Нарушение правил цирка

Они любили друг друга уже почти год — если считать цифровое время, которое здесь текло иначе. Кейн, вечно дерганый и эксцентричный, и Помни, тихая, наблюдательная, с её мягкой улыбкой и стальными нотками в голосе. Их отношения были как глюк в системе: неожиданные, тёплые, но со временем ставшие предсказуемыми. Именно поэтому вчера Помни, сидя на краю своей кровати (ей нравилась эта — с балдахином из мерцающих нитей, под цвет её волос), сказала: — Нам нужно что-то острое. Я устала от нежности. Кейн, который в тот момент жонглировал виртуальными кубиками, замер. Одно ухо дёрнулось. — Острое, говоришь? — он ухмыльнулся, и в его глазах зажглись оранжевые искры. — Я могу устроить тебе такой баг, что система зависнет на пару циклов. — Не надо багов, — она похлопала по кровати рядом с собой. — Просто будь собой, но без тормозов. И вот сейчас они лежали на её кровати — Кейн на спине, Помни сверху, опираясь ладонями ему в грудь. Цифровой свет струился сквозь полупрозрачный балдахин, рисуя на их коже узоры, похожие на вены забытых программ. Кейн провёл рукой по её бедру, сжимая ткань платья — она была из того же материала, что и всё в цирке, но на ощупь казалась почти настоящей. Он потянул подол вверх, оголяя гладкую кожу, и Помни выдохнула — коротко, с хрипотцой. — Я хочу, чтобы ты забыл про свои шутки, — сказала она, наклоняясь к его уху. — Хотя бы на час. — Забыть про шутки? — он хмыкнул, но голос стал ниже, серьёзнее. — Это сложный запрос, но для тебя я перепишу код. Он рывком сел, опрокинув её на подушки, и навис сверху. Его пальцы скользнули по её шее, задержались на ключице, затем спустились ниже, расстёгивая пуговицы — одну за другой, медленно, как будто считывая команду. Помни прикусила губу, и Кейн это заметил — улыбнулся, но без обычной кривляющейся гримасы. Тепло, почти нежно, но с явной искрой нетерпения. — Ты дрожишь, — сказал он, проводя ладонью по её животу. — Это не от холода, надеюсь. — От предвкушения, — ответила она, приподнимая бёдра, чтобы помочь ему снять остатки одежды. Кейн наклонился, оставляя дорожку поцелуев от её ключицы вниз — медленно, с лёгким прикусом, оставляя красноватые следы на бледной коже. Помни зарылась пальцами в его шевелюру, потянула, и он тихо зарычал — низко, вибрирующе. — Я хочу, чтобы ты помнила этот момент, — прошептал он, поднимая голову и встречаясь с ней взглядом. Его глаза мерцали как старые дисплеи, но в них была такая ясность, что Помни забыла дышать. — Даже если весь цирк перезагрузят, этот баг останется в моей памяти. Он скользнул рукой ниже, и Помни выгнулась, встречая его движение. Простыни смялись, балдахин заколыхался от их дыхания — смешанного, горячего, сбитого. А дальше — они потеряли счёт времени. Кейн двигался ритмично, но без спешки, словно смакуя каждую секунду. Помни не молчала — она позволяла себе короткие вскрики, сдавленные ругательства и его имя, произнесённое с такой интонацией, что Кейн на секунду забыл, кто он — администратор, шут или просто мужчина, который любит эту женщину. Они остановились лишь когда оба выдохлись, лежа рядом, глядя в потолок, где кружились светящиеся частицы. Помни положила голову ему на плечо, и Кейн машинально обнял её, поглаживая по спине. — Остро? — спросил он, едва переводя дух. — Как надо, — ответила она, закрывая глаза. — Но в следующий раз давай без балдахина — он мешал мне видеть твоё лицо. Кейн фыркнул и поцеловал её в макушку. — Договорились. Но тогда я буду настаивать на своем — и мы попробуем то, что я нарисовал вчера в своем блокноте. — Ты рисуешь секс-схемы? — Я рисую всё, что касается тебя. Они засмеялись Они не стали ждать до следующего раза — решили, что острота должна быть прямо сейчас. Кейн перевернул Помни на живот и пристроился сзади, приподнимая её бёдра — поза, которую она сама когда-то назвала «собачкой», но сейчас это звучало иначе, без иронии. — Руки вперёд, — сказал он, и она послушно вытянула их, упираясь ладонями в матрас. Кейн вошёл медленно, давая ей привыкнуть, но уже через несколько секунд ускорился, задавая глубокий ритм. Помни выгнула спину, и он упёрся ладонью ей в поясницу, усиливая угол проникновения. Она застонала, уткнувшись лицом в подушку, но Кейн взял её за волосы, мягко потянув назад, чтобы она подняла голову. — Хочу видеть твоё лицо, — хрипло проговорил он, и она встретила его взгляд в отражении висящего напротив зеркала — странного артефакта, который Помни держала для «проверки имиджа». Он вышел, перевернул её на спину и, подхватив под колени, закинул её ноги себе на плечи. Так они оказались в классической «миссионерской», но с глубоким проникновением под острым углом. Каждое его движение было целенаправленным — ни суеты, ни лишней резкости. Он прикусывал её ключицу, затем скользил губами к уху, шепча что-то бессвязное, смешанное с её именем. Помни обхватила его бёдра лодыжками, притягивая ближе, и Кейн почувствовал, как она напряглась под ним. Тогда он ускорился, опираясь на локти, почти нависая, и она вцепилась в его плечи, царапая кожу — не сильно, но ощутимо. — Не сбавляй, — выдохнула она, и он сжал зубы, чувствуя, как его собственное дыхание сбивается. Через несколько толчков она подалась навстречу, выгибаясь, и он замер, давая ей дойти до пика, а затем продолжил уже спокойнее, доводя и себя. Когда всё закончилось, они ещё пару минут лежали неподвижно, тяжело дыша, переплетённые ногами и руками. Кейн первым нарушил молчание: — Если честно, я не ожидал, что у нас получится настолько… синхронно. Даже без багов. — Это потому что я знаю твой код лучше тебя самого, — усмехнулась Помни, проведя пальцем по его плечу. Он перекатился на бок и притянул её к себе, укрывая их обоих одеялом. — Тогда в следующий раз я попрошу тебя запрограммировать мне новую позу. Из блокнота. — Только если ты нарисуешь её с ножкам