Пару слов о вторниках

Госпожа Юй, почтенная и незабвенная Юй Цзыюань, уселась в кресло Цзян Чэна, поставила свою сумку в кресло для посетителей и оставила своему сыну и своему воспитаннику сидеть вдвоем на диванчике. Был не вторник. Теория о разрушительных вторниках немного рушилась. — Итак, — властно сказала Юй Цзыюань. — Вы справляетесь. Она не спрашивала, она говорила тоном человека, который давно навёл всё справки и точно знал ответ на свою реплику. — Нет, — твердо ответил Вэй Усянь и жалобно запричитал: — Выручка грошовая, работать приходится круглосуточно, люди к нам идут неохотно, а уж сколько скандалов при принятии на работу и клятвах!.. И материалы!.. Поставщики постоянно задирают цену!.. А товар-то толком не расходится!.. Ещё и платить проценты приходится, потому что некоторые артефакты, подтвержденные патентом, нам принес совершенно посторонний человек!.. И руками всплеснул, мол, посмотрите, какие мы несчастные и бесполезные, не надо нас обратно в орден, пользы мы не принесем совсем. Матушка Цзян Чэна дурой не была, потому взирала на это представление со снисходительным скептицизмом, а после подалась вперёд и ласково так уточнила: — Тогда почему вы основание орден? Как мне сказали, вы назвали его совершенно безвкусно. Кто вообще называет орден «Стандартные заклинатели»? Вы вообще понимаете, что ничего стандартного в вас попросту нет? Цзян Чэн вздохнул и честно признался: — Мне позвонил глава Вэнь, потому что нами интересовался глава Цзинь. Когда тебе звонит глава Вэнь, времени особо не остаётся. — А по закону орден можно переименовать раз в полгода! — подхватил Вэй Усянь. — Свод правил у нас есть, девиз «Для мира мы не выходим за рамки стандартного». И его тоже можно сменить!.. Раз в три месяца, кстати. Так что… Он пожал плечами. Госпожа Юй вздохнула и покачала головой, спросила спокойно: — Кого приняли уже? Цзян Чэн насторожился: — Письмо с подтверждением легальности ордена пришло сегодня утром. — Первой клятвой у нас Сюэ Ян, — как-то жёстко влез Вэй Усянь. Юй Цзыюань усмехнулась довольно, встала, взяла свою сумку, дошла до двери, коснулась ручки и приказала: — Дня через четыре, когда дойдете до девяти десятков клятв, вспомните обо мне. Я буду вашей сотой клятвой. Вэй Усянь удивлённо распахнул глаза. Цзян Чэн выдохнул — резко и шумно. Несравненная Юй Цзыюань покинула кабинет. — А я тебе говорил, что не мог просто так «забыть» в своих вещах столько заготовок под артефакты! — шикнул Вэй Усянь. — И денег у меня столько не было, сколько я в своих нашел, — тихо согласился Цзян Чэн. А потом не выдержал, вылетел вслед за матерью, крикнул: — Зачем?! Юй Цзыюань обернулась спокойно и мягко, ответила голосом полным достоинства: — Дорогой, тебе бы древние хроники почитать и понять, что первые психотерапевты в Пристани Лотоса от ордена завелись, когда вы начали помнить то, что не должны помнить пятилетние дети. Тогда всё для себя решил не только Цзян Фэнмянь, но и я. А теперь иди, работай. Я бы прислала к тебе управляющего, но тебя это оскорбит, к сожалению. И оставь мне место для сотой клятвы. Цзян Чэн остался стоять. Муторные сны о том, чего никогда не было в этом времени, редко посещали его после детских встреч с психотерапевтом, но копаться в прошлом не хотелось. У них было здесь и сейчас. — Напомни, — встал рядом Вэй Усянь, — никогда не пытаться переиграть госпожу Юй. Цзян Чэн вздохнул. И поклялся себе выйти на тот же уровень, что и его мать.