Каждый ученик новый друг

      Когда солнце только начало подниматься над Итакой, в доме семейства Халлас было ещё спокойно... Пока что.       Афина проснулась и открыв глаза, обнаружила что все её раны перевязаны. Оглянувшись, она не увидела Алексию, что слегка насторожило её. Приподнявшись на локтях, она взяла со стола стакан с водой и немного глотнула из него. Горло тут же пронзила боль и богиня поспешно убрала стакан.       "Мм... Так... Кажется сейчас ранее утро. Вряд ли смертные в такое время просыпаются. Тогда где эта девочка?" — размышляла Афина, как вдруг услышала шорох. Она слегка пододвинулась к краю кровати и... Увидела как на полу, свернувшись калачиком, сопела маленькая Алексия. Она всю ночь обрабатывала и перевязывала раны богине, и видно так вымоталась, что просто легла спать на пол... Воспоминания нахлынули на Афину. Ещё совсем юный Одиссей примерно также сворачивался калачиком на земле после долгой тренировки и засыпал. Невольно, богиня улыбнулась, после чего достала плед, который до этого покрывал её ноги и скинула на Алексию, чтобы ей хотя бы холодно не было. Девочка же лишь что-то невнятно пробормотала, притянула к себе плед и укуталась в него, продолжая тихонько сопеть во сне.       Афина осмотрела повязки, наложенные девочкой. Они были аккуратными, но уже начинали пропитываться золотистым ихором. На глазу тоже была повязка. Подумав, что она вполне себе уже исцелилась, она попыталась встать, но тут же потеряла равновесие и начала стремительно падать на пол. Мгновение и... Она не упала. Точнее не на пол. Проснувшаяся Алексия тут же оказалась под Афиной и богиня... Как бы неловко это не звучало, упала на неё. — богиня Афина... Вам... Вам бы не стоило пока вставать... — пропыхтела Алексия, вставая и помогая Афине встать.       Богиня, держась за Алексию, смогла встать в полный рост, но боль и усталость в теле дали о себе знать. Девочка подвела Афину обратно к кровати и помогла ей лечь. Выдохнув, она посмотрела на Афину, как врач, когда пациент хочет выписаться раньше времени. — я уже устала вас поднимать! Прошу вас, просто дайте своему телу исцелиться, а мне просто помочь! — она слегка надула свои губы, скрестив руки на груди. Она ребенок как никак. — ... Хорошо... — вздохнула Афина, глянув на Алексию. — но у меня есть вопросы. Где я? — эм... У меня дома. — ответила Алексия, а потом хлопнула себя ладошкой по лбу. — ой, вы не про это... Вы на острове Итака! — сообщила она с улыбкой и легкой гордостью. — Итака?... — Афина не верила своим ушам. Она на Итаке. — а... А кто здесь правит? — ну как кто? Одиссей, сын Лаэрта! Герой Троянской Войны! — сказала она, а в её голосе читалось явное восхищение им. — Одиссей... — выдохнула богиня. — так его всё же отпустили... — пробормотала она себе под нос с облегчением, так, чтобы Алексия не услышала, но не получилось. — отпустили? Откуда отпустили? — спросила девочка, наклонив голову вбок и нахмурившись. Она выглядела совсем как любопытный птенчик, что не могло не заставить богиню усмехнулся. — с острова Огигия... Он застрял там с богиней Калипсо. И я... — она вдруг запнулась. Почему она говорит это ребенку? Но было поздно. Алексия уже села на стул рядом и ждала продолжения этого рассказа. — расскажите! Пожалуйста! — попросила Алексия, сложив ладони вместе и состроив щенячьи глазки, в которых загорелись любопытные огоньки.       Афина поджала губы. Эти карие милые глаза... Нет! Она богиня мудрости. Она не поведётся на них! Она не... Но Алексия привела её к себе домой, лечит её... Нет! Нет, она не будет потакать этой смертной девочке! Она не... — ладно! — выдохнула Афина и сдалась, тут же получив взгляд полный детского восторга и радости. — ну что ж... Началось всё, когда Одиссею было десять лет...       И она рассказала ей абсолютно всё. Уж не могла она скрыть ничего от этих любопытных карих глаз и детской улыбки... Она поведала о том, как обучала Одиссея, как помогла ему с Пенелопой (скинув его с дерева, возле которого Пенелопа сидела), как направляла его в битвах, давала советы. Рассказала и о том, как тот победил в Троянской войне, как потом оказался на острове Полифема, как ослушался её, как победил Полифема и как снова допустил ошибку. На этом моменте, Алексия решилась перебить: — он крикнул своё имя Полифему? Но это же совершенно неблагоразумно! — хах... — Богиня усмехнулась. — и я так посчитала... Поэтому попрощалась с ним. — попрощалась? В смысле? — недоуменно нахмурилась девочка. — ... я ушла. — ответила она с горечью в голосе.       Наступила напряженная тишина. Алексия больше не спрашивала и не перебивала, но в течение всего рассказа Афины, кажется часть её мыслей была занята именно этим, а другая часть слушала и обдумывала рассказ богини. Далее Афина поведала о том, как Одиссей возвал к ней на острове Огигия и как она отправилась к отцу, дабы попросить его отпустить царя Итаки. Дойдя до части, где Зевс разозлился, Афина запнулась, громко сглотнув. По телу прошли мурашки, ей даже на мгновение показалось что она всё ещё в зале совета, перед отцом, который поднимает свою молнию... но иллюзия быстро развеялась. — ... И он... Он ударил меня молнией и сбросил с Олимпа... — выдохнула она и отвела взгляд, чтобы не смотреть на Алексию, так как знала, что если посмотрит — тут же выговорится ей.       Алексия же застыла с открытым ртом. Она закрыла его ладонями, на глазах заблестели слёзы ужаса. Естественно, она то и представить такого не может, чтобы отец поднял руку на родное дитя. Но вытерев слезы рукой, она сглотнула. — так значит... Вот благодаря кому царь вернулся... Вот почему он выиграл... Его обучали вы. — она посмотрела на Афину, что всё ещё не решалась на неё посмотреть. — Афина, я... Понимаете, много времени с тех прошло... — сколько? — прервала её богиня, наконец посмотрев на неё. — ну... Почти восемь лет... — вздохнула Алексия и Афина замерла. — ... восемь? Тоесть я восемь лет была в открытом океане без сознания... Что сейчас с царской семьёй? — спросила она, а в глазах её была решимость, которая пугала Алексию не на шутку. — ну... Ничего, вроде... Но за два года, что я наблюдаю за тем, что происходит в городе, я... Я заметила что царская семья не стареет. — сказала она уже шепотом, как будто их кто-то мог подслушать. — мама и папа тоже сказали мне, что царская семья с момента возвращения царя, подозрительно не меняется...       Афина слегка хмуро прищурилась, будто пытаясь выяснить не врет ли она, но поняв, что нет, она сжала губы. Не стареют? Но почему? Ей надо это выяснить. Ей надо увидеть Одиссея. Поговорить с ним наконец! — мне надо увидеть царскую семью. — решительно и твердо сказала она. — что? Нет! Только не сейчас! — заявила Алексия, но в глазах было беспокойство. — ваши раны ещё не затянулись, вы не в состоянии! И... И я вас не выпущу, пока вы полностью не поправитесь! — сказала она, скрестив руки на груди. В глазах теперь была практически та же решимость, что и во взгляде самой богини.       Афина долго смотрела на Алексию. Эта девочка показалась ей... Сильной. В ней было что-то, что Афина видела в Телемахе. В Одиссее. Да и она была права, Афина даже сейчас чувствовала, что может в любой момент потерять сознание. Она не могла даже встать, уж не то что идти! Всё-таки поход к Одиссею и его семье и в правду придется отложить... — хорошо, Алексия... Я останусь, но потом... Ладно, рано думать о будущем. — вот! И я о том же, так что время перекуса! — улыбнулась она. — я сейчас принесу с кухни мамины лепешки, ты только подожди! — после этого она вышла из комнаты, взбежав вниз по лестнице на кухню и оставив богиню в комнате одну со своими мыслями.       Так как сейчас был только день, дома опять же никого кроме бабушки не было. Алексия пришла на кухню и начала набирать еды: несколько маминых лепёшек, яблоко и немного винограда. Уложив это всё в миску, она уже хотела пойти обратно в комнату, но путь ей преградила... Её бабушка? — бабуль! — вздрогнула Алексия, глядя на бабушку. — ты чего? Тебе же надо на кровати лежать! У тебя жара нет? — поинтересовалась она, но старуха игнорировала её вопросы, смотря в пустоту. — б-бабуль?... Ты в порядке?...       Лучше бы она сразу ушла. Бабушка вцепилась руками в плечи Алексии, сжимая их до боли, от чего та вскрикнула. Её тело всё подрагивало, тряслось. Рот был приоткрыт и из него исходил тихий и жуткий хрип. — бабуль! Что ты делаешь?! — на щеках девочки появились первые слезы и миска выскользнула из её рук, шумно упав на пол. — кто принял павшую богиню, тот жертву невольную принесет. — заговорила старуха не своим голосом. Её глаза закатились, от чего Алексии стало еще страшнее. — Пока потомок твой не принесет сердце Горгоны на землю героев, в каждом поколении рода твоего будет умирать член семьи! — бабуль! Пожалуйста! Перестань! — заплакала Алексия, пытаясь вырваться из хватки бабушки. — мне страшно! Перестань! — проклятый род! — последний раз протянула она и вдруг... Обернулась прахом, который подхватил невидимый сквозняк и унес неизвестно куда. Она исчезла.       Несмотря на то, что еë уже не было, Алексия всё ещё тяжело дышала и плакала. Опустившись на пол, она притянула к себе колени и обняла их, сжимаясь в комочек. Слезы продолжали течь ручьем.Что с бабушкой?... Что это было?... Её плечи ужасно болели и дрожали. Она заглянула под хитон и обнаружила фиолетовые синяки от хватки старухи. — Ай... Больно... — всхлипывала она, больше всего на свете желая, чтобы тут сейчас были мама и папа. — бабуль... — она сглотнула и уткнулась носом в колени, стараясь подавить обрывистые всхлипы.       Ей было страшно. Очень страшно. Она всегда боялась бабушкиных приступов, а тут такое... И бабушка исчезла! Просто испарилась! Что ей делать? Как ей рассказать об этом маме с папой? Что вообще произошло? Она не знала ответов на эти вопросы и из-за этого боялась ещё больше...       Спустя около двадцати минут рыданий, она вспомнила зачем вообще спускалась на кухню. Она вытерла слезы, после чего собрала с пола фрукты, так как лепёшки не вывалились и убрав их в миску, пошла обратно наверх. Заглянув в комнату, где обычно сидела бабушка, она... Не обнаружила ничего! Ни её вещей, ни ткацкого станка, ни того старого ковра, который бабушка купила когда-то на рынке... Просто комната с кроватью, шкафом и столом, которая выглядела необжитой. — что?... — недоуменно выдохнула она, сглатывая. — но... Куда всё делось?... Ладно... Потом разберусь... — после этого она пошла к своей комнате.       Открыв дверь, она тут же заметила как напряжена была богиня. Она лежала, сжав кулаки и смотря в потолок. Как только Алексия вошла, она переключила свой взгляд на неё, на её опухшее от слёз лицо, на то, как дрожали её руки, держащие миску с едой. — что случилось? — спросила она, смягчившись. — я слышала грохот, а потом крики. — ... Н-ничего... — сглотнула Алексия, подойдя к столу и поставив на него миску. — ты... Ты бери что хочешь, поешь пока, а я... Я схожу пока куплю тебе новый хитон, да! А то твой ну... Ты видишь. — перевела тему она, указав на рваный и пропитанный ихором хитон богини, из под которого виднелись наложенные ею повязки.       Афина лишь нахмурилась. Она понимала что Алексия недоговаривает, но не стала допрашивать. Это не её дело, девочка сама расскажет если захочет. Но... То, как дрожали руки у неё, как её лицо опухло от слёз... Она даже успела заметить как из под хитона выглядывал фиолетовый синяк на плече. Это всё заставило её насторожиться. Она даже не обратила внимания на то, что девочка снова обратилась к ней на "ты". Её это не волновало, когда Алексия была в таком состоянии. Что же произошло там внизу на кухне?... Но потом она кивнула и Алексия выбежала из комнаты, схватив небольшой мешочек, что лежал у неё в шкафу и закрыв за собой дверь.       Выйдя из дома и направившись в сторону города, Алексия всё никак не могла унять дрожь в руках. Она старалась придать лицу не такой опухший вид, слегка умывшись водой из колодца, но и это не сильно помогло. Её коленки дрожали от страха и шока, который она испытала, что казалось она сейчас рухнет. Она стала выглядеть меньше, худощавее, а также бледнее. Взгляд девочки нервно бегал по лицам прохожих, по прилавкам и домам, как будто из любой дыры могла вылезти её бабушка и снова схватить её за плечи, говоря какой-то бред. Все её мысли были только об этом, из-за чего она ещё больше дрожала и оглядывалась. Но вот, она уже стоит возле небольшой лавки с одеждой и отдает мешочек, в котором были по всей видимости деньги, продавцу, а тот протягивает ей аккуратно сложенный хитон. Взяв хитон, она направилась обратно, но так далеко ушла в свои мрачные мысли, что даже не заметила, как перед ней оказался... Иэрос! Алексия тут же врезалась в него и они оба рухнули на землю. — ауч... — простонала Алексия, поднимаясь и потирая ушибленный локоть. — Иэрос?... — Алексия! — крикнул радостно мальчик, поднимаясь и заключая подругу в крепкие объятия. — как ты? Ты... Ты выглядишь бледной. Что-то случилось? Ты только скажи! — н-нет, Иэрос, всё... В-всë хорошо, правда. — ответила она, попытавшись натянуть на лицо улыбку, но дрожь в голосе унять не удалось. — Алекс! Я же вижу, ничего не хорошо! — притопнул ножкой Иэрос, слегка нахмурившись и надув губки. — не надо врать! Папа говорит, что врут только слабые! А ты сильная, я же вижу это! — он пихнул её вбок. — Ай, Иэрос, отстань! — возмутилась Алексия, отойдя от него. — ты... Ты просто не понимаешь! — почти крикнула она, но в глазах у неё защипало и она смягчилась. — п-прости, Иэрос... Я не подума-...       Её извинения преврало тёплое объятие друга. Она тут же обняла "барашка" в ответ, стараясь подавлять всхлипы. — Иэрос, я... Моя бабушка, сегодня у неё снова случился приступ! Она вцепилась мне в плечи, начала нести какую-то ерунду про проклятый род, про павшую богиню, про какое-то сердце Горгоны и землю героев... А потом исчезла на моих глазах! Мне так страшно, но я даже не знаю как рассказать это родителям, ведь они мне наверняка не поверят! Что мне делать? — плакала она, прижимаясь к лучшему другу.       Какое-то время Иэрос молчал, прижимая к себе подругу. Честно, это молчание было лучше любых слов. Иэрос и Алексия дружат с рождения и часто поддерживали друг друга, вместе проживали все падения, стёртые в кровь коленки, наказания от родителей, а также радость праздников. Этот момент, был не первым и не последним, когда они вот так обнимаются, зная, что это поможет. Что же может быть лучше дружеских обнимашек? Но наконец, они отстранились и Иэрос посмотрел в глаза Алексии. Темно-карие встретились с небесно-голубыми. Он ободряюще улыбался, пока Алексия вытирала слезы. — вот! Теперь тебе лучше? — спросил он, в его глазах сверкнула та самая забота и доброта. — д-да... Спасибо, барашек. — усмехнулась она, но во взгляде была огромная благодарность и тепло. — вот и хорошо! Только вот, я не понимаю про какую бабушку ты говорила. — усмехнулся мальчик, почесав свой затылок. — в-всмысле? — вдруг нахмурилась Алексия. — я-я... Я не понимаю. — ну, просто насколько я знаю, твоя бабушка умерла едва тебе исполнилось три, разве нет? Ты мне сама рассказывала... — чт-то? Я... — она запнулась. Новая волна страха от неизвестности сдавила горло. — ... А... А за кем мы с родителями ухаживали три недели?... — три недели?! Вау, вот это ты даешь! Три недели ухаживать за воображаемой бабушкой... Даже я бы так не смог, а ты знаешь какая у меня фантазия! — удивился мальчик.       Алексия проигнорировала его. Взгляд был пустым. Что произошло?... Почему Иэрос не помнит её бабушку? Он же на прошлой неделе заходил и сам её видел... И почему, когда она заглянула в бабушкину комнату, там ничего не было? Это всё слишком странно... Слишком! Алексия наконец посмотрела в глаза Иэросу, пытаясь найти в них хотя бы малейший намёк на шутку, но он говорил серьезно. Сердце упало у неё в груди. Но наконец сглотнув, она кивнула. — а... Ага, да... Я сама в шоке, хах. Ладно, я... Я пойду, у меня ещё ээ... Дел много. В общем... Увидимся, Иэрос! — попрощалась она, прижав к груди купленный хитон и убежала. — пока, Алексия! — помахал ей вслед мальчик, после чего продолжил прогуливаться по городу.       Алексия бежала, слегка спотыкаясь и протискиваясь через прохожих. В голове бился вопрос: "что происходит?". Не находя ответа, Алексия всё больше и больше думала о том, что сошла с ума... Она привыкла что у неё есть ответы на её вопросы! А если нет, то обязательно найдутся ответы у мамы с папой, но тут, она знала — ответов не будет даже у них. А может... Может у Афины есть ответы? Может она ей поможет? Хотя... Сейчас слишком рано такое у неё просить. Ей надо исцелиться, вылечиться...       Добежав до дома, она тут же пробежала по лестнице наверх и ворвалась в комнату, тяжело дыша. — я... Я купила новый и чистый хитон! — улыбнулась она, после чего поняла что богиня снова спит. Мда... Неудивительно.       Алексия подошла к столу. В миске отсутствовало одно яблоко. Очевидно, Афина всё-таки поела, что не могло не радовать Алексию. Она хмыкнула и положила чистый хитон на стул, рядом с кроватью, после чего взяла из когда-то бабушкиной комнаты подушку с пледом и легла на пол рядом с кроватью. Рядом с богиней мудрости думать было легче... Алексия лежала, свернувшись калачиком под пледом на полу, размышляя о произошедшем. Кажется с каждым днём её жизнь будет всё безумней... Она хотела приключений, она хотела перемен в своей скучной жизни... Но получив, она поняла, что мы получаем то, что желаем, не всегда в той форме, в которой хотели бы видеть... Всë-таки не даром говорят: "бойся своих желаний..."