kiss them for me

Оскар вернулся в общагу уже за полночь. Они с Максом долго бродили по вечерним улочкам, болтая об играх, учёбе и всякой ерунде, пока австралиец не проводил старшего до самого подъезда, а сам не запрыгнул в последний автобус. В груди всё ещё трепетало что-то тёплое и лёгкое, отчего на лице застыла глуповатая, но счастливая улыбка. Толкнув дверь своей комнаты, он застал Рассела с напряжённым лицом — тот сосредоточенно копался в ноутбуке. — Твою мать… — выругался британец, морща нос в раздражении. Он даже не заметил, как Оскар проскользнул в комнату и швырнул вещи на кровать. — Что случилось? — на автомате поинтересовался Пиастри, пытаясь скрыть свой трепет от встречи. Он рухнул на кровать, и пружины старого матраса жалобно скрипнули под ним. — Да так… — Джордж раздраженно захлопнул ноутбук и откинулся на спинку стула, проводя рукой по идеально уложенным волосам. — Ландо. Опять не прислал свою часть работы. Я ему напоминал уже три раза, а он говорит, что «занят». Чем можно быть занятым в десять вечера? Оскар усмехнулся, и улыбка сама собой расползлась по лицу. — Наверное, сет готовит на выходные. А может, думает о тебе или пытается придумать, как пригласить тебя на свидание. — Оскар! — Джордж вспыхнул, и на его щеках проступил предательский румянец. — Мы работаем над проектом. Это серьёзно. У нас дедлайн первой точки через две недели. — Я знаю, мы с Алексом, кстати, тоже так и не начали, — примирительно поднял руки Пиастри, но улыбка так и не сошла с его лица. — Просто ты слишком напряжён. Расслабься. Может, сходишь к нему сам? Посидите вместе, поработаете… или не поработаете. — Ты невыносим, — буркнул Рассел, но в его голосе не было злости — скорее обречённость человека, который понимает, что его чувства уже не скрыть. — Ладно, я, наверное, схожу к нему. — Удачи, — искренне пожелал Оскар, откидываясь на подушку и глядя в потолок. — И, Джордж? — он повернул голову к британцу. — Иногда стоит просто сказать то, что чувствуешь. Это проще, чем кажется. Джордж замер с телефоном в руке, посмотрел на Оскара долгим, изучающим взглядом, затем коротко кивнул и вышел из комнаты, оставляя Пиастри наедине с его мыслями. Неделя пролетела в ускоренном режиме, словно кто-то нажал на перемотку. Оскар и Макс виделись почти каждый день. То после пар они пили чай в университетской столовой, то гуляли по парку, то просто сидели в комнате у Макса и листали глупые видео в телефоне. И каждый раз, когда наступал момент прощания, Оскару отчаянно не хотелось, чтобы вечер заканчивался. В пятницу вечером Оскар сидел в своей комнате вместе с Ландо и Шарлем. Леклер, как обычно, разбирал конспекты, а Норрис развалился на кровати Пиастри, лениво скролля ленту в телефоне. Оскар пытался делать домашку, но мысли то и дело уносились куда-то далеко — к светлым волосам и тёплой улыбке, которая не выходила из головы последние дни. — Оскар, — внезапно раздался голос Ландо, и Пиастри вздрогнул от неожиданности. — Ты так часто с Максом общаешься, я смотрю. А чего ты его к нам в общагу не позовёшь? Оскар замер с ручкой в руке, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Ну… я не знаю, — пробормотал он, отводя взгляд. — У него же нет пропуска. Охрана не пустит. — А ты попроси Шарля его провести, — беззаботно пожал плечами Ландо, кивая в сторону монегаска. — У него же есть доступ ко всем этажам, он староста. Проведёт Макса, пока мы с тобой охранника отвлекаем. Я скажу, что потерял ключи от комнаты, или что-то в этом роде. Шарль оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на Оскара. В его зелёных глазах мелькнула понимающая улыбка. — Ты же хочешь, чтобы он пришёл? — спросил Леклер, и голос его звучал мягко, без давления. — Я могу помочь. Правда. Это несложно. Оскар почувствовал, как внутри разливается благодарность. Он смотрел на друзей — на Ландо, который ухмылялся с хитрющим видом, и на Шарля, который смотрел на него с такой теплотой, что у Пиастри защипало в глазах. — Вы серьёзно? — переспросил он, всё ещё не веря, что они готовы на такое ради него. — Абсолютно, — хором ответили Ландо и Шарль. Оскар выдохнул и достал телефон, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от волнения. Он нашёл чат с Максом и написал короткое сообщение, стараясь, чтобы оно звучало непринуждённо: Оскар: Привет! У меня есть идея. Ты не хочешь прийти к нам в общагу? Ландо предлагает устроить небольшой прикол, Шарль обещал провести тебя. Я бы очень хотел, чтобы ты пришел. Если ты, конечно, не против. Он нажал «отправить» и затаил дыхание, глядя на экран. Ландо и Шарль переглянулись, явно сдерживая улыбки. Ответ пришёл через минуту. Макс: Ты серьёзно? Я думал, в вашу общагу наконец нормальных охранников наняли. Но если ты хочешь, чтобы я пришел то я, конечно, согласен. Какой план? Оскар почувствовал, как внутри разливается волна счастья. Он не мог сдержать улыбки, когда набирал ответ: Оскар: План такой: ты подходишь к общаге в десять вечера, Шарль встретит тебя у входа, пока мы с Ландо будем отвлекать охранника. Все будет хорошо. Я очень хочу тебя увидеть. Макс: В десять? Буду. Спасибо, что придумал это. Я тоже хочу тебя увидеть. Оскар убрал телефон и посмотрел на друзей, чувствуя, как счастье распирает его изнутри. — Он согласился, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Ну наконец-то! — воскликнул Ландо, подпрыгивая на кровати. — А то я уже начал думать, что ты никогда не решишься! — Тихо ты, — шикнул на него Шарль, но в его голосе слышалась улыбка. — Все будет хорошо. Мы все организуем. Оскар смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается то тёплое чувство благодарности, которое он так часто испытывал в последнее время. Рядом с этими людьми он переставал бояться. И, возможно, именно в этом и заключалась настоящая дружба. Суббота, 21:45 Оскар стоял у окна в комнате, глядя, как зажигаются огни вечернего города. Он уже несколько раз поправлял футболку, пытаясь унять дрожь в руках. Ландо что-то рассказывал о своих планах на выходные, но Пиастри слышал его вполуха — все мысли были заняты предстоящей встречей. — Оскар, ты готов? — спросил Шарль, заходя в комнату. Он был в куртке, явно собираясь выходить. — Я спущусь через пять минут, вы с Ландо подойдите чуть позже. Как только я проведу Макса, можете уходить. Оскар кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Спасибо, Шарль. Правда. — Не за что, — улыбнулся Леклер и вышел. Через десять минут Оскар и Ландо стояли у входа в общагу, делая вид, что обсуждают какую-то важную проблему. Охранник — пожилой мужчина с вечно недовольным лицом — смотрел на них с подозрением. — Я говорю тебе, я потерял ключи! — настаивал Ландо, размахивая руками с такой искренностью, что даже Оскар на мгновение поверил ему. — Мне нужно зайти в комнату, а я не могу! — Студент, вы не можете просто так войти без пропуска, — устало ответил охранник. — Обратитесь в комендатуру. — Но комендатура закрыта! — возмутился Ландо, и его голос стал выше на октаву. Оскар краем глаза заметил, как Шарль быстро провёл Макса через боковой вход. Голландец выглядел слегка напряженным, но улыбался, проходя мимо. Сердце Пиастри пропустило удар. Он уже хотел дёрнуть Ландо за рукав, чтобы сообщить, что план сработал, как вдруг из-за угла показалась знакомая фигура. Джордж шёл к выходу со стаканчиком кофе — с которым, казалось, никогда не расставался, — и на его лице застыло выражение лёгкого презрения, которое он так мастерски надевал, когда видел Ландо в дурацких ситуациях. — О, боже, — протянул Рассел, останавливаясь и окидывая взглядом сцену. — Опять ты, Норрис? Всегда ты такой балбес. Как можно было ключи посеять? — А ты вообще не лезь! — вспыхнул Ландо, забывая на мгновение о своей роли потерявшегося студента. — У тебя что, других дел нет? — Есть, — едко парировал Джордж, делая глоток кофе. — Например, радоваться тому, что я не такой идиот, как ты. — Да пошёл ты! — выпалил Норрис, и в его голосе послышалась искренняя обида. Охранник, до этого смотревший на них с усталым безразличием, вдруг подался вперёд, и его лицо приобрело угрожающее выражение. — Так, молодые люди! — рявкнул он, стукнув кулаком по столу. — Прекратите немедленно! Я не собираюсь слушать ваши разборки! Марш отсюда все! Он махнул рукой, указывая на дверь, но Джордж уже развернулся и направился к выходу, бросив на прощание: — Лучше бы ты свои ключи искал, а не устраивал сцены. Ландо замер, глядя ему вслед, и его лицо исказилось от смеси обиды и ярости. Охранник, всё ещё недовольный, подошёл к нему и почти вытолкал в сторону коридора. — Иди уже, кудрявый! Нашёл свои ключи? Нет? Тогда дуй в комендатуру завтра утром! Я тебя пропускаю, только чтобы ты не устраивал тут балаган! Он с раздражением махнул рукой, и Ландо, всё ещё красный от злости, проскочил внутрь, таща за собой Оскара. Они поднялись на лестницу, и только когда за ними закрылась дверь этажа, Норрис выдохнул и повернулся к другу. — Ты видел?! — выпалил он, размахивая руками. — Этот придурок! Он мог всё испортить! Если бы охранник не пропустил меня, мы бы провалили весь план! Вот Джорджи — идиота кусок… Оскар смотрел на разъярённого Ландо и чувствовал, как внутри разливается тёплая, почти счастливая волна. Он знал, что на самом деле Джордж не мог ничего испортить — Шарль предупредил его заранее, объяснил ситуацию, и Рассел согласился помочь, даже если делал вид, что ему всё равно. Эта словесная перепалка была частью плана — чтобы отвлечь охранника и сделать сцену максимально правдоподобной. Оскар усмехнулся, глядя на друга, который всё ещё дулся и бормотал проклятия в адрес Джорджа. — Ландо, — сказал он, кладя руку ему на плечо. — Всё окей, это он специально. — Чего? — Норрис замер, и его глаза расширились от удивления. — Мы его предупредили, — пояснил Оскар, и его голос дрогнул от сдерживаемого смеха. — Просто мы с Шарлем думали, что ты переиграешь и охранник пошлёт тебя намного быстрее. Ландо уставился на друга с выражением полного недоумения, а затем его лицо начало медленно багроветь — на этот раз от стыда. — То есть… он не специально меня идиотом выставил? — переспросил он, и его голос прозвучал почти жалобно. — Нет, — улыбнулся Оскар. — Он хотел помочь. Так что никакого негатива с его стороны в твою сторону не было. Ландо замер на мгновение, переваривая информацию, а затем его лицо озарилось понимающей, хотя и слегка виноватой улыбкой. — Ну… ладно, — пробормотал он, пряча глаза. — Всё равно он мог бы быть и помягче. — Ты бы тогда растаял совсем, — усмехнулся Пиастри. — А сейчас погнали к нам. Лицо Ландо мгновенно преобразилось. Он забыл о своей обиде, и глаза загорелись любопытством. — Окей! — выдохнул он. — Забегу к себе и к вам спущусь! Они разминулись: Ландо свернул в сторону своей комнаты, а Оскар направился к себе. Когда он толкнул дверь, его встретили три пары глаз — Шарль сидел вместе с Максом на своей кровати, а Джордж стоял у шкафа, делая вид, что ищет что-то важное. Все трое выглядели так, будто только что получили удовольствие от удавшейся шалости. — Ну привет, герой, — усмехнулся Макс, поднимаясь и приобнимая Оскара за плечи. Он закрыл дверь, пряча их от посторонних глаз, и голос его стал мягче. — Всё супер? — Ага, — кивнул Пиастри, ощущая, как тепло разливается по телу от прикосновений Ферстаппена. — Ландо, правда, чуть не убили, а так супер. — Он так разозлился, — Джордж начал тихо хихикать, копаясь в шкафу. — Я его таким красным никогда не видел. — Впервые слышу, как он тебя матом кроет, — ехидно улыбнулся Оскар, замечая, как Рассел смущается от упоминания Ландо в одном предложении с чем-то романтическим. — Наконец-то не эти любовные сопли. — Иди ты, Оскар! — Джордж поджал губы и схватил полотенце. — Я в душ, так что не травмируйте моего Шарля своими романтичными заигрываниями. — Он сам такой романтик, ахуеешь, — усмехнулся Макс вслед британцу, заставляя Шарля залиться стыдливой краской. — Я тебя убью, — беззлобно бросил Леклер, пиная ногой воздух в сторону голландца, но улыбка на его лице была такой теплой, что угрозы казались совсем несерьёзными. Дверь за Джорджем закрылась, и в комнате повисла та особенная тишина, которая бывает, когда остаёшься в узком кругу людей, с которыми не нужно притворяться. Шарль поднялся с кровати, потянулся и зевнул. — Ладно, я, наверное, тоже пойду к себе, — сказал он, но в его голосе не было особого желания уходить. — Карлос звонил, сказал, что принесёт какой-то дурацкий фильм, который мы обещали посмотреть ещё две недели назад. Так что вы тут без меня. Он подмигнул Оскару и Максу, а затем, напевая что-то себе под нос, вышел из комнаты, оставляя их наедине. Оскар стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё замирает. Теперь они были только вдвоём. Макс стоял рядом, и его рука всё ещё лежала на плече Пиастри, согревая даже сквозь ткань футболки. В комнате было тихо — только слышно было, как за окном шумит ветер и где-то вдалеке хлопает дверь. — Ну вот, — сказал Макс, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Остались только мы. — Похоже на то, — ответил Оскар, и голос его прозвучал чуть хрипловато. Они стояли друг напротив друга, и расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. Оскар чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как ладони начинают слегка потеть, но он не хотел отводить взгляда. Он смотрел на Макса — на его светлые волосы, на глаза, которые смотрели на него с той же теплотой, что и всегда, и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние недели. — Спасибо, — тихо сказал Макс, и его голос стал серьёзнее. — За то, что придумал всё это. За то, что пригласил. Я… я знаю, что не всегда умею показывать, что чувствую. Но я хочу, чтобы ты знал: мне важно всё, что происходит между нами. У Оскара перехватило дыхание. — Мне тоже важно, — ответил он, и голос его дрогнул. — Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу, чтобы это продолжалось. Чтобы мы продолжались. Макс улыбнулся — той самой тёплой, искренней улыбкой, от которой у Оскара всегда ёкало сердце. Он сделал ещё один шаг ближе, и теперь они стояли так близко, что Оскар чувствовал его дыхание на своей коже. — Тогда договорились, — сказал Макс. — Будем продолжаться. Они стояли так несколько мгновений, глядя друг на друга, и Оскар чувствовал, как между ними завязывается что-то новое, крепкое и важное. А затем Макс наклонился и поцеловал его — легко, почти робко, но в этом поцелуе было столько тепла, что Оскар забыл, как дышать. Когда они отстранились, Макс смотрел на него с лёгким смущением, но глаза его сияли. — Это было… правильно, — тихо сказал он. Оскар усмехнулся, ощущая, как внутри разливается то самое счастье, которое он так долго искал. — Определённо правильно, — ответил он. Они стояли, обнявшись, и Оскар чувствовал, как тепло от тела Макса разливается по всему его существу. В комнате было тихо — только слышно было, как за окном шумит ветер. Оскар не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Он хотел застыть в нём навсегда, ощущая, как пальцы Макса мягко касаются его спины, как его дыхание становится ровным и спокойным. — Пойдем сядем? — предложил Макс, отстраняясь, но не отпуская его руки. Они переместились на кровать Оскара — узкую, с продавленным матрасом, который скрипел при каждом движении. Макс сел, прислонившись спиной к стене, и Оскар устроился рядом, ощущая, как их плечи соприкасаются. Это было так естественно — сидеть вот так, молча, чувствуя тепло друг друга. — Ты знаешь, — начал Макс, глядя в потолок, — я впервые за долгое время чувствую себя… спокойно. — Правда? — Оскар повернул голову, чтобы видеть его лицо. — Правда, — кивнул Макс. — Обычно я постоянно настороже. Жду, что что-то пойдет не так. что кто-то снова исчезнет. Но с тобой… С тобой легко. Оскар почувствовал, как внутри разливается теплая волна. Он хотел сказать что-то важное, но слова застревали в горле, превращаясь в ком, который он так часто чувствовал в последнее время. Вместо этого он просто положил голову на плечо Макса и закрыл глаза. — Мне тоже с тобой легко, — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Они сидели так несколько минут, слушая, как за окном шумит ветер. Макс медленно провёл рукой по волосам Оскара, и тот почувствовал, как по телу пробегают мурашки — не от холода, а от нежности, которая разливалась внутри. — Расскажи мне что-нибудь, — попросил Макс. — О чем угодно. О том, о чем ты никому не рассказывал. Оскар задумался на мгновение, а затем начал говорить. Он рассказывал о своем детстве — о том, как он впервые попробовал алкоголь на школьной вечеринке и потом полдня прятался от мамы и о том, как боялся переезжать, ведь особо не путешествовал. Макс слушал, не перебивая, и его пальцы все так же мягко перебирали волосы Оскара. В какой-то момент австралийцу показалось, что рядом даже дыхание затаили, пока он говорил о каких-то пустяковых вещах. — А ты? — спросил Оскар, когда его голос охрип от бесконечных рассказов. — Расскажи что-нибудь о себе. То, что ты никому не говорил. Макс задумался, и на его лице появилось выражение легкой задумчивости. — Я боюсь собак, — сказал он, и в его голосе послышалась усмешка. — Ну, не то чтобы боюсь, но я всегда сторонюсь их, если вижу большую. В детстве меня укусил соседский пес, и с тех пор я к ним с опаской. Оскар усмехнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. Этот простой, почти детский страх делал Макса таким человечным, таким настоящим. — Никому не скажу, — прошептал Оскар, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Это будет наша маленькая тайна. — Договорились, — улыбнулся Макс. Они говорили ещё долго — о музыке, о книгах, о том, какие фильмы любят и почему ненавидят утренние пары. Оскар чувствовал, как тает напряжение, которое держало его всё это время, как исчезает тот липкий страх, преследовавший его каждый день. Рядом с Максом он был просто собой. И это было лучшее чувство в мире. Часы на стене показывали уже далеко за полночь, когда их голоса начали стихать. Оскар чувствовал, как усталость наваливается на него, как глаза начинают слипаться, но он не хотел засыпать. Он хотел запомнить этот вечер до мельчайших деталей — каждое прикосновение, каждое слово, каждую улыбку Макса. — Ложись, — сказал Макс, заметив, как Оскар начал клевать носом. — Я тоже устал. Они устроились на узкой кровати, и Оскар почувствовал, как Макс обнимает его за плечи, притягивая ближе. Его дыхание стало ровным и глубоким, а тепло, исходящее от его тела, согревало Оскара изнутри. — Ты знаешь, — прошептал Оскар, уже закрывая глаза, — я никогда не думал, что буду чувствовать себя так… спокойно. Рядом с тобой. Макс чуть сжал его плечи, и в этом жесте было столько нежности, что у Оскара защипало в глазах. — Я тоже, — тихо ответил Макс, и его голос звучал мягко, почти сонно. — Я тоже. Оскар почувствовал, как его дыхание выравнивается, становится глубже. Он слышал, как бьется сердце Макса — ровно, спокойно, как музыка, убаюкивающая его. В комнате было тепло и уютно, как будто стены общаги больше не были серыми и холодными, а превратились в надёжное убежище, где можно было просто быть. Он чувствовал, как пальцы Ферстаппена мягко перебирают его волосы, как его дыхание становится ровнее. Где-то вдалеке слышался приглушенный шум города, но здесь, в этой маленькой комнате, был только их мир. Туплый, уютный и правильный. — Спокойной ночи, Макс, — прошептал Оскар, чувствуя, как сон окутывает его. — Спокойной ночи, Оскар, — ответил Макс, и его голос звучал так мягко, что Оскар почувствовал, как внутри разливается что-то туплое и родное. Он закрыл глаза и провалился в сон, ощущая, как руки Макса обнимают его, как тепло его тела становится частью его самого. И ему казалось, что он никогда не чувствовал себя таким защищённым, как в этот момент. Он слышал ровное дыхание Макса, чувствовал, как его грудь медленно поднимается и опускается, и знал, что завтрашний день принесёт новые встречи, новые разговоры и, возможно, что-то ещё, что они так долго искали.

***

Оскар проснулся от того, что в комнату просачивался серый утренний свет. Он приоткрыл глаза и увидел, что Макс всё ещё спит рядом — его лицо было расслабленным, без привычной настороженности, которая иногда появлялась у него. Он выглядел таким мирным, таким родным, что у Оскара перехватило дыхание. Он лежал и смотрел на Макса, ощущая, как внутри разливается тихая благодарность за то, что он появился в его жизни и он был сейчас рядом. Макс пошевелился во сне и чуть сжал плечи Оскара, притягивая его ближе. Пиастри улыбнулся, чувствуя, как по всему телу разливается тепло. Он закрыл глаза и позволил себе просто быть в этом моменте — здесь, рядом с человеком, который стал ему самым важным. Где-то за стеной слышались голоса Ландо и Джорджа, которые уже начали свою обычную утреннюю перепалку. Шарль, судя по звукам, пытался их успокоить, но Оскар почти не обращал на это внимания. Он чувствовал только тепло тела Макса, его ровное дыхание, его руки, обнимающие его так, будто он был самым ценным сокровищем в мире. И, возможно, так оно и было. — Доброе утро, — прошептал Макс, не открывая глаз, и его голос звучал мягко и сонно. — Доброе, — ответил Оскар, ощущая, как внутри разливается то самое счастье, которое он так долго искал. Макс открыл глаза и посмотрел на него — взгляд был тёплым, почти сонным, но в нём читалась та самая близость, которую они оба так ценили. — Я не хочу вставать, — признался Макс, и его голос прозвучал почти жалобно. Оскар усмехнулся, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. — Тогда не вставай. У нас есть еще несколько часов до того, как коменда обход устроит. Макс улыбнулся в ответ и притянул Оскара ближе, утыкаясь носом в его макушку. — Тогда давай еще немного полежим. Они лежали так, слушая, как за стеной шумят друзья, и чувствовали, как утро становится таким же тёплым и уютным, как и этот вечер. И Оскар знал, что этот момент останется с ним навсегда — как напоминание о том, что все, что случилось, привело его сюда. К нему. — Ты знаешь, — тихо сказал Оскар, — я рад, что ты пришёл. Макс чуть сжал его плечи, и в этом жесте было столько тепла, что Оскар почувствовал, как по телу пробегают мурашки. — Я тоже рад, — ответил Макс. — Очень рад. Они лежали так, в объятиях друг друга, и чувствовали, как мир за окном продолжает своё движение, а здесь, в этой маленькой комнате, время остановилось. И Оскар знал, что запомнит этот день навсегда. Как день, когда всё наконец стало правильно. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и в комнату ворвался Ландо. Он был взъерошен, раскрасневшийся и тяжело дышал, будто только что пробежал марафон. В одной руке он сжимал телефон, а другой размахивал так, словно пытался привлечь внимание всего мира. — Оскар! — завопил он, влетая в комнату и чуть не споткнувшись о порог. — Ты не поверишь! Я сделал это! Я собираюсь признаться Джорджу в своих чувствах! Он остановился посреди комнаты, переводя дух, и только потом заметил, что Оскар и Макс лежат в обнимку на узкой кровати, явно не ожидая гостей в такую рань. Ландо на мгновение замер, но его энтузиазм был слишком силён, чтобы его смутило даже это. — О нет, опять Ландо Норрис с его признаниями? — спросил Оскар, приподнимаясь на локте и стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно, хотя внутри он все ещё был погружен в утреннюю негу. — Абсолютно! — подтвердил Ландо, подходя ближе. — Я всё продумал! Мы встретимся завтра, я скажу ему все, что чувствую, и бояться больше не буду! Даже если он скажет «нет» — я хотя бы попробую! Макс, который до этого лежал с закрытыми глазами, приоткрыл один глаз и усмехнулся. — Ну, удачи, — сказал он с лёгкой насмешкой в голосе. — Только не забудь признаться, а то мы от истории с холодильником не отошли. Оскар фыркнул, пряча улыбку в подушку. — Ага, — добавил он, не удержавшись. — И не превратитесь в сладкую пару, что сосется на задних партах. Я не выдержу, честное слово. Ландо вспыхнул и упер руки в бока, глядя на них с возмущением. — Вы оба такие забавные, да? — фыркнул он, окидывая их взглядом. — Лежите тут, обнимаетесь, и ещё смеетесь надо мной! Вы вообще выглядите как слащавая парочка, знаете? Меня блевать от вас тянет, сладуси! Оскар почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он хотел сказать что-то в ответ, но слова застряли где-то в горле, превращаясь в неловкое мычание. Он отвёл взгляд и уставился в стену, чувствуя, как краска заливает не только лицо, но и шею. Макс, который до этого сохранял спокойствие, тоже слегка смутился. Он кашлянул и попытался перевести всё в шутку, но голос его прозвучал чуть хрипловато: — Мы просто… ну, мы просто отдыхаем. Это не значит ничего такого. — Ага, конечно, — протянул Ландо с ехидной улыбкой, заметив их смущение. — «Просто отдыхаете» и уже целуетесь, да? Если бы тут Джордж не ночевал, вы бы тут и потра-… — Ландо! — перебил его Оскар, чувствуя, как щёки начинают гореть ещё сильнее. — Может, ты оставишь нас в покое и пойдёшь готовиться к своему великому признанию? — Ой ладно, — Ландо поднял руки в примирительном жесте, но его улыбка была хитрой, как у лисы. — Сдаюсь. Но я просто хотел сказать, что вы очень мило смотритесь. Прямо как в фильме. Он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился и обернулся: — И, Оскар, — добавил он уже серьезнее, — Алекс просил передать, что свою часть сделал. Позвони ему, когда от любовника освободишься. С этими словами он выскочил из комнаты и прикрыл дверь. В комнате повисла тишина. Оскар всё ещё чувствовал, как кровь приливает к лицу, и старался не смотреть на Макса. Тот тоже молчал, и это молчание казалось почти осязаемым. — Ну, — наконец сказал Макс, и голос его звучал чуть хрипловато, — он прав, наверное. — В чем? — переспросил Оскар, поднимая на него глаза. — В том, что мы похожи на парочку, — сказал Макс, и на его губах заиграла та самая тёплая, слегка смущённая улыбка. — И знаешь… я не против. Оскар почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он смотрел на Макса и видел, как его глаза блестят в утреннем свете, как на его лице появляется та самая уязвимость, которую он так старательно прятал за маской спокойствия. — Я тоже не против, — тихо ответил Оскар. Макс улыбнулся — шире, теплее — и снова притянул его ближе, утыкаясь носом в его макушку. — Тогда, может быть, мы действительно станем парочкой? — спросил он, и голос его звучал мягко, почти робко. Оскар почувствовал, как внутри разливается то самое счастье, которое он так долго искал. — Может быть, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Они лежали так, обнявшись, и чувствовали, как утренний свет становится теплее, а мир за окном — ярче. И Оскар знал, что этот день станет началом чего-то нового. Чего-то, что они оба так долго ждали.