Глава 221
26 июня 2026 г., 19:38
Короткая фраза, но сколько же всего в ней было скрыто: «Вы ступаете сквозь огонь и воду ради Поднебесной»
Он только что усмирил мятеж в Цзинъяне, подчинил себе три города Цзинлина, а затем отправил войска вернуть давно потерянный Синьсинский округ. Такие заслуги даже двор не посмел проигнорировать — в конце концов ему пришлось издать указ, пожаловать титул генерала Инъян и поручить ему руководство военными делами Бинчжоу.
В глазах любого человека это был момент величайшего успеха: власть над армией, управлением и народом Бинчжоу полностью находилась в его руках. Разве можно было говорить о каких-то «трудностях огня и воды»?
А вторая половина фразы была ещё более странной. Даже если его действительно ожидали беды и опасности — этот бедный учёный, пришедший предложить свои услуги, действительно уверен, что он способен стать вторым Чжан Ляном и преподнести ему чудесный замысел? А если этот человек сравнивает себя с Чжан Ляном, Чжан Цзыфаном, то с кем же тогда сравнивает его самого — этого губернатора?
Лян Фэн уже давно не был тем неопытным новичком, каким являлся в первые дни. Он прекрасно понимал: некоторые сравнения лучше никогда не произносить вслух. Кто же этот человек, который так бесцеремонно написал подобные слова и ещё явился лично? Безумец? Или настоящий талант, скрывающий в груди великие замыслы?
Немного подумав, Лян Фэн сказал:
— Пусть войдёт.
Нельзя было отрицать: эти две строки действительно вызвали у него интерес. Сейчас Бинчжоу только начинал восстанавливаться после бедствий, и любой талант был чрезвычайно ценен. Человек, способный написать такие слова, заслуживал того, чтобы увидеть его лично.
Вскоре слуга ввёл в зал человека. На вид он был совсем молод — лет двадцати одного или двадцати двух. Белая повязка на голове, синяя одежда учёного, обычная внешность. Но между бровей читалась острота и внутренняя сила. Он выглядел крепким и энергичным — скорее как военный офицер, чем как книжник.
Увидев Лян Фэна, этот человек лишь на мгновение позволил себе выразить удивление, после чего расправил рукава и почтительно поклонился:
— Молодой Чжан Бин из Чжаоцзюня приветствует господина губернатора.
— Чжан-лан, присаживайтесь.
Лян Фэн жестом пригласил его сесть, затем представил ему сидевшего рядом Дуань Циня.
После этого он спросил:
— Насколько мне известно, ранее вы служили под началом князя Чжунцю. Почему же теперь прибыли в Цзиньян?
Голос его был мягким и вежливым, однако в словах скрывалась проверка. Чжан Бин усмехнулся и, не обращая внимания на присутствие Дуань Циня, прямо ответил:
— Я услышал о введении господином губернатором нового экзаменационного отбора и решил приехать взглянуть лично. Но не ожидал, что облик Бинчжоу окажется настолько отличным от моих ожиданий. Однако… Ваш поступок, господин, разве не ставит вас самого над огнём?
— Вот как?
Лян Фэн слегка поднял бровь.
— Прошу продолжить.
— После того как Вэйский император Вэнь установил систему девяти рангов, вся Поднебесная стала придавать огромное значение знатным родам. Высшие семьи держат в руках управление государством, поколения за поколением занимают должности сановников, а люди низшего происхождения почти не имеют пути наверх. А господин решили открыть иной путь и создать этот новый экзамен. Отбор служащих — лишь малая часть. Но сама система проверки знаний уже способна оставить имя в истории и стать благом для будущих поколений! Однако сейчас знатные семьи Бинчжоу ослаблены — поэтому ещё можно попробовать. Но если господин сначала укрепит всю область, а затем продолжит использовать этот метод… Разве высшие роды смирятся?
Чжан Бин говорил спокойно и уверенно, не запинаясь ни на мгновение, и лишь услышав фразу о том, что новая система «оставит имя в веках», Лян Фэн понял — перед ним действительно человек с настоящими способностями.
Разумеется. Разве система экзаменов не была предшественницей будущей имперской системы государственных испытаний? Разве не именно она управляла судьбами чиновничества последующих тысяч лет? Как мог Лян Фэн этого не знать? И слова Чжан Бина о времени проведения экзамена были именно тем, что сам Лян Фэн прекрасно понимал.
Именно поэтому он и пошёл против системы девяти рангов, осмелившись открыть новый путь. Он знал: знатные семьи обязательно нанесут ответный удар. Как же он мог этого не учитывать?
Так быстро увидеть самую суть — одним предложением попасть прямо в цель. Такое понимание заставило Лян Фэна внутренне восхититься.
Однако… Увидеть только это было далеко недостаточно.
Лян Фэн слегка улыбнулся:
— Чжан-лан преувеличивает. Это лишь временная мера в сложившихся обстоятельствах. Как может подобное заставить все знатные семьи тревожиться? Сейчас чиновничество Бинчжоу всё ещё должно опираться на силу родов.
Но Чжан Бин не стал принимать этот ответ. Он продолжил:
— Это лишь первое. Второе — опасения сановников при дворе. Гибель военного наместника Пэй — лишь пример. Шандан является горлом, ведущим к Лояну, поэтому Бинчжоу обязательно должен находиться в руках человека, которому двор может доверять. Но вы, господин, носите чужую фамилию и не происходите из великого рода. Даже если сейчас вы одновременно управляете военными делами Бинчжоу — эти сомнения никуда не исчезнут. Если однажды князь Дунхай усмирит мятеж лжеимператора… Боюсь, первым, кого он заставит уйти, будете именно вы. А если вас просто переведут управлять другой областью — это ещё можно пережить. Но если двор вызовет вас в Лоян и назначит придворным чиновником… Разве это не будет бедствием?
Улыбка Лян Фэна застыла. Вот это было гораздо серьёзнее, чем вопрос экзаменов. Никто лучше него не понимал: должность военного наместника он получил фактически хитростью. Смерть Пэй Дуня Сыма Юэ мог терпеть какое-то время. Но разве он станет терпеть это вечно?
Слова Чжан Бина были абсолютно точны. Стоило Сыма Юэ получить полную власть и устранить угрозу Сыма Ина — следующим человеком, которого он устранит, скорее всего, станет именно он.
Если бы речь шла о другой области — можно было бы начать всё заново, но хуже всего было бы, если бы его вызвали в Лоян. Придворный чиновник кажется могущественным, но его жизнь находится в чужих руках. Когда-то Вэй Гуань вместе с князем Жунань Сыма Ляном управлял государством, занимал должность главы секретариата, имел право входить во двор с мечом и не кланяться императору.
Он достиг вершины власти, но всё равно был убит по ложному указу императрицы Цзя, и его род едва не исчез за одну ночь. Когда вокруг тебя стоят центральные гвардейские войска… Когда шесть армий и шесть лагерей насчитывают сотни тысяч солдат… Даже самые многочисленные личные дружины уже не спасут. Останется лишь ждать резни.
Чжан Бин продолжал:
— Кроме того, в столице у господина нет сильной поддержки. Прежний разрыв с родом Ван из Тайюаня — большая скрытая опасность. Если военный наместник Юйчжоу Ван Пэнцзу решит вмешаться в дела Тайюаня… Разве положение господина не станет опасным?
Услышав это, изменился в лице не только Лян Фэн. Даже сидевший рядом Дуань Цинь не смог скрыть удивления. Не говоря уже о конфликте с родом Ван… То, что он смог угадать намерения Ван Цзюня относительно Бинчжоу, уже показывало необычайный взгляд на общую картину.
Увидев выражения их лиц, Чжан Бин улыбнулся:
— Разве это не значит, что господин действительно идёт сквозь огонь и воду, окружённый опасностями? Так есть ли у вас план?
Лян Фэн спросил в ответ:
— А у вас есть план?
Переход от обращения «Чжан-лан» к простому «вы» не мог быть незамеченным. Глаза Чжан Бина вспыхнули. Он громко ответил:
— Смутное время не может продолжаться вечно. Кто-то должен положить ему конец! Если господин желает установить порядок во всей Поднебесной — я готов отдать все силы, чтобы помочь вам подняться к облакам!
Установить порядок во всей Поднебесной?
Лян Фэн нахмурился. Эти слова явно звучали как подстрекательство к мятежу!
Когда раньше учёный муж Цуй советовал ему, он говорил лишь о том, чтобы оттеснить князей и сохранить власть императора, а все его прежние советники, пришедшие к нему на службу, всегда держались своих обязанностей: помогали ему лишь усмирять смуту вокруг. Кто когда-либо говорил о том, чтобы основать собственное государство? Стать императором?
Если говорить честно, у Лян Фэна никогда не было подобных мыслей. Однако лицо человека перед ним не выражало ни капли шутки.
Рядом Дуань Цинь не выдержал и тихо произнёс:
— Господин…
Можно ли вообще так отвечать? Неважно, говорил ли этот Чжан искренне или лишь испытывал его — подобные слова нельзя было принимать легкомысленно!
Услышав это, Лян Фэн лишь медленно сказал:
— Ваши слова, господин, слишком дерзки. Я всего лишь хочу сохранить жизнь простому народу и остановить этот хаос. У меня нет других намерений.
Чжан Бин словно улыбнулся, но в глазах его не было веселья.
— А если другие не позволят господину отступить? Неужели вы откажетесь от этих миллионов людей и позволите им снова погрузиться в пучину смуты?
На этот раз Лян Фэн уже не смог просто отмахнуться от слов Чжан Бина. Он замолчал.
Он сделал слишком много. От военных заслуг и раздачи земель солдатам… До изготовления бумаги и резьбы по печатным доскам… До системы военных поселений и освоения земель… И наконец — будущего введения экзаменов…
Всё это он делал лишь ради того, чтобы выжить.
Он заимствовал эти вещи из будущего, из истории, которую знал. Эти опережающие своё время идеи… Могут ли они однажды обернуться против него?
Конечно, Лян Фэн думал об этом. Но другого пути он не видел.
Власть была словно узкая лестница над пропастью. По ней можно было лишь шаг за шагом подниматься вверх. Но если остановиться — тебя обязательно вытолкнут вниз. И он тоже не мог позволить себе такую цену.
Ради семьи Лян. Ради Шангдана. Ради всех тех людей, которые всё это время следовали за ним.
Можно было только идти вперёд. Назад дороги не было.
Перед лицом этой тяжёлой тишины Чжан Бин снова глубоко поклонился.
— Если сердце господина охватывает всю Поднебесную, то он сам должен выбрать путь для Поднебесной. Я, Чжан Бин, хотя и не обладаю великими способностями, готов помочь господину усмирить этот хаос!
Этот человек… Он совершенно не был похож на тех, кто мечтает лишь спасти народ. Напротив. Он был похож на Чжан Ляна. На Цзя И. На Лю Бовэня. На монаха Даояня. Это был человек из тех, кто появляется именно в эпоху смуты. Стратег, стремящийся управлять ходом истории.
Их цель была не просто остановить хаос. Они хотели выбрать человека, которого считали достойным, поддержать его и воплотить через него собственные политические идеалы.
Лян Фэн прочитал бесчисленное множество легендарных историй. Но когда такой человек действительно появился перед ним… Он всё равно долго не мог произнести ни слова.
Использовать такого талантливого человека? Или… Сможет ли он принять ужасные последствия, которые может принести подобный талант?
Наконец Лян Фэн спросил:
— Внутри и снаружи Бинчжоу окружён опасностями. Есть ли у вас совет для меня?
Чжан Бин резко поднял голову. В его глазах засиял яркий свет.
— Синьсин только что умиротворён. Следует двинуться на север — к Яньмэню, пригласить племя Тоба объединиться против западных сяньби из рода Байбу и тем самым укрепить северный щит Бинчжоу. Хэдун уже оказался в руках хуннов. Лучше пока наблюдать со стороны и позволить роду Лю постепенно усиливаться. Пусть они сдерживают силы Лояна. Когда же все округа и княжества Бинчжоу станут такими же, как Шандан… Тогда нужно будет двинуться на восток — через Ичжоу, обратить взгляд на Ючжоу и Яньчжоу. Тогда великое дело можно будет завершить!
Это был первый раз, когда кто-то действительно описал ему будущее стратегическое направление. Байбу сяньби и правда были вассалами Тоба сяньби. Пригласить род Тоба помочь укрепить Синьсин — это было почти идеальное решение. А позволить государству хуннов усиливаться?
Это был способ «выращивать врага, чтобы сохранить собственную власть». Пока хунны не будут уничтожены, двор будет вынужден направлять силы против Хэдуна. Кто же осмелится рисковать новым мятежом в Бинчжоу и отправлять его, нынешнего губернатора, в отставку?
Что же касается прорыва через Ичжоу и похода на Ючжоу… Это было одновременно и способом защитить себя, и взглядом на общую ситуацию.
С амбициями Ван Цзюня, лежащими открыто перед всеми, рано или поздно война между Ючжоу и Бинчжоу была неизбежна. Одних этих трёх пунктов было достаточно, чтобы словно рассеять туман перед глазами. Перед ним вдруг появилась ясная картина будущего. Что скрывалось за этим планом — пока можно было не думать. Но если целью было получить больше пространства для выживания… Это действительно был превосходный путь.
Почему когда-то Цао Цао босиком выбежал встречать Сюй Ю? Почему Лю Бэй трижды ходил к Чжугэ Ляну? Теперь Лян Фэн действительно понял.
— Мэнсун, готовы ли вы отправиться от моего имени в Яньмэнь?
Это было одновременно и признанием его совета, и проверкой его способностей. Разумеется, Чжан Бин не мог отказаться. С гордой улыбкой он сложил руки и ответил:
— Для меня это честь!
