Каждый ученик новый друг

Двадцать лет назад       Одиссей дома. Это осознание каждый раз заставляло его сердце заливаться теплом и одновременно болью. Скольких же он подвел, скольких погубил, ради того чтобы сейчас спать в супружеском ложе вместе с Пенелопой... Стоило ли оно того? Он сам не мог себе ответить, но с каждым днём становилось понемногу легче отпустить погибших товарищей и остальных. Правда за время отсутствия дел навалилось ууу... Выше крыши. Разгребать их придется долго, но главное что его сын и жена рядом. Каждый раз обнимая их, ловя их взгляды, вдыхая их родной запах, он не мог поверить что это правда... Но каждый раз он убеждался в реальности происходящего и это заставляло его сердце биться чаще.       Неделю спустя, в один из прекраснейших теплых дней, Одиссей вновь занимался обычными делами царя, коих накопилось за его отсутствие много. Наконец, взяв перерыв, он направился в сторону покоев своего сына. Дойдя до его комнаты, он постучал, но ответа не последовало. Дверь была закрыта. Подумав, что Телемах должно быть тренируется на заднем дворе, он направился туда.       Выйдя на задний двор, царь Итаки тут же обнаружил своего сына, который сидел подле дерева, задумавшись о чем-то. Рядом с ним лежали его ножны с мечом, а также несколько исписанных свитков. Одиссей сел рядом с ним. — на здравствуй, сын. Как ты? — поинтересовался он, глядя на то, как лицо Телемаха расплывается в его привычной мальчишеской улыбке. — привет, пап! Я в норме, просто... Что-то мне давно Афина не являлась... Она говорила, что будет меня обучать и тренировать, но вот уже почти месяц я прихожу сюда, а её всё нет... Отец, меня это напрягает, — признался Телемах и его голова слегка опустилась.       Одиссей знал о том, что богиня помогла его сыну и предложила своё наставничество, но то, что Телемах ему сказал, заставило и его взволноваться. Афина всегда держит слово, а значит что-то случилось, но показывать своего беспокойства Одиссей не стал, а лишь похлопал сына по плечу. — я думаю она скоро явится. Ты же знаешь, у богов свои причуды и правила, с которыми приходится мириться. А теперь, пойдем обедать?       Юный принц тут же оживился, и кивнув, поднялся с травы, ухватывая за собой свитки и закрепляя ножны на поясе.       Идя по коридорам дворца, Одиссей пребывал в своих мыслях. Он правда не хотел думать об Афине. Она его оставила, отказалась от него... Да, он знает, что тоже тогда ошибся, но раз он был так ценен ей, как воин разума, то почему она так просто отреклась от него? Тем более после спустя стольких лет, что они провели вместе. Но сейчас, его волновало то, что она исчезла. Если уж она решила покровительствовать, то вряд ли бы пропадала так надолго, причем даже не оставив никаких знаков. Но наш царь Итаки решил скинуть это на дела на Олимпе, и перестать мучать свою итак измученную голову.       Пенелопа уже сидела за столом. Всё такая же прекрасная, несмотря на легкую седину. Всë таки они не бессмертны, но даже медленно наступающая старость, не могла сделать его жену менее красивой. При виде них, Пенелопа тепло улыбнулась и эта улыбка казалось могла вылечить что угодно и кого угодно. Эта улыбка, из-за которой на лице женщины появлялись легкие морщинки, была краше чего угодно и Одиссей, во время своего путешествия, был готов отдать всё, лишь бы увидеть эту улыбку. — мальчики, садитесь, обед готов, — сказала она и после её слов, Одиссей и Телемах сели за стол.       Одиссей как всегда сел рядом с женой, поцеловав ту в щёку. Телемах же сел подле них и тут же принялся за еду. Ели молча, но даже в этом молчании чувствовался уют и тепло. К сожалению, эта умиротворенность длилась недолго. Двери распахнулись и в них показался слуга. — т-там... У ворот... Гостья, — говорил на вид ещё совсем юный паренёк, слегка дрожа, то ли от страха, от ли от сквозняка, который он сам же впустил.       Семья переглянулась. Уж кого, а вот незваных гостей они не ожидали. Одиссей тяжело поднялся с кресла и подойдя к пареньку, сказал: — ну что ж ты стоишь? Приведи гостью в главный зал, мы сейчас подойдем.       Слуга кивнул и убежал. Одиссей, Пенелопа и Телемах же пошли в главный зал, ожидая увидеть того, кто решил наведаться к ним без приглашения. Все были взволнованы и напряжены. Одиссей и Телемах сжимали рукояти мечей на своих поясах, готовясь к худшему, ведь жизнь уже не раз показала им, что даже случайная гостья может оказаться врагом. Заняв свои места, они ожидали пока приведут эту гостью.       Буквально спустя несколько минут в дверях показалась женщина, чей возраст нельзя было сказать наверняка. На ней была темно-синяя накидка с капюшоном, закрывающая большую часть лица, а на руках странные украшения, покрывающие запястья и ладони. Стоит ли говорить, что внешний вид незнакомки не вызывал доверия у царской семьи? — ну здравствуй, Одиссей! — разнёсся голос незнакомки по всему залу. — честно, не думала что ты вернешься домой, но видно и боги, и судьбы к тебе благосклонны. — кто ты? — Одиссею не нравились долгие речи, поэтому он перешёл к делу. Эта незнакомка, очевидно не совета пришла просить. — и с какой целью пришла? — ох, Одиссей-Одиссей... Не обрадуешься ты, узнав кто я... А уж узнав зачем я пришла, ты скорее всего захочешь меня убить. Так что прости, но моя жизнь мне ещё дорога, — говорила гостья, медленно подходя к ним. Телемах тут же обнажил свой меч. — не подходи! Кем бы ты ни была, уж вряд ли ты пришла нам счастья пожелать, — почти рычал юный принц, направляя меч на незнакомку. — ох, юный принц! Импульсивен, благороден... Впринципе, мало чем от отца отличаешься. Но с чего ты решил что я не хочу для вас счастья? Я лишь... Хочу чтобы вы прошли моё испытание, после которого заживете счастливо! — пропела эта особа, разведя руки, на что Телемах лишь фыркнул. — какое ещё испытание? Разве мало пережила наша семья?! — теперь терпение терял Одиссей. — двадцать лет меня здесь не было, я потерял практически всё и с трудом вернулся домой! Моя жена и сын ждали меня двадцать лет, борясь с тварями, которые хотели занять моё место! И теперь, когда жизнь начала наконец-то налаживаться, появляешься ТЫ и впихиваешь нам какое-то испытание?!       Одиссей поднялся со своего места, встав рядом с сыном, и его рука легла на рукоять меча. Его полный ярости голос эхом раздался по залу, а его глубокие голубые глаза сияли ледяной ненавистью, с которой он расправлялся с противными женихами. — Ха! ты же даже не услышал в чëм суть испытания, а уже жалуешься... Видимо, мне стоило сразу сказать, но это уже неважно, — пожала плечами гостья, совершенно безразлично, что начало выводить из себя даже Пенелопу, которая холодным взглядом сверлила незнакомку. — говори уже, пока я полностью не потерял терпение и не убил тебя, — прорычал царь Итаки, сильнее сжимая рукоять меча. — ох, ладно-ладно! — усмехнулась она. — вы не будете стареть, пока не найдется девушка, которую юный принц полюбит также, как ты, дорогой Одиссеюшка, свою прекрасную Пенелопу. Девушка эта полна отваги, доблести и ума, так что не волнуйтесь, женой вашему волчонку она будет прекрасной. Ха! Удачи вам.       Никто даже моргнуть не успел, как незнакомки и след простыл. Просто... Исчезла в фиолетовой дымке, оставив после себя лишь какой-то странный запах и чувства ярости. Царская семья в недоумении переглянулась. Пенелопа уже стояла возле мужа и сына. Все трое были в недоумении, шоке и... Отчаянии? Ну да, а что им ещё чувствовать, когда на них буквально наслали очередное испытание, к тому же сделав нестареющими, пока они не найдут какую-то девушку, которая даже не факт что ещё родилась! Проблема на проблеме, несчастье на несчастье... Когда же они обретут покой?... Спустя семь лет       Маленькая девочка сидела на берегу, играя с ракушками и камнями. Рядом лежал ящик с разными свитками, которые она уже давно исписала. Её угольно-черные волосы слегка торчали в разные стороны, но это её видимо не смущало. На смуглой коже и коротком хитоне были следы от глины и мокрого песка, на ногах даже иподиматов не было.       Вдруг рядом с ней опустился мужчина. Она была во многом с ним схожа: та же самая смуглая кожа, такие же угольно-черные, торчащие во все стороны волосы, а глаза были просто идентичны — карие, цвета древесной коры, которые на солнце казались цвета чистейшего янтаря. В этих глазах часто бегали веселые, а порой и безумные огоньки.       Девочка улыбнулась ему, откладывая камешек в сторону. — привет, пап! — поздоровалась она, придвинувшись к нему поближе. — Ага, привет, — улыбнулся в ответ мужчина, обняв дочь за плечо. — ну что? Как дела, Алексия? Чем это ты занимаешься сегодня? — поинтересовался он. — Эх, да как обычно! Сижу, пишу, читаю, играю... Ничего нового. А так хочется новых историй, приключений, знакомств! — говорила девочка с тем самым выше упомянутым огоньком в глазах. — ох, попридержи коней, доченька! Тебе всего семь, куда тебе торопиться? Будут тебе и приключения, и новые знакомства, просто потерпи, — усмехнулся мужчина, потрепав дочку по голове. — ладно, я пойду, у папы много работы в мастерской! Но не забывай, нужно быть дома к ужину! Мама напекла лепёшек, а я недавно прикупил рыбы на рынке! — он подмигнул и поднявшись с песка, удалился.       Алексия долго смотрела вслед отцу, после чего начала собирать свои свитки и прочее, дабы пойти погулять в другое место. Сложив в ящик всё необходимое, она взяла его подмышку и пошла по привычному маршруту: от берега до города, там на главную улицу, а потом обратно на берег и домой. К ужину она успеет, она это точно знала. И вот, она уже идет по песку, потом подходит к какой-то маленькой ямке и достаëт оттуда свои иподиматы, на ходу надевая их на босые ноги и отряхивая их от песка.       Город встретил её привычной суетой. Везде, где ни попадя разгуливали разные торговцы, богатые люди, где-то в тени сидели бедняки, а возле фонтана играли дети примерно её возраста. Итака жила своей жизнью. Казалось бы, в чем подвох? Не может же быть, чтобы царство, да и без какой-нибудь интересной тайны или истории! А тайна в том, что царская семья, с самого возвращения царя, подозрительно не изменилась. Что царь так и остался мужчиной средних лет, что царица всё такая же прекрасная женщина с легкой сединой, что юный принц такой же юный и красивый. Алексия часто наблюдала за народными собраниями на главной улице, уж очень ей интересно узнавать о том, что происходит на острове, не полагаясь на сплетни глупых старух, что часто сидят возле мастерской её отца. И каждый раз, видя царскую семью, даже если мельком, она замечала то, как они не меняются. И это её настораживало. Не может же такого быть, чтобы они не старели! Да, она понимала что для своего возраста понимает слишком много. Она уже умеет прекрасно читать и писать (хоть иногда и выходит коряво), интересуется тем, как проходят те или иные события. Но сейчас, Алексия просто шла по улицам города, думая о том, какие приключения у неё могли бы быть. На ночь, её родители часто рассказывают ей разные легенды, мифы и истории. Ей нравилось слушать истории о богах, о героях, которые выполняют волю богов, о монстрах, которых эти герои побеждают. Но её любимыми историями были те, в которых фигурировала Афина! Она была от неё без ума. Мудрая, собранная, боевая! Как можно ей не восхищаться?       Пребывая в своих мыслях, Алексия даже не заметила как дошла до старой пекарни, в которой работала мама её друга — Иэроса. Она улыбнулась, заметив знакомую дверь и вошла в пекарню. Внутри пахло просто великолепно! Запах лепёшек и хлеба всегда вызывал у Алексии восторг. Вот, за прилавком стоит Гликерия Элиопулос — мама её друга. Она была довольно симпатичной женщиной, с блондинистыми волосами, сквозь которые всё-таки пробивалась лёгкая седина, и со светло-голубыми глазами. Если не обращать внимания на едва видную седину и редкие морщинки на её лице, то даже не скажешь что ей скоро сорок. — здравствуйте, тёть Гликерия! — поздоровалась Алексия, слегка приподнимаясь на носочках, чтобы её полностью было видно. — ой, здравствуй, Алексия, — дружелюбно улыбнулась Гликерия, глядя на подругу её сына. — Иэрос сейчас кажется с отцом на заднем дворике, так что если ты к нему, то проходи, — она указала на дверь за собой и открыла её. — спасибо, тёть Гликерия! — улыбнулась снова Алексия и забежала за дверь.              Пробежав небольшой коридор, она добежала до дальней двери и толкнув её, оказалась на маленьком заднем дворике. Дворик со всех сторон окружали стены стоящих рядом домов, так что выйти из него можно было только с помощью двери, через которую она сюда пришла, только если ты не чокнутый и не решишь полезть на соседние крыши, чем Алексия и Иэрос часто занимались. В основном дворик использовался больше как место, где не жалко что-то поджечь, сломать или испортить. Тут, отец Иэроса — Кирос Элиопулос — часто занимался своими немного безумными вещами. То боевую арену тут устроит, то театр, в общем всё, что только в голову взбредет, то и сделает тут! У стен часто стояли разные деревянные ящики, доски и прочий хлам, из которого Кирос как раз таки и творил всё это, и по которому Алексия и Иэрос часто забирались на крыши, так как (уж простите) гора этого хлама собиралась немаленькая.       И вот, посреди этого дворика, на скамейке сидят мальчик и мужчина. Мальчику на вид было столько же, сколько и Алексии, но также он казался полной противоположностью ей. Его кудрявые блондинистые волосы всегда были в идеальном состоянии, за что Алексия часто звала его то "принцесской", то "барашком". Светло-голубые глаза, кажется, освещали весь мир своей безграничной добротой. Он был немного ниже Алексии, хоть и был старше на двадцать четыре дня. Также он был довольно худеньким, даже можно сказать тощим, поэтому его хитон практически висел на нём. Мужчина же был атлетически сложенным, с кудрявыми каштановыми волосами, лёгкой щетиной и светящимися постоянным позитивом зелёными глазами. На вид он был младше своей жены и это так и было. Он был младше Гликерии на пять лет, но как говорится "любви все возрасты покорны"! Отец и сын вместе колотили что-то, посмеиваясь и болтая.       Завидев подругу, Иэрос засветился от радости, от чего тут же стал похож на маленькое солнышко. — Алексия! — крикнул он, тут же бросая молоточек и подбегая к подруге.       Алексия поставила свой ящик на землю и тут же оказалась в объятиях лучшего друга. — Иэрос! Да-да, я тоже рада тебя видеть! — засмеялась она звонко, приобнимая друга в ответ. — боги, Алексия, ты так давно не заходила! Я даже ходил в вашу мастерскую, но твой папа постоянно говорил что тебя нет дома или, что ты слишком занята! — говорил Иэрос, явно соскучившийся. — прости, Иэрос, просто и вправду дел в мастерской сейчас невпроворот, а родители одни не справляются! К тому же, бабушка недавно приболела, поэтому работы вдвое больше... Но сейчас я здесь! Ну так что, как у тебя дела? — улыбнулась Алексия, наконец высвобождаясь из крепких объятий "барашка". — о, у меня всё хорошо! Мы с папой колотили маленький домик в виде храма, для птенчика, которого мы недавно нашли на прогулке! — радостно сообщил он, хватая Алексию за руку и ведя её к отцу. Алексия с улыбкой махнула рукой дяде Киросу, в качестве приветствия, на что тот кивнул с такой же улыбкой как и у его сына. — вот, смотри! Как тебе? — показал Иэрос небольшую деревянную копию храма Посейдона, который стоит недалеко отсюда. У неё ещё не были доделаны две колонны и крыша, но Алексия уже заметила и другие ошибки.       Едва заметно нахмурившись, девочка взяла в руки этот мини-храм, осматривая его. Потом она протянула его обратно другу и улыбнулась. — классный! Правда вы колонны слишком низкими и толстыми сделали, птенчику там тесно будет, а ещё крыша у вас слишком плоская, как будто просто деревяшку сверху положили, — она указала пальчиком на крышу.       Отец и сын переглянулись, а потом посмотрели на Алексию с недоуменными улыбками. — ладно, сейчас исправим, маленький ты наш архитектор! — усмехнулся Кирос, после чего стал заниматься исправлением ошибок. — Эй, Алекс, откуда ты это знаешь? — спросил Иэрос с любопытным блеском в глазах, слегка наклонив голову вбок, словно птица. — просто часто возле храмов хожу! Они мне нравятся, они красивые и величественные! — улыбнулась она, слегка покачиваясь на носках от нечего делать. А потом она посмотрела на небо и её внутренние часы закричали: "ТЫ ОПАЗДЫВАЕШЬ НА УЖИН!". — ой, простите, но мне пора! Папа сказал мне быть дома к ужину. Пока, Иэрос! До свидания, дядя Кирос! — после этого девочка поспешно обняла друга и рванула обратно.       Пробежав коридор и вернувшись в пекарню, она попрощалась с тётей Гликерией и выбежала на улицу. Медленно, но верно солнце начало опускаться и Алексия побежала обратно к берегу. Лавируя между прохожими, она неслась так быстро, что казалось у неё из под сандалий вот-вот пар пойдет! Но вот, она уже наконец достигла берега, а потом и своего дома. Это было двухэтажное уютное здание со внутренним двором, совсем рядом с берегом и пляжем. Пройдя внутренний двор, Алексия подошла к двери и открыв её, оказалась на кухне.       Внутри её уже ждали мама и папа, собиравшиеся уже сесть за стол. Алексия улыбнулась им, поспешно помыла руки и села за стол, возле мамы. — доченька, ты сегодня что-то припозднилась, — заметила мама, тепло улыбнувшись ей. — да, простите, я... Я пока шла задумалась, а потом решила зайти к Иэросу, — выдохнула Алексия, слегка виновато улыбнувшись родителям. — ничего страшного, милая, главное что ты вернулась и почти вовремя, так что теперь ешь, пока не остыло, — улыбнулся отец, после чего все перешли к трапезе.       На небе ужк зажигались первые звезды, когда семейство Халлас (это фамилия Алексии и её родителей) готовились ко сну. Небольшая комнатушка Алексии находилась на втором этаже, где она уже расположилась на своей кровати. Да, кровать была не самая мягкая, лучшая и прочее. Они были обеспеченными, но не богатыми. Но зато эта кровать была родной.       Когда пришла пора желать спокойной ночи, папа сел на край кровати, а мама на стул рядом. — пап, мам, расскажите какую-нибудь историю! — попросила Алексия, сделав щенячьи глазки. — конечно, доченька, как же мы можем тебе отказать? — усмехнулся отец. — итак, какую же историю ты хочешь сегодня? — ммм... — она задумалась. Про Геракла уже слышала, по титанов тоже, но одну историю, она не уставала слушать никогда. — а расскажите снова историю про рождение Афины! Ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну пожалуйста! — но ты же уже слышала эту историю десять раз! — рассмеялась мама. — да, но я хочу ещё! — ладно-ладно, — сдался отец. — тогда слушай...