Часть 1
25 июня 2026 г., 22:53
Тилл не мог сказать, что считал себя экспертом зельеварения, но и дилетантом он не был. Поэтому, тщательно всё взвесив, он решил, что игра стоит свеч. Риск был минимальным, а на кону стоял слишком важный и насущный для него вопрос — вопрос, который мучает его слишком долго, много и сильно. Возможно, он мог бы думать об этом не так часто, если бы знакомая чёрная макушка меньше пестрила перед его глазами в попытках привлечь к себе всё внимание Тилла. Но это оказалось непозволительной роскошью. В конце концов вся суть Ивана была в том, чтобы поглотить максимум внимания Тилла. Всё, что он мог бы у него забрать и даже больше.
Коридоры ожидаемо пусты в выходные, по дороге Тиллу встретилось всего несколько учеников, блуждающих то тут, то там, слишком увлечённые, чтобы обратить на него внимание. Дверь в класс была тяжелой, но петли были смазаны достаточно, чтобы она открывалась бесшумно, минимизируя риск быть замеченным. Тилл не хотел попадаться никому на глаза и при возможности приготовил бы зелье у себя в комнате, но для подобного рода элексира нужны были специальные условия и ингредиенты, которые Тилл мог раздобыть только здесь.
Тилл облегчённо выдохнул, когда закрыл за собой дверь. Дело осталось за малым. Зелье готовится достаточно быстро, а рецепт был несложным.
Ингредиенты нашлись легко, как и необходимое оборудование. Тилл поворачивает из-за угла кладовой, когда с силой врезается в кого-то, выпуская из рук несколько колб и мензурок от неожиданности, но виновник столкновения вовремя успевает их поймать, предотвращая громкое оповещение о нарушителях в классе зельеварения.
— Какого чёрта? — с яростью шипит Тилл, переводя взгляд на человека, попавшего ему под ноги.
— Тилл? Что ты здесь делаешь? — испуганно произносит одноклассник Тилла — Акорн. — Хотя нет, не отвечай. Если это что-то связанное с Иваном, то я даже знать не хочу.
Тилл громко цокает, закатывая глаза.
— Мой мир не крутится только вокруг этого мудака, — Тилл нервно выхватывает из рук одноклассника спасённое ранее стекло.
— Ага, как скажешь, — Акорн отходит ко столу, добавляя к уже лежащим там ингредиентам пару микстур. — Надеюсь, ты хорошо подумал, потому что я не хочу попадать под руку злого или расстроенного твоей выходкой Ивана. Твои действия сильно сказываются на его настроении, а его настроение сильно сказывается на членах студ.совета.
— Это всего лишь сыворотка правды, от неё ещё никто не умирал, — Тилл фыркает и ставит кипятиться воду на горелку, чтобы подготовить водяную баню. Акорн как-то слишком облегченно выдыхает после этих слов. Видимо, среди предполагаемых вариантов в его голове реальная цель Тилла оказалась самой безобидной. Тилл почти оскорблён тем, насколько плохое мнение о нём сложилось у окружающих людей. В голове вновь всплыла чёрная макушка и наглый взгляд. Если бы не Иван, он бы не представал перед людьми со своих самых неприглядных сторон, а его репутация была бы сильно лучше текущей. Возможно, он бы даже больше нравился учителям и меньше расстраивал свою маму плохими оценками.
Тилл скрипит зубами от злости.
— Ты случайно не видел растворы с последнего урока? — под руку спрашивает Акорн, размалывая ступкой травы для своего зелья.
— Только что видел в кладовой на третьей полке слева, — не задумываясь отвечает Тилл, сбавляя огонь горелки.
— Отлично, спасибо!
— Подожди, что? — разворачивается Тилл, впиваясь взглядом в Акорна.
— Что такое? — нервно спрашивает Акорн, возвращаясь из кладовой с нужными растворами.
— Ты делаешь приворотное зелье! — обвинительно шепчет Тилл. Это настолько вопиюще, что ему страшно произнести эти слова слишком громко.
— Тише! — Акорн выставляет руки вперёд, оглядываясь по сторонам, будто кто-то в пустом кабинете способен их услышать.
— Профессор сказал, что даже у него оно получается не каждый пятый раз, ты с ума сошёл! Ты ведь не знаешь, какие последствия могут быть, если ты с ним напортачишь!
— Я всё узнал, последствия могут быть разные, но в облегченной версии зелья, которая длится всего десять часов, все они некритичные, просто временные искажения восприятия или речи. Да, эффект короче, но сложность сильно уменьшается, как и диапазон последствий. Так что всё будет нормально, — уверяет Акорн, но это едва ли успокаивает Тилла.
— На кой тебе вообще сдалось это зелье, если оно такое краткосрочное? — сводит брови Тилл.
— Иногда и такого короткого времени достаточно, — Акорн сливает лишнюю воду из котелка. — Хотя кому я об этом рассказываю. У тебя никогда не было нехватки внимания и заботы, — хмыкает Акорн.
— Что? О чём ты говоришь? — хмурится Тилл, на что Акорн лишь пожимает плечами.
Тилл решает не углубляться в брошенные ему слова, выливая готовое зелье в небольшую ёмкость. Возвращаясь из кладовой с крышкой для бутылька, он видит как рядом с его зельем стоит уже готовое зелье Акорна в идентичной ёмкости. Внешне зелья были до абсурда похожи: один цвет, одна вязкость и текстура. Удивительно, как внешнее сходство скрывает такое различие в эффектах полученных зелий. Наверное, увидев это в руках Тилла, Иван подумал бы, что тот планирует его приворожить.
Тилл тихо усмехается.
Ну, конечно. Иван, наверное, предпочёл бы умереть, чем выпить что-то с подобным эффектом из рук Тилла.
Особо не задумываясь, Тилл берёт зелье, закрывая его находу и выходя из класса, пока Акорн что-то продолжал искать на полках кабинета.
***
Подсунуть Ивану зелье оказалось до смешного просто. Несмотря на их странные взаимоотношения, Иван толком не всматривался в то, что даёт ему в руки Тилл, принимая любые подношения. Однако Тилл перестраховался, размешав зелье с каким-то невозможно сладким напитком, который любил Иван. Минуты ожидания начала действия зелья тянулись до невозможного долго. Тилл тряс ногой и стучал кончиком карандаша по столу, постоянно проверяя время на часах. — Нам нужно поговорить, — внезапно и как-то резко произносит Тилл, поворачивая стул с громким скрипом деревянных ножек о паркет в сторону своего соседа по комнате, когда убедился, что от нужного времени прошла ещё пара минут. — Что такое? — Иван поднимает взгляд от книги на лицо Тилла, от стресса кусающего губы. Тилл тяжело выдыхает, пытаясь собрать мысли в кучу. Он так долго ждал этого момента, что сейчас ни одно нужное слово не приходит в его голову. Тилл встаёт со стула, начиная наматывать круги туда-обратно по их комнате общежития, пока Иван следует за ним взглядом. — Тилл, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной обо всём, что тебя тревожит? — осторожно говорит Иван. Тилл резко останавливается. — Сколько тебе лет, Иван? — Тилл быстро сокращает расстояние между ними. — Девятнадцать, — моментально отвечает Иван, озадаченно хлопая ресницами. — Как давно мы знакомы? На каком факультете ты учишься? — напирает Тилл. — Пятнадцать лет. На эстрадном, — Иван вжимается в свою кровать, когда Тилл нависает над ним, упираясь руками в стену над его головой. — Тилл, я не понимаю. — Это ты крал мои карандаши? — прощупав почву достаточно, Тилл начинает проверять работу зелья с безопасной территории. На базовые вопросы был получен правдивый ответ, настало время вопросов, на которые Тилл всегда знал ответ сам, но на которые Иван никогда не отвечал честно или же предпочитал не отвечать совсем. — …Да, — тихо отвечает Иван после небольшой паузы, хмурясь. — Зачем? — Хотел привлечь твоё внимание. — Но мы и так проводили много времени вместе, — теперь очередь Тилла хмуриться. — Этого было недостаточно, — шепчет Иван, с явной неохотой раскрывая мысли, которые он надеялся никогда не произносить вслух. — Что? Сколько тебе было нужно? — Всё. Агрх. Тилла раздражают односложные ответы Ивана, они едва ли проясняют ситуацию. Но вряд ли он мог ожидать большего. Да, сыворотка правды заставляет человека говорить только правду и действовать согласно своим мыслям и истинным желаниям, но уклоняться от ответа или отвечать односложно человек всё ещё может. Возможно, Тиллу следовало подготовиться тщательнее и добавить ещё несколько эффектов к зелью, чтобы разговор продвигался быстрее. — Ладно, неважно, — Тилл хотел быстрее перейти к сути, тому ради чего всё это затевалось. — Почему… — его голос дрогнул, а горло сжалось. Тилл пытался настроиться на этот разговор, но всё было напрасным. Он чувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Почему ты ненавидишь меня? — к концу фразы Тилл перешёл на шёпот, потому что голос просто отказывался подчиняться ему. Замешательство на лице Ивана сбивало столку, но Тилл не хотел отступать, ведь он долго к этому готовился. — О чём ты говоришь? — Не делай вид, будто не понимаешь! — Тилл скрежетнул зубами и ударил кулаком по стене. Иван открывал и закрывал рот, растеряно смотря на Тилла. Тилл не выдержал: — Почему ты рвал мои рисунки? Почему топтал венки, которые я делал? Почему смеялся над моими чувствами к Мизи? — Тилл хватает Ивана за воротник футболки, притягивая ближе к себе. — Почему ты продолжал издеваться надо мной даже тогда, когда я был уверен, что мы были друзьями? Перед глазами Тилла промелькнули воспоминания насмехающегося над ним Ивана. Так много разных ситуаций и всегда одна и та же реакция — насмешка и пренебрежение. Вот момент, когда Тилл несколько дней писал письмо с признанием Мизи в своих чувствах, чтобы увидеть, как это письмо показательно сгорает в руках Ивана, которого Тилл попросил оценить свои выстраданные чувства, облечённые в слова. Слишком громкий безумный смех Ивана всё ещё иногда всплывает в его голове вместе с этой картиной. В другой раз он не находит свою нотную тетрадь,в которую иногда записывал серенады. Тилл хранил её в своём тайнике, о котором никто не мог знать. По крайней мере он был уверен в этом до момента, пока не увидел несколько клочков бумаги со знакомыми набросками рядом с кроватью Ивана. Всё, что помнит Тилл после этого, — это то, как перед глазами побелело, когда Иван вернулся в комнату. Кажется, это была самая жестокая драка между ними. Когда их разняли, Тилл обнаружил клок чёрных волос, зажатый в своём кулаке, а Иван с наслаждением слизывал кровь Тилла со своих костяшек, попавшую туда из его кровоточащего носа. Подобных моментов было так много, что все и не счесть. Больше никто никогда не приносил Тиллу столько эмоций в его жизни. И не все они были отрицательными. Иначе их общению давно настал бы конец. Иван был единственным человеком, который знал, казалось, все эмоции Тилла. Это помогало ему злить Тилла и умело провоцировать его. Но это так же помогало ему находить нужное утешение для Тилла, когда это было необходимо. До развода его родителей Тиллу не всегда удавалось тщательно прятать синяки, оставленные отцом. Чуткий взгляд Ивана, всегда направленный на Тилла, быстро их замечал. Он никогда не подавал вида на публике, но стоило им остаться наедине, как Иван аккуратно обнажал каждый едва заметный синяк и осторожно, почти невесомо обводил их кончиками своих пальцев. Иван никогда не давил на них, не смеялся. Он просто сидел и успокаивающе поглаживал их, смотря на синяки слишком долго и печально для ребёнка семи лет. А Тиллу не удавалось сдерживать слёзы от такого проявления заботы, он всегда был слишком чувствительным. Иногда Иван плакал вместе с ним. Когда мама Тилла сильно заболела, Иван помогал купить нужные лекарства, помогал Тиллу относить фрукты до палаты, учтиво оставаясь в коридоре, чтобы дать Тиллу нужное пространство. Если из больницы приходили неутешительные новости или прогнозы, Иван всегда был там, рядом с ним. Сидел, опираясь на плечо или спину Тилла, ожидая, когда тот выплачет все эмоции и уснёт. Ивану не нужно было говорить, чтобы принести комфорт в жизнь Тилла. Как раз-таки наоборот. Стоило Ивану открыть рот, как происходила настоящая катастрофа. Действия Ивана часто шли в сильный разрез с его словами и это буквально сводит Тилла с ума. — Почему? — Тилл тихо всхлипывает и опускает голову, ослабляя хватку и позволяя Ивану осесть обратно на кровать. Несколько слезинок падают на кожу Ивана. — Прости, что заставил тебя так себя чувствовать, Тилл. Ты не должен плакать из-за меня, я не достоин твоих слёз, — тихо говорит Иван. Его рука замирает и дёргается в нескольких сантиметрах от лица Тилла, боясь прикоснуться. Это совсем не те слова, которые он хочет услышать от Ивана. — Тогда зачем ты делаешь всё это? — Я не хотел. Я не всегда могу мыслить ясно, когда… — Иван осекается. — Когда что? — настаивает Тилл. — Когда ты говоришь о ней. — Мизи? — Да, — Иван поджимает губы и отводит взгляд в сторону. — Что с ней не так? — Тилл сбит с толку. — Дело не в ней. — Иван, пожалуйста, не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово. Скажи мне всё, как есть. — Дело в твоих чувствах к ней. — Что не так с моими чувствами? Какое тебе дело до них? — вспыхивает Тилл. Молчание Ивана только сильнее злит Тилла. — Ну и ладно, молчи! Хах, и почему я вообще решил, что это сработает? В конце концов тебе всегда было наплевать на меня, — Тилл немного отстраняется и прижимает основание ладони к своему виску. — Это не так, — тихо протестует Иван. — Тогда скажи мне как, Иван! — взрывается Тилл. — Я устал пытаться понять тебя. То ты поддерживаешь и утешаешь меня, то разрушаешь то, что для меня важно, делая больно. Скажи, что ты чувствуешь ко мне. — Ты не готов это услышать. Тилл клацает зубами от злости. — Чушь! Тогда Иван поднимает тоскливый взгляд на лицо Тилла, произносит полушёпотом: — Я люблю тебя. И Тилл замирает. Осознание и вес слов Ивана медленно оседают тяжестью на Тилле, прибивая его к земле. Иван был прав. К такому Тилл не был готов. — Ч-что? — голос Тилла дрожит, а в его горле резко пересохло. — Я люблю тебя, Тилл, — чуть громче и увереннее произносит Иван, внимательно изучая взглядом лицо Тилла. — Нет, ты не можешь… — Тилл начинает пятиться назад, отходя от кровати. — Я люблю тебя. Я всегда любил тебя, Тилл, — Иван садится на кровати, подаваясь вслед за отстраняющимся Тиллом. После он сползает на пол, падая перед Тиллом на колени. Тилл впервые видит в глазах Ивана, обычно не выражающих ничего, столько эмоций и благоговения. Это точно не может быть ложно. Тилл чувствует, как его мир накреняется. Переворачивается с ног на голову, слишком резко изменяя его восприятие десятков и сотен сцен, происходящих между ним и Иваном. — Этого не может быть, — вновь говорит Тилл, хотя к этому моменту картинка в его голове медленно начинает складываться. — Тебе настолько отвратительна эта мысль, что ты не можешь поверить в неё? — губы Ивана искажаются в грустной улыбке, пока его глаза наполняются печалью. Тилл знает этот взгляд, ведь точно так же Иван смотрел на синяки на теле Тилла, оставленные его отцом. Сердце в его груди болезненно сжалось. — Поэтому я не хотел говорить тебе. Но… — Иван на секунду отводит взгляд, после чего продолжает тише: — Даже если я тебе противен, пожалуйста, Тилл, не исключай меня из своей жизни. Можешь ненавидеть меня, только не… Я не переживу этого. В голове Тилла не укладываются настолько сильные эмоции Ивана. Даже если Иван испытывал к нему что-то, как он мог так долго скрывать такие сильные чувства? Больше похоже на то, что… Тилла прошибла мелкая дрожь. Зелье. Он перепутал блядское зелье. Он так торопился уйти из кабинета зельеварения, что схватил по ошибке зелье, которое сделал Акорн. — Иван! — Тилл схватил Ивана за надплечья, немного тряся, чем заработал удивлённый взгляд от другого парня. — Иван, это моя вина. Я перепутал, я… — Тилл хотел сказать правду, что он планировал напоить Ивана сывороткой правды, но в моменте он стал неуверен насчёт реакции Ивана и решил не оправдываться, а больше разбираться с имеющимися последствиями. — Я дал тебе приворотное зелье. Иван шокировано моргает, после чего громко смеётся, почти безумно. — Вот оно как, — тихо прыскает от смеха Иван, успокаиваясь. От прошлых эмоций на его лице не остается ни следа, теперь его глаза прищурены в веселье, хотя на мгновение Тиллу кажется, что в них проглядывается боль. — Значит, ты хотел приворожить меня, м? — Иван обхватывает ладонями задние стороны бёдер Тилла, притягивая того ближе к себе, из-за чего Тилл чуть не теряет равновесие. — Так всё это время ты провоцировал меня, чтобы проверить, подействовало ли зелье? Поэтому так отрицал мои чувства? Это так жестоко, Тилл~ — Что? Нет! Тилл сильнее упирается руками в Ивана в попытках отстраниться, но Иван в ответ с силой притягивает его ближе к себе. Грёбаный спортсмен. — Для чего ты это сделал, Тилл? Хотел пойти со мной на свидание? Поцеловать меня? Или… — Иван ныряет головой под свободную футболку Тилла, проводя языком полоску по его животу и вызывая писк. После он выглядывает из-под футболки, смотря на Тилла тёмным взглядом. По телу Тилла прошли мурашки. — Что-то большее? Скажи мне. Я готов дать тебе всё, что ты попросишь. Тилл может только беззвучно открывать и закрывать рот, абсолютно дезориентированный ситуацией. Ещё пару минут назад он испытывал сильнейшее эмоциональное потрясение, а сейчас Иван игриво предлагает ему заняться сексом? Его мозг не успевает обработать эту ситуацию, чем пользуется Иван, скользя своей ладонью выше. Он сжимает ягодицу Тилла, вырывая из него удивлённый выдох. Голова Ивана немного опускается, прижимаясь к его тазобедренной кости виском, так, что теперь каждый влажный выдох из приоткрытого рта Ивана жаром обдает член Тилла сквозь тонкую ткань боксеров и домашних шорт. В этот же момент он начинает чувствовать, как палец Ивана надавливает на его анус сквозь ткань, как его мышцы поддаются вторжению, немного пропуская Ивана внутрь. Лицо Тилла краснеет от наплыва ощущений и странного тепла в животе. Тилл сильнее упирается в надплечья Ивана, пытаясь вырваться из его хватки. Шок ослабляет его напор, когда Иван ртом прослеживает член Тилла сквозь ткань. Пользуясь замешательством, Иван встаёт с колен и ведёт Тилла назад за бёдра, пока Тилл не упадёт на свою кровать. Иван заползает сверху и не теряет времени, забираясь своими руками под футболку Тилла, нежно поглаживая его кожу, пока губы Ивана оставляют влажные поцелуи на его шее. — Скажи мне, чего ты хочешь, — шепчет на ухо Иван, заставляя Тилла покрыться мурашками. — Чтобы ты отстал от меня, — шипит Тилл, слабо пытаясь оттолкнуть Ивана. Иван тихо хмыкает, проталкивая своё плотное бедро между ног Тилла, потираясь им о его член. Тилл тихо стонет, пугаясь вырвавшегося из него звука. Он отчетливо чувствует крепкую мышцу бедра Ивана, и это давление на его член заставляет голову кружиться. — Тилл, ты же так старался над зельем, разве мы можем потратить твои усилия впустую? Руки Ивана задирают футболку Тилла, а его голова опускается ниже, проводя языком по обнаженному соску. — Иван! — пищит Тилл, хватаясь за плечи Ивана, но не отталкивая его. Тилл едва успевает обработать происходящее. Несколько минут назад он был шокирован признанием Ивана, потом понял, что за Ивана говорило приворотное зелье, а теперь Иван пристаёт к нему. И, что самое странное, Тиллу не противно. Отнюдь. Тилл чувствует твёрдый член Ивана на своём бедре, его язык на своём соске и твердую хватку на талии. И все эти ощущения заставляют низ живота приятно покалывать. А когда Иван поднимает свой пронзительный взгляд на Тилла, продолжая играть с его соском, Тилла бросает в мелкую дрожь, ощущения в моменте стали отчетливее и приятнее от осознания того, что всё это с ним делает именно Иван. Пока тело Тилла наслаждается стимуляцией в его голове происходит настоящий беспорядок. Он никогда не думал об Иване в таком смысле, он никогда не воспринимал Ивана больше, чем друга. В последнее время он даже не был уверен, друзья ли они. Но сейчас, когда всё это происходит, Тилл не может отрицать, что ему приятно. Он не хочет отталкивать Ивана и в то же время он сам ещё не до конца понимает, что это значит. В голову Тилла закралась мерзкая мысль о том, что сейчас идеальный момент это прояснить. Он мог бы воспользоваться ситуацией, позволить Ивану действовать, это наверняка помогло бы ему понять. Тиллу неприятна сама формулировка «воспользоваться ситуацией». Резко из мыслей Тилла вырывает ощущение влажного языка Ивана, прослеживающего нижнюю сторону его члена. Тилл действительно настолько глубоко погряз в своих мыслях, что не заметил, как Иван спустился ниже, стянул с него шорты с боксерами и готовился ему отсосать? — Кажется, кто-то отвлекся, тебе не нравится? — Иван берёт головку в рот, с наслаждением лаская её своим языком. Тилл резко вздыхает, хватая Ивана за волосы, и сводит свои бёдра, едва не сжимая голову Ивана между ними, но Иван вовремя хватается за них, с силой разводя обратно. Боль от пальцев Ивана, казалось, только больше подпитывала возбуждение Тилла. О чём Тилл думал минуту назад? О том, чтобы воспользоваться ситуацией? Ха. Судя по плотоядному взгляду Ивана, больше похоже на то, что это Иван планирует воспользоваться им. Когда Тилл сильнее сжимает волосы Ивана, тот издаёт тихий стон. Вибрация отдаёт по члену Тилла, почти доводя его до края, но Иван отстраняется, довольно облизываясь. — Н-нет, почему, — тихо хнычет Тилл, на что Иван усмехается. — Не так быстро, мы только разогреваемся, — Иван поднимается, стягивая с себя одежду. Глаза Тилла застыли на накачанных мышцах живота, он может представить, как было бы хорошо проследить языком рельеф этих мышц. Тилл отводит взгляд, когда чувствует, как Иван вытирает потекшие из его рта слюни своим большим пальцем. — Нравится? — спрашивает Иван, после чего облизал палец со слюной Тилла. — Можешь потрогать. Иван обхватывает запястье Тилла, поднимая его руку и прижимая к своим грудным мышцам. Тилл не может сдержать себя и сжимает руку. Мягко. Упруго. Приятно. Пальцы Тилла немного смещаются, цепляя сосок Ивана пальцами. Иван тихо стонет и Тилл чувствует вибрацию своей ладонью. Тилл поднимает взгляд выше, сталкиваясь с расширенными алыми зрачками. Иван наклоняется чуть ниже, ближе к лицу Тилла, и проводит рукой по его члену, заставляя Тилла хватать ртом воздух. Иван цепляет его губы своими, затягивая в поцелуй. Сначала это медленно, просто соприкосновение губами, но потом темп медленно нарастает, пока Иван не проникнет языком в рот Тилла. Именно тогда Иван касается члена Тилла своим, обхватывая их обоих своей рукой. Прикосновение горячего и твердого члена Ивана к его собственному пускает электрический разряд по телу Тилла, вырывая из него громкий стон и заставляя всё тело дрожать. Когда Иван начинает медленно двигать рукой, Тиллу кажется, что он вот-вот расплавится от ощущений. Это хорошо. Это очень хорошо. Иван тянется за рукой Тилла, подводя её к чувствительной зоне, приглашая помочь. Сначала это криво и неумело, но через некоторое время они находят подходящий темп. В какой-то момент Тилл экспериментально прижимает их головки друг к другу, вызывая из них обоих особо громкие стоны. Иван насилует кожу на шее Тилла своим ртом и зубами, покрывая каждый чистый сантиметр Тилла своими отметками. Ощущений так много, что Тилл даже не сразу замечает, когда Иван начал двигать бёдрами, создавая дополнительное трение. Глаза Тилла слезятся от навалившегося удовольствия — дрочка вместе с прижимающимся к нему членом Ивана не идёт ни в какое сравнение с обычной. Он чувствует, как сильно возбужден Иван, насколько твердый и горячий его член, как он изредка дёргается от стонов Тилла или его случайно небрежных прикосновений. Иван тяжело дышит в его шею, чуть ниже уха, вызывая мурашки по телу и дополнительную стимуляцию. — Иван, я-я не могу, — начинает Тилл, чувствуя, как тело начинает дёргать от приближающегося оргазма. — Хорошо, кончи для меня, Тилл, — шепчет Иван, внимательно следя глазами за лицом Тилла, когда он изливается между ними. Спустя пару более резких движений кистью Иван кончает вслед за Тиллом, тяжело дыша. Иван опирается лбом о висок Тилла, восстанавливая дыхание, после чего затягивает того в медленный поцелуй. Тилл чувствует, как Иван размазывает по его животу их сперму, а после окончания их поцелуя тщательно слизывает её со своих пальцев. — Ты невозможен, — выдыхает Тилл, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. Иван лишь тихо хмыкает, наклоняясь к ключице Тилла, чтобы осыпать её мокрыми поцелуями. Тилл позволяет себе расслабиться, наконец осознавая и принимая свои чувства.***
Тиллу несвойственно просыпаться рано, но вес произошедшего давил на него слишком сильно. Он бросает взгляд на мирно сопящего рядом с ним Ивана, ненадолго засматриваясь на его безмятежное лицо. Крайне редкое зрелище. Обычно Иван ложился позже Тилла, а просыпался раньше. Застать спящего Ивана было всё равно что выиграть в лотерею. Тилл обводит взглядом его растрёпанные волосы, трепещущие ресницы, приоткрытые губы, спускаясь ниже на синие пятна на его шее и едва заметные следы укусов. Честно говоря, Тилл даже не помнит, как сделал это. Он вообще плохо помнит, что происходило ночью, после их совместной дрочки, когда возбуждение с головой поглотило его и Ивана. Тилл пытается отогнать от себя мысли о том, что ему делать с этим дальше. В конце концов всё это было результатом приёма приворотного зелья, а, значит, это была разовая акция. Более того Тиллу придётся как-то объяснить произошедшее протрезвевшему Ивану. Тилл отвёл взгляд в сторону, вставая с кровати за водой. Ему нужно прогуляться. Он подумает о последствиях позже. Попутно надев какую-то попавшуюся под руку одежду, Тилл выходит на общую кухню, наливая себе воды, когда слышит из гостиной голоса ребят со своего факультета: — Слышал, что Марти вчера странно себя вела. — Да! Кажется, вместо слов она чирикала. — Правда? Но почему? — Говорят, Акорн споил ей приворотное зелье. Видимо, напортачил при приготовлении, всё-таки даже у профессора оно не всегда получается. И чем он думал? Тилл замирает с поднятой кружкой воды, пытаясь обработать полученную информацию. Выходит… — Тилл… — Иван шепчет на ухо Тиллу, обнимая его со спины за талию. Тилл отпускает хватку на своей кружке, едва не отправляя её в полёт, если бы Иван не подстраховал его, придерживая кружку рукой. — Тебя так долго не было, что кровать уже почти остыла. Пойдём обратно? Иван кладёт подбородок на надплечье Тилла, внимательно смотря на его лицо. …Тилл не путал зелья. Это действительно была сыворотка правды.
Примечания:
Я всё ещё вспоминаю, какого это — снова писать фики. Буду рада, если вам понравилась эта работа ⸜(｡˃ ᵕ ˂ )⸝♡
