Vice Fair

— Доставьте своим глазам усладу, не проходите мимо! — Голос Марго разносился по площади, как громкий, давящий на уши клаксон, но в этом, на самом деле, и была штука – зеваки поднимали головы, стоило ей только резво запрыгнуть на импровизированный постамент и открыть рот, — только сегодня и только сейчас, самые гениальные из смешных и самые смешные из гениальных, труппа фокусников «Отпетые иллюзионисты» покажет вам мастер-класс! Любой каприз за ваши деньги, сеньоры и сеньориты!  — Она отвесила широкий шутливый поклон, а Дон подавил совершенно глупый смешок и что есть духу зааплодировал в большие ладоши.  Это была просто фантастика – то, что эта девчонка творила! Опыта у них было ноль без палочки: самое большое, что Марго до этого вытворяла из разряда фокусов – обчищала чужие бумажники (просто практиковалась в ловкости рук, убеждала она Дона), а у Дона так вообще лучше получалось попадать под чары иллюзий, чем самому создавать их. Инвентарь тоже был ни к черту – натаскали в четыре руки всё, что смогли найти в полузаброшенном городском театре. В общем, по ощущениям Дона, они должны были быть такими же уверенными в себе, как мыши в посудной лавке.. ох, или там был кто-то другой? Ну там, в посудной лавке.. В любом случае, не суть дела!  И всё-таки удача им улыбалась – во многом благодаря ушлой стратегии Марго, которая так и норовила залезть во все щели и прорекламировать их с неба звезд не хватающую придумку так, будто зрителей это действительно могло поразить. И ведь поражало! Да, возможно, в их закоутном городке особо не было вариантов развлечений, но даже так, причину, почему все с открытыми ртами пялились, когда Дон, закатав рукава старой рубашки-ковбойки, катил на сцену сундук с реквизитными сокровищами, понять было сложно – если только это не была удивительная харизма Марго.  Как бы там ни было, Дону эта творческая инициатива боевой подруги пришлось очень и очень по душе.  — Только представь, здоровяк, — Она опиралась костлявым локтем на его плечо и заговорщически подмигивала, выглядя при этом как лиса, планирующая набег на курятник – у-ух, хитрющая, думалось Дону, — ты, я, полная свобода от капиталистической концепции найма и куча счастливых детишек, жизнь которых ты будешь делать лучше вот этими самыми ручищами, — Она указывала на широкие ладони Дона, которые тут же сжимались в восторженные, как у младенца, кулачки, — разве не об этом ты всю жизнь мечтал? Мы можем создать наш собственный кусочек рая! Ну же, соглашайся!  Синие, как безграничный горизонт шансов, глаза Марго сияли, манили, соблазняли – и Дон, конечно, с удовольствием позволял себя соблазнить.  Потому что, ну действительно, где она была неправа? Дон был счастлив, находясь в этом калейдоскопе солнечных улыбок и заливистого детского смеха – а если учесть, что с детьми обычно приходят ещё и сопровождающие-взрослые, то подумать только, насколько увеличится ряд тех, чью жизнь он сможет преобразить лучше своим творчеством – пускай пока это творчество и не выходило дальше дешевой уличной постановки. Но тем не менее – с ума сойти! — С ума сойти, Марго! — Повторял Дон и хватался за голову, сминая длинные мягкие пряди волос, синие, будто продолжение ненасытного океана возможностей в её глазах,  — неужели мы правда на это способны?! Неужели мы сможем добавить красок в эту печальную местность? Неужели мы сможем вернуть Южногорск в дни его прекрасного рассвета?!..  Его руки тряслись, но в самом хорошем смысле – ему казалось, что его желудок наполнили сотнями воздушных шариков, и те приятно щекотали его изнутри, так, что хотелось визжать от предвкушения.  — А ты как думал, амиго? — Тот нежный, даже сентиментальный взгляд, которым его одаривала Марго, пока не спеша пересчитывала небольшой гонорар за их первое недопредставление, чуть слюнявя кончик длинного пальца, чтобы купюры не слипались, в глазах Дона вполне мог зайти за вдохновляющий толчок, — в конце концов, кто, если не мы? Дону страшно нравилась эта мысль – «кто, если не они?». Она заставляла его расправить обычно зажатые широкие плечи, скинуть обычно опущенную бедовую (по скупому мнению отца) голову и посмотреть, наконец, вперед, не страшась того, что там может появиться на горизонте.  Потому что когда рядом был соратник с рвением, как у Марго, горизонт казался чистым и обещал необычайно много.  Если бы только Марго умела организовывать будущее на практике также гладко и успешно, как фантазировать о нём, то, скорее всего, Дон бы уже давно сросся с идеей крутости их дуэта. Но, учитывая, что всё это время его каждый раз что-то заставляло снова начать тревожиться и искать в её идеально скромном и ладно сшитом плане гнилые стежки, с практикой у Марго всегда были проблемы.  Тем не менее, неподражаемую мисс Наполеоновские Планы это не останавливало.  — Ты знаешь, мой дорогой Донни, что значит «Фортуно»? — Марго придирчиво оглядывала себя в зеркало их рабочего трейлера, примеряя высокий, вычурно-торжественный цилиндр с яркими цветами по кайме.  — Неа! — Дон, водившийся с ней не первый день, конечно, уже успел примерно разгадать этот шифр, но ему всё равно ужасно нравилось, когда она сама объясняла – так это у неё складно и красноречиво выходило! — Ну-ка, просвети меня.. И Марго это тоже ужасно нравилось – она в такие моменты обычно подбоченялась, натягиваясь, как неприлично длинная и неприлично острая струна, вскидывала подбородок и с видом мастера своего дела вещала: — «Фортуно» – значит «удача». Вот почему мы с удачей, мой бесценный товарищ – старые добрые подруги. Так что козырь в рукаве у меня всегда найдется, — Она подмигивала ему, как самый настоящий фокусник полному залу голодных до неразгаданных загадок детишек, и у Дона что-то волшебным образом переворачивалось в животе.  Ухало вниз, как лифт с оборванными проводами – Дон, вообще-то, очень боялся всего, что касалось неисправных лифтов и строительных катастроф, но экстрим, который ему предлагала Марго, был игрой, стоящей свеч. Игрой в чудотворца, которым Дон уже почти перестал верить, что может стать – но с её приходом что-то изменилось. Марго доверяла госпоже Удаче, а Дон доверял Марго – поэтому спешил поскорее открыть скрипучую дверь трейлера, выпорхнуть наружу легко, будто был не мужчиной под два метра в высоту и с половину этого в ширину, а птичкой из волшебной шляпы, и громко, звонко, воодушевленно скандировал: — Леди и джентельмены, приготовьтесь ухватить удачу за хвост вместе с мистической мисс Фортуно!  Сегодня они должны были не выпускать госпожу удачу из рук, как минимум, в течение трёх часов – потому что неугомонная Марго запланировала аж шесть номеров, замучив себя чуть ли не до смерти, пока пыталась довести до ума буквально невозможный ключевой трюк Гарри Гудини с исчезновением в запертом подвешенном сундуке.  — Чёрт возьми, ух! Не понимаю, как этот старый итальяшка только не задохнулся в этом вонючем коробке, да ещё и в воздухе, когда его подвесили, как долбанную пиньяту! — Марго пыхтела, краснела и беспомощно раздражалась, но – не переставала пытаться, пусть и провалилась каждый новый раз: чувствовать себя хуже других – да даже хуже самого Гудини – она не любила больше всего на свете. Ну, разве что чуть больше, чем нищету. — Может, он туда погружался с кислородным баллоном? А что, звучит практично! — миролюбиво предлагал Дон, развязывая Марго, хотя по измученному взгляду партнёрши понимал, что дела, скорее всего, у великого маэстро обстояли сложнее.  В итоге мистическая мисс Фортуно на злополучный фокус решила забить, и это мудрое, но несвоевременное решение стоило им кучи времени, которое они в лучшем случае могли бы потратить на подготовку других номеров – но сделанного не вернёшь, поэтому прочие приготовления пришлось компактно вместить в предрассветные полчаса: Дон, кажется, этот день собирался пережить только при помощи бодрящего крепкого чая из местной дряхлой харчевни.  — Ну что за люди, что за публика! Покажите мне свои славные лица, везунчики! — Марго вертелась по сцене, как волчок, блестя мокрым от пота и липким от смазанного грима лицом, скакала от одного конца сцены до другого, шлёпая «пять» по каждой дошкольной ладошке, до которой могла дотянуться – казалось, энергии в ней было еще ого-го, хотя они развлекали зевак вот уже второй час, и Дон прекрасно понимал, что ее силы не бесконечны – однако шоу, разумеется, должно было продолжаться.  И он не смел противиться этому заразительному настроению – наоборот, только взмахивал фалдами длинного элегантного фрака помощника мисс Фортуно  и подначивал толпу рукоплескать громче.  «Как она их заводит! Как будто она Дудочник, а они – завороженные слоны! — то и дело дивился Дон, глядя на разгорячённую подругу, а попутно готовил инвентарь для очередного фокуса, — ой, или там и не слоны вовсе были?.. Крокодилы?.. Точно, завороженные аллигаторы!».  — Для следующего номера мне понадобится один бравый доброволец из зала! — тем временем продолжала Марго, запальчиво оглядев разом притихшую толпу школьников, — ну чего вы, ребятня, как интересная тема – так сразу глаза в пол? Ну-ка быстро, пояса потуже и вперёд, к приключениям! А конкретнее – ко мне!  «Стесняются!» – сразу догадался Дон и сочувственно посмотрел на прячущихся за спины взрослых детишек. Хотелось нырнуть в толпу и каждого очень бережно похлопать по плечу, объяснить, что ничего страшного здесь нет, что мероприятие весёлое, а тётя Марго и сороконожки не обидит, хоть и расхаживает в жуткий чёрной шляпе – но нужды в этом на самом деле не было, потому что они с Марго были предусмотрительнее.  По центру толпы чуть смелее, чем остальные, выпячивал грудь щуплый второклассник – он важно попросил называть себя Джуниором, когда Марго с неохотой отдавала ему сцепленные резинкой десять долларов.  Иногда добровольцев приходилось покупать – с этой жизненной истиной Дону пришлось смириться, потому что, в самом деле, толпа – штука изменчивая, а чтобы провести хороший фокус, нужно как следует подстраховаться.  — Все глазки на меня, дорогие спутники! — Марго театрально взмахнула рукой в белоснежной перчатке без пальцев, её улыбка блеснула фальшивым золотым зубом, — сейчас храбрый Джуниор залезет в этот ящик, — она обвела ладонью длинный блестящий чёрный ящик, который два дня назад Дону на своем горбу пришлось тащить из театра к себе домой, а потом ещё и транспортировать в трейлер, — а я возьму да и распилю его! Вы станете свидетелями совершенно смертельного номера, дамы и господа! Такого вы даже на шоу Гарри Гудини не увидите! Не моргаете, чтобы не пропустить главного!  «Ух ты! А ведь Гудини своим зрителям разрешал моргать!» – подумал Дон то ли иронично, то ли восторженно – он уже сам не понимал, потому что был заворожен всем происходящим. Дети шумели, взрослые одобрительно кивали головами, купленный мальчишка Джуниор с авторитетным видом залезал в ящик, а Марго была гвоздём программы – вела этот парад волшебства за собой, как глава оркестра. Дон не мог поверить глазам. Они действительно это делали! Прямо сейчас – они создавали чудо для жителей городка. Они стали самыми добрыми на свете дудочниками, которые приведут своих завороженных крысок в настоящий Счастьелэнд! Умереть не встать. Его просто распирало от эмоций – и он настолько не мог сдерживать их, что начал легонько подпрыгивать на сцене, страшась, как бы она не прогнулась под его могучим весом. Но до этого явно сейчас не было никому дела – все смотрели только на маленького Джуниора и Марго.  — Режем! — объявила Марго и взялась за большую пилу. Толпа ахнула, у добровольца округлились глаза, а Дон чуть не зажмурился от страха – но вовремя напомнил себе, что пила ненастоящая, а ящик специально устроен так, чтобы гнуться под её пластмассовым напором. Послышался хруст плотного гипсокартона – малыш Джуниор набрал воздуха в лёгкие, будто пытаясь «собраться» в кучку и спастись от лезвий, а Марго исказила лицо в зловещей гримасе, нагоняя ещё больше саспенса. Толпа, кажется, тоже совсем не дышала – по крайней мере, сам Дон не слышал, а его дыхание также было задержано.  И вдруг.. — Крак! – издала неожиданный звук пила. Все, чьи глаза были закрыты, тут же их открыли – Дон снова начал дышать и посмотрел прямо на подругу. На комичном от ещё не сошедшей профессиональной гримасы лице Марго застыло замешательство.  Дон чуть не подавился воздухом.  Пила застряла. Застряла в материале ящика, будь он неладен.  «Вот жеж! — внутренне запереживал он, бегая глазами от ничего не понимающей толпы до нервно хихикающей Марго, — что это госпожа Пила вздумала вредничать? На репетициях ведь все было гладко!».  Марго, видимо, тоже об этом думала – по крайней мере, именно это Дон прочитал в её глазах, пока она, корча нелепые рожицы, чтобы отвлечь толпу, параллельно пыталась вытащить пилу из ящика.  — Мисс Фортуно, а что происходит? У вас что, что-то идёт не по плану? — Джуниор, лёжа в ящике, над которым так усердно корпела Марго, ехидно присвистнул и покачал головой, — н-а-адо же, а я думал, что у опытных фокусников таких казусов не случается, ай-ай-ай..  — Казусом будет, малыш, если я случайно отрежу тебе твой острый язычок, — пыхтя, так же ехидно парировала Марго, утирая пот рукавом, — а это так, небольшие технические шоколадки..  Джуниор тут же прикусил язык, с опаской зыркнув в толпу – туда же смотрел и Дон, ощущая липкий прилив тревоги.  О боже, боже, боже, что происходит?! Эти люди, они выглядят.. разочарованными? Недовольными? Неужели они их подвели? Не оправдали ожидания?? О нет, нет, нет.. План ведь был совсем не такой.. Еще не время для заката шоу-программы! Они не могут свернуть с пути в Счастьелэнд по такой нелепой случайности!  Пока он отстукивал зубами дрожь и пытался понять, что ему делать, Марго натужно кряхтела уже под ящиком, судя по всему, пытаясь протолкнуть пилу снизу вверх, чтоб она хотя бы так вылезла и перестала её мучить.  — Еще чуть-чуть, детка, ещё чуть-чуть, любимая. Ещё немного, и мы снова будем вместе,— шептала она пиле, обливаясь пóтом – и даже в таком состоянии не переставала держать артистическую ухмылку, словно делая вид, что всё в порядке и это просто часть шоу. Дон бы восхитился такой импровизацией, если бы не был так напуган.   Внезапно что-то громко, угрожающе хрустнуло в районе ящика – а потом Джуниор и Марго вдруг в унисон вскрикнули: ящик с грохотом обвалился, не удержавшись на халтурных ножках.  Дон громко охнул и рванул к ним.  Марго издавала глухие хриплые звуки из-под обломков сломанного ящика – и слышно её было ещё хуже, потому что прямо поверх неё лежал и вовсю рыдал их маленький купленный доброволец Джуниор – деревянный щепки и грубый гипсокартон засыпали его чуть ли не с головы до ног. При виде слез, стекающих, как водопад, по напуганным детскому личику, Дон впал в полнейший ужас.  — Малыш! Я сейчас, не шевелись!.. — засуетился он и принялся торопливо, но вместе с тем донельзя аккуратно доставать Джуниора из-под обломков их неудачного представления.  Толпа вокруг них гудела – кто-то, кажется возмущался и требовал вернуть деньги за билеты, кто-то, и Дон очень надеялся, что ему показалось, звал полицию, а кто-то просто топтался на месте и бубнил себе под нос «Так и знал, что от этих шарлатанов ничего путного ожидать не стоит».  Случайно пойманные слова больно резанули Дона по самому сердцу – и именно в этот момент он с грохотом высвободил маленького страдальца из-под груди деревяшек.  — Джуниор! — воскликнул Дон и, схватив мальчика в охапку, взглянул на него так, будто это был его сын, которого он впервые взял на руки. Джуниор зычно всхлипнул, резко затих и прижался к широкой груди своего спасителя.  Толпа вокруг сцены радостно оживилась, когда до уха Дона донеслось приглушенное сопение и скрип гипсокартона о доски – Марго, кряхтя, высунула голову из развалин волшебного ящика.  — Хэ-эй, чувак, со мной, если тебе интересно, всё в порядке!.. Так, чисто по тыкве чуть-чуть получила, а так держусь, всё пучком! Зато, смотри, эта негодница таки вылезла! — Она с трудом потрясла в воздухе извлечённой пилой и криво улыбнулась, но Дон не смог сфокусироваться на этом.  Все его внимание сосредоточилось на том, чтобы ухватить пострадавшего по их вине бедолажку поудобнее и со всех ног пуститься домой, поскорее обработать ему все возможные раны.  — Джуниор, милый мой малыш, только не засыпай, детка, только смотри на меня! — сбивчиво умолял его Дон на бегу, не сводя с парнишки огромных, застеленных пеленой страха глаз. Мимо него проносились разношерстные дома Южноморинска, люди, снующие вслед за ним, обрывки чьих-то разговоров – но всё, что его сейчас волновало, сосредоточилось в этом маленьком беззащитном существе, спасение которого стало долгом Хорошего Парня – заклинателя Счастьелэнда, который так некрасиво пал прямо на глазах у беснующейся толпы.  — Тебе ведь уже лучше, правда, крошка Джуниор? — ворковал Дон, пачкаясь в горько пахнущем йоде, и кое-как перебинтовывал хнычущего на своих коленях ребенка, — ты ведь больше не будешь так пугать дядю Дона, верно? Ох и навёл же ты шуму-гаму, дружочек.. — Ай, туго! Дядя Дон, ты силищу свою-то контролируй!.. — ойкнул Джуниор, недовольно бурча сквозь леденец у себя во рту, который Дон ему любезно предложил в качестве моральной компенсации.  Дон облегчённо вздохнул, уголки его губ самими собой расползлись в глупой улыбке – ну вот, раз дерзит, значит, всё не так уж и плохо! Есть эффект поправки! Позитивные мысли тёплой, как домашнее какао с мёдом, волной начали разливаться по его усталой грудной клетке – и словно на напоролись на совершенно неожиданную платину из молочной пенки, когда в дверь Доновского маленького, но точно самого уютного в городке дома вдруг разом заколотило не менее дюжины рук.  — Ох! Кто там? — спохватился он и кинулся к двери, на ходу неуклюже перекрутившись половиной туловища, чтобы убедиться, что с его маленьким пациентом все нормально. На ходу он дважды чуть не грохнулся, но с благословения госпожи удачи всё-таки благополучно добрался до двери.  Когда дверь с трудом слетела с петли и открылась, Дон не поверил своим глазам.  — Д-дорогие мои.. Вы тут откуда и зачем? — растеряно хлопая глазами, бросил он в самый центр толпы детишек и стариков – тех самых, из которых состояла публика на сегодняшнем представлении.  — Мистер Доррен, беда, страшная беда! — запричитала сухощавая бабуля в лиловом парике и всплеснула руками для пущей убедительности, — коллекторы из Федерального финансового центра нагрянули к нам! Прямо на площадь!.. — Какого.. — Глаза Дона закономерно полезли на лоб, он так растерялся, что на секунду он даже забыл, что должен проверить, как там Джуниор, — как.. Как такое возможно?.. — А вот так вот, мистер Доррен! Эти живодёры решили заявиться к нам в самый неподходящий момент, в еженедельную дату городской ярмарки! Ну где это видано?! — пожаловался коренастый старик, потрясая сучковатой тростью в воздухе. Перепуганные дети, окружавшие пожилых людей, жалобно жались к их ногам и крепко хватались руки.  Сердце Дона один за другим пропустило несколько ударов.   — Можно мы укроемся у вас, мистер Доррен? Мы думаем, что вы сможете защитить нас всех, ведь вы такой сильный.. И добрый.. — подала голос маленькая девочка с двумя светлыми хвостиками на макушке, посмотрев на Дона снизу вверх таким проникновенным взглядом, под которым дал бы трещину даже камень.  Дон нервно повел огромными плечами и тяжело сглотнул. Перспектива взятия на себя огромной ответственности за всех этих людей с учётом того, что где-то на улице потенциально разыскивающие его отцовские люди зачищают мирные улицы города, казалось непомерной ношей. Но Дон был Доном. Дон не мог перестать быть собой, потому что других сценариев в своем арсенале не держал – и даже не подумал о том, чтобы сделать что-либо кроме как открыть двери настежь и впустить домой целую ораву перепуганных суетливых жителей Ктотограда.  — Прошу вас, дорогие!.. — срывающимся, но по-прежнему ласковым голосом вещал он, пока волна народу методично заполняла его дом, — чувствуйте себя как дома.. как дома у меня, потому что уютнее, чем у меня дома, вы не почувствуйте себя нигде! Располагайтесь.. Кто-то из толпы недоумённо бросил в воздух что-то похожее на «Но ведь мы и так у вас дома..», но Дон практически этого не услышал – грохот сердце был у него прямо в ушах, как огромный беспощадный барабан.  — Мистер Доррен.. — Мистер Доррен? — Мистер Доррен!  — Эй, окаянный, ты чего, оглох?  Шепчущие голоса медленно, но верно сливались в единый белый шум в его ушах – Дон сидел, со всех сторон облепленный людьми, с которыми был знаком не настолько близко, чтобы впускать их в свое личное пространство так тесно, однако выбора не было – и тяжело, глубоко дышал.  Другого выхода в любом случае не было. Он не мог уйти.  — В-всё в порядке, мои дорогие! — с трудом выдавил из себя он и натянул на лицо совершенно неуместную, нервную улыбку, пальцы его сильных рук то и дело сжимались и разжимались поверх потертых на коленях джинсах, — просто.. пытаюсь взять себя в руки.. пытаюсь убедить себя, что мы с вами тут все в безопасности.. в целостности и сохранности..  У него это получалось крайне плохо – но выбора, как он уже себе сказал, не было. Дом покинуть было нельзя – в засаде его ожидали бездушные коллекторы-головорезы, для которых слова «пощада» и «милосердие» располагались на вырванных страницах словаря.  С ума сойти.. чтобы они могли сделать с ним? Нанизать его голову на копье, посыпать конфетти и пройтись с ней по центральной площади перед отцовским домом? Стоп, какое копье? Какое конфетти?! «Ох черт возьми, о чем ты только думаешь, тупой, тупой идиот! Соберись, Дон, возьми себя в руки, тебе ни в коем случае нельзя выходить отсюда..» — Так здорово, что вы сейчас с нами, мистер Доррен, — сонно прохрипел из глубины комнаты Джуниор, с ног до головы обмазаны йодом, посасывая уже почти в целиком растаявший леденец, — пока вы с нами, никто нас не тронет.. Вы как скала, за которой мы в безопасности.. Могучая, бесстрашная скала.. Зубы Дона, клацающие друг о друга, стучали в такт каждому его слову – и с каждым словом мальчика ему становилось все более и более мучительно-стыдно.  Могучая скала.. Да, конечно. Жутко представить, как бы они отреагировали, когда эта самая скала разбилась бы в щепки, зайди в это помещение хоть один, пусть даже сам щуплый из федеральных коллекторов..  — Весь этот дом – одна сплошная скала! — подал нравоучительный голос ещё один из стариков, тряхнув седой бородой, — пока мы здесь, в прочной крепости мистера Доррена, нам ничто не угрожает. Не завидую тем, кто в обед решил проспаться и не успел присоединиться к нашей кучке.. Снаружи, чай, там сейчас не очень весело..  У Дона на секунду вдруг резко замерло сердце – ему понадобилось ровно две, чтобы осознать, почему так произошло. А потом осознание нахлынуло на него, как цунами.  ЧЕРТ ПОБЕРИ.  ЧЁРТ ПОБЕРИ.  ЧЁРТ ПОБЕРИ.  МАРГО.  Он чертыхнулся и вскочил с насиженного места – дети и старики посыпались от него во все стороны, как рассыпавшееся домино. Голова от резкой смены положения бешено закружилась, Дон ахнул и порывисто попытался нащупать рукой стену, чтобы с размаху не упасть на пол.  — Мистер Доррен, что с вами? — обеспокоенно послышалось со всех сторон, толпа гостей замельтешила, — куда вы торопитесь? Враги ушли? Можно выходить?.. Дон резко, отчаянно замахал головой – комната закружилась в диком танце, под ногами поплыл, но он не смел останавливаться, на трясущихся ногах еле-еле, но упрямо продвигаюсь к двери.  — Нет, мистер Доррен, не ходите туда! — завизжала маленькая девочка в углу комнаты, её голос доносился до Дона ватными обрывками, — там же опасно!..  Там же опасно.  Черт возьми, там же опасно!  Как он мог про неё забыть? Как он мог её там оставить, когда на улице такой кавардак? Какого черта с ним не так?..  Крики и причитания гостей в его доме окутали его, как сплошная стена – Дон разорвал её громким стуком двери, когда оказался снаружи, отрезав себя от их камерного хаоса, чтобы погрузиться в хаос масштабный. Лязг железа о косяк следом ударил эхом по его истерзанному сердцу – он продолжает сеять смуту.   Дон бросил их на верную смерть. Оставил одних в его маленьком, незащищенном от коллекторов доме, где никто им не сможет помочь, если их всё-таки найдут федеральной головорезы.  Он не хотел этого признавать, но пора было взять свою совесть в кулак и посмотреть жестокой правде в глаза: он монстр. Бессердечный ублюдок. Головорез похуже самых отпетых людей его отца. Он не просто не достоин прощения – не достоин того, чтобы даже думать об идее утопического Счастьелэнда.. Жалкое ничтожество. Даже близко не подобие героя, которым хотел быть..  И все же что-то тяжелое, как булыжник на шее, не дало ему повернуть назад, к своему дому, к статистически более верному решению дилеммы с вагонеткой – спасти большее количество невинных.  Более того, была ли сама Марго святой? Стоила ли она всех этих жизней, которые слепо доверили себя Дону?..  Он не хотел об этом думать – только не сейчас, когда опустевший город встретил его мёртвой тишиной и завывающим холодом осеннего ветра. Только не когда в его ушах все ещё звучали отзвуки голосов ни в чем не повинных детей и стариков, запертых в его доме, как добровольные пленники, которых он теперь уже стопроцентно подвёл, окончательно и бесповоротно. Только не сейчас, когда в каждом шорохе собственных шагов ему слышался выстрел автомата директорских псов, от чего хотелось сжаться в маленький напуганный комочек и расплакаться прямо посреди этого потенциального минного поля.  Только не сейчас, когда в каждом красном клочке оборванного рекламного плаката или в каждом длинном, одиноко взмывающем куда-то далеко в небо флагштоке ему виделась она.  Брошенная им. Брошенная всеми умирать.  Не заслужившая рассчитывать даже на простое человеческое спасение.  Командующая парадом чудес, великолепная мисс Фортуно, преданная своей старой подругой госпожой Удачей – так же подло, как и старым другом мистером Дорреном.   Но он не мог повернуть назад. Не мог и не хотел, даже если внутри всё рвалось в тёплую камерную безопасность, под кровать, где, забившись, можно притвориться, что ничего не происходит, что всё в порядке, и в любой момент его могут отсюда забрать, если что-то пойдёт не так. Он не собирался давать заднюю, потому что не хотел падать ещё ниже – шаг за шагом, тяжелый за ещё более тяжелым, двигался вперёд, и его слезящиеся глаза выискивали растрёпанную каждую макушку, с огромного позволения бросившей его госпожи удачи – живую.  Только бы она была в порядке.  Где-то на перифирии его сознания больной жилкой билась мысль, заставляющая всё тело содрогаться от тяжкого спазма – что, если он не успел? Что, если, найдя её, он уже никогда не сможет с ней поговорить, потому что.. Дон крепче сжал зубы и замотал головой, стараясь прогнать наваждение – которое, как это всегда случается назло, никуда не ушло, корнями впиваясь в его воспалённые мозги.  Он попадёт в ад. Он непременно попадёт в самое худшее из существующих в мире мест за то, что испортил абсолютно всё, бросил невинных людей на гибель, оставил единственную, кто по-настоящему была ему дорога.. «Ну и пусть! — он зло, почти отчаянно топнул ногой по пыльной дороге, чувствуя, как все его тело готово рассыпаться на кусочки от предрыдальных судорог, — если ему суждено попасть в ад, то он готов – потому что с большой вероятностью, если его худшие опасения сбылись, по крайней мере там они будут вместе.. а с ней, его неповторимой мистической мисс Фортуно даже там найдётся повод улыбнуться и сделать вид, как обычно, что всё хорошо.