Последняя хранительница

      Первое, что она почувствовала, — холод.       Он был повсюду. Скользкий, проникающий под кожу, будто сама зима решила поселиться внутри её тела. Ледяная тяжесть давила, мешая вдохнуть полной грудью, сковывала мышцы и тяжёлой водой расползалась по венам. Что-то жёсткое впивалось в спину. Лира поморщилась и заёрзала, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.       Открыв глаза, она несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, где находится. Вокруг клубился густой белый туман, плотный, как молоко, разлитое по самой земле. Он скрывал всё, что было дальше нескольких метров, превращая лес в бесконечное молочное море без берегов. Лишь тёмные стволы сосен кое-где прорывались сквозь эту белизну, уходя вершинами куда-то вверх, в пустоту, где небо, если оно вообще существовало в этом месте, не угадывалось вовсе.       Лира медленно поднялась на локтях и тут же замерла. Место, на котором она только что лежала, оказалось не землёй.       Это были кости. Человеческие кости. Сотни. Тысячи. Черепа лежали друг на друге, образуя целый холм, пологий у подножия и обрывистый ближе к вершине, будто кто-то веками сносил сюда мёртвых и просто оставлял их там, где они падали. Пустые глазницы смотрели в разные стороны, и девушке на мгновение показалось, что все они наблюдают именно за ней — медленно, без злобы, просто с тем спокойным вниманием, с каким смотрят те, кому больше некуда спешить.       По спине пробежала дрожь. Она поспешно встала и сделала шаг назад. Потом ещё один. И ещё. Кости проседали под ногами с сухим, костяным звуком, похожим на шёпот. Туман вокруг будто стал плотнее, обступая её плечи, как чьи-то холодные руки.       — Лира…       Девушка застыла. Сердце пропустило удар. Этот голос. Она знала его. Слышала бесчисленное количество раз. Каждый раз во сне. Каждый раз в этом проклятом кошмаре.       — Лира…       Лира медленно повернула голову. Голос доносился из глубины костяного холма. Пальцы сами собой задрожали. Сколько раз ей снился этот сон? Десятки? Сотни?       Сглотнув подступивший к горлу ком, девушка осторожно шагнула вперёд. Потом ещё раз. Голос становился всё отчётливее, и вместе с ним из тумана начал проступать тот самый чёрный крест — она узнала его сразу, хотя здесь, среди костей, ему было совсем не место.       — Лира…       Рядом валялась сухая ветка. Подняв её, девушка принялась разгребать кости. Черепа катились вниз по склону, ударяясь друг о друга с сухим треском, который эхом расходился по туману и почему-то не затихал так быстро, как должен был. Голос звучал всё громче. Всё ближе. Пока наконец её взгляд не наткнулся на знакомое темное пальто, выцветшее, истлевшее по краям, но всё ещё узнаваемое.       У Лиры перехватило дыхание. Рядом лежали старые швейные ножницы. Большие. Тяжёлые. Покрытые пятнами ржавчины и глубокими сколами, будто их роняли на камень сотню раз.       А под ними покоился человеческий скелет.       Череп был расколот и пробит огромными клыками. Точно так же, как тогда. Точно так же, как в день смерти её матери.       — Нет…       Губы девушки дрогнули. Она уже знала, что произойдёт дальше. Знала каждую деталь. Но от этого было не легче. Над костями медленно начала подниматься полупрозрачная фигура.       Сначала руки.             Потом плечи.              Потом лицо.              Мама.       Такая, какой Лира помнила её в последний день. Женщина смотрела на дочь печальными глазами. И впервые за всё время не просто звала её по имени. Она говорила.       — Лира…       Голос звучал хрипло, будто доносился сквозь толщу воды.       — Вернись домой…       У девушки задрожали плечи.       — Мама…       — Вернись домой…       Фигура начала удаляться. Словно какая-то невидимая сила тянула её прочь. Женщина отчаянно протягивала руки к дочери. Пыталась остаться. Но её всё дальше и дальше уносило в туман.       — Мама! Подожди!       Лира бросилась вперёд. И в этот момент туман разорвался. Из белой мглы появилась огромная тёмная фигура.       Чудовище.       То самое.       Её сердце сжалось от ужаса. Она узнала его сразу. Монстр схватил женщину. Огромные клыки сомкнулись на её голове. Раздался отвратительный влажный хруст. Точно такой же, каким он звучал тогда. Кровь хлынула вниз по его клыкам, растекаясь по груди густыми тёмными струями. В воздухе мгновенно разлился тяжёлый металлический запах.       — МАМА!       Лира сорвалась на крик. Но фигура уже исчезала. Женщина продолжала тянуться к дочери.       — Вернись домой…       — Нет! Нет! Пожалуйста!       Она бросилась следом, споткнулась о груду костей и рухнула прямо на останки матери. Из глаз хлынули слёзы.       — Прости меня…       Голос сорвался.       — Пожалуйста… прости меня…       И вдруг всё стихло. Лира почувствовала чужое дыхание. Совсем рядом. Она подняла голову. Чудовище стояло прямо перед ней. Огромное. Безликое. Смотрящее на неё сверху вниз. На мгновение мир замер. А потом монстр схватил её. Раздался сухой хруст ломающегося позвоночника.

***

      Лира резко села на кровати.       Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Сердце колотилось так сильно, словно пыталось проломить грудную клетку изнутри. Несколько секунд девушка просто сидела, уставившись в темноту комнаты и пытаясь понять, где находится.       Сон рассыпался не сразу. Перед глазами всё ещё стояли пустые глазницы черепов. Хруст костей. Материнский голос. Огромные клыки, смыкающиеся на её голове.       Лира судорожно провела рукой по лицу и только сейчас заметила, что щёки были мокрыми от слёз. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой. Ветер шевелил занавеску и холодил вспотевшую спину. Где-то снаружи шумел дождь.       — Чёрт…       Голос прозвучал хрипло. Она поднялась с кровати и подошла к окну. Снаружи всё было погружено во тьму. Лишь редкие фонари расплывались золотистыми пятнами, дрожащими в потоках воды, что сбегали по стеклу. Этот сон снился ей уже давно. Слишком давно. Иногда несколько раз в неделю. Иногда каждый день. Иногда он исчезал на месяцы, чтобы потом вернуться вновь.       Но неизменным оставалось одно.       Каждый раз она снова видела смерть матери. Снова слышала тот хруст. Снова ничего не могла изменить. Лира опёрлась ладонями о подоконник и закрыла глаза.       Что-то было не так. Она чувствовала это всем своим существом. Словно внутри натянулась невидимая струна. Словно какая-то сила осторожно коснулась её судьбы.       Раньше мать никогда не говорила с ней по-настоящему. Она лишь звала её по имени. Снова и снова. Но никогда не произносила ничего кроме этого. Лира столько раз слышала это «Лира…», что давно перестала ждать продолжения.       А сегодня прозвучали слова.       «Вернись домой».       Лира нахмурилась. Домой. Что это вообще должно значить? Она резко выпрямилась. Проклятая энергия внутри тела всё ещё оставалась непривычно активной. Её потоки ощущались удивительно ясно, будто сон оставил после себя не просто воспоминание, а настоящий след. Такое случалось крайне редко.       Очень редко.              Настолько редко, что Лира не могла вспомнить ни одного похожего случая за последний год. Она медленно перевела взгляд на старый шкаф, где лежали вещи матери. Домой. Слова продолжали звучать в голове.              Снова.              И снова.       И снова.       Она чувствовала — что-то изменилось.       Этот сон был не просто кошмаром.       Это был зов.