместе с ним уходя глубже в море.       Украина от такой неожиданной смены позиций испуганно ойкнул. Потеряв опору под спиной, он инстинктивно, мертвой хваткой обвил ногами рельефный пресс и торс канадца под водой, а руками судорожно вцепился в его шею. Прохладная глубина моря мгновенно сомкнулась вокруг их бедер, даря резкий, контрастный всплеск адреналина.       Канада зашел по самую грудь в воду, удерживая драгоценную ношу на весу. Член внутри податливого нутра славянина от этих маневров сместился, заходя под совершенно другим, невероятно глубоким углом. Украина громко, со всхлипом застонал прямо в канадское плечо, кусая белую кожу, чтобы не закричать на весь пляж.       — Кан... Боже, Кан, быстрее! — умоляюще прошептал украинец, полностью теряя связь с реальностью.       Канада и сам был на пределе. Удерживая парня в воде, он сделал несколько последних, сокрушительных и быстрых толчков, выжимая из них двоих остатки сил. Внутренние мышцы Украины судорожно, непрерывно сжались вокруг канадской плоти, запуская необратимую цепную реакцию.       Славянин громко выкрикнул имя канадца, содрогаясь всем телом в мощной вспышке оргазма — его собственное излияние белыми нитями растворилось в соленой морской воде. В ту же секунду Канада с хриплым, диким рыком кончил глубоко внутрь него, изливаясь горячими, густыми толчками.       Они еще долго стояли так посреди брызг и шума набегающих волн, тяжело дыша друг другу в шею и качаясь на воде, пока их бешеные сердца медленно возвращались к привычному ритму в этом затерянном, надежно скрытом от всей Европы раю Золотых Песков.

***

Эпилог(?)       Солнце уже медленно катилось к горизонту, окрашивая небо над «Золотыми Песками» в мягкие персиковые и золотистые тона. Жара наконец-то спала, уступая место приятной вечерней прохолоде.       — Боже, ну вот зачем ты мои боксеры так далеко закинул? Я же твои так далеко не кидал, — бубнил явно недовольный Канада.       Он всё еще был абсолютно голым, если не считать рубашки и мокрой черной кепки Украины, которая забавно сидела поверх его растрепавшегося пучка волос, и теперь обреченно бродил среди прибрежных скал и кустов, пытаясь собрать раскиданные в запале страсти вещи.       — Тиха там, — лениво отозвался славянин, даже не шелохнувшись. — Так возмущаешься, что сейчас сюда вся Европа сбежится на твой крик.       Украина блаженно лежал на животе прямо на теплом, сухом песке. На нем была накинута лишь его легкая алоха-рубашка, которая едва прикрывала загорелые ягодицы, и он с откровенным удовольствием наблюдал за хаотичными поисками канадца.       — Ты как раз всё равно ходишь туда-сюда, так что принеси мне потом поесть что-нибудь, — томно протянул украинец, зарываясь пальцами в песок. — А то это твое «Евровидение» из меня вообще все силы вытянуло. Старался тут для него, понимаешь...       Канада наконец победно вынырнул из-за кривой скалы, держа в руках свои фирменные темные боксеры. Быстро натянув их на бедра и запрыгнув в белые джинсы, он вернулся к парню, застегивая молнию.       — А вот мне, знаешь, очень даже понравилось, — на его лице снова засияла та самая обаятельная полуухмылка. Он подошел ближе, сверху вниз рассматривая своего расслабленного наставника. — И как я раньше не додумался присоединиться к этому конкурсу? Столько лет потерял.       — Да уж, — хмыкнул славянин, тяжело вздохнув, и таки начал неохотно подниматься на ноги. Однако стоило ему сделать движение, как он с тихим ойканьем ухватился ладонью за поясницу. — Те еще Дикие танцы ты мне устроил, Кан... Ох, надеюсь, хоть за день-два пройдет, а то я ходить нормально не могу.       Канада тихо, низко рассмеялся, подходя впритул и помогая ему удержать равновесие, попутно возвращая законному владельцу его черную кепку.       — Пройдет-пройдет, — заговорщически подмигнул канадец, обнимая его за талию. — Особенно если повторять эту процедуру хотя бы по два раза в день для закрепления материала.       — Да иди ты к черту! — беззлобно буркнул Украина и с размаху стукнув его кулаком в плечо под громкий, счастливый смех канадца.       — Ну ладно, прости… — сразу посерьезнел Канада, бережно прижимая парня к себе. — Хочешь, сделаю тебе массаж? И вообще на руках понесу, если так сильно болит?       — Ага, давай, — хмыкнул Украина, поправляя козырек черной кепки. — Чтобы нас прямо на подходе к отелю все увидели, и Франция в первых рядах. Вот это контент будет.       Они уже неторопливо шагали обратно по теплому песку, оставляя позади уединенные скалы приватного пляжа. Канада тихо рассмеялся, но послушно пристроился рядом. Он мягко, очень осторожно положил ладонь на ноющую поясницу славянина, слегка массируя ее сквозь тонкую ткань рубашки и помогая идти. Украина удивленно замер на секунду, а затем повернул голову. Канада смотрел на него — открыто, с лаской и нежностью.       — Спасибо, — тихо, без капли прежней иронии сказал канадец, глядя прямо в глубокие, ультрамариновые очи Украины. — Это лучший день за весь этот год. Да и, наверное, за всё последнее десятилетие.       Славянин несколько секунд молча всматривался в его лицо. Вся его колючая защитная броня окончательно рассыпалась, уступая место чистой, искренней теплоте. Пока они еще не вышли на открытую аллею отеля и их никто не видел, Украина мягко, но крепко обнял канадца в ответ, утыкаясь носом в его плечо.       — Что ж… старайся выйти в финал, Кан, — негромко ответил он, отстраняясь и хитро щуря глаза. — И тогда я тебя вознагражу еще больше. Обещаю.       — Даже не сомневайся, «наставник», — уверенно улыбнулся Канада, переплетая свои пальцы с его пальцами.       Теперь они были готовы встретить и строгую проверку Германии, и недовольные взгляды Британии и Франции. Ведь этот «отпуск» в Болгарии они уже точно выиграли — вместе.