А впрочем...

      Когда ты слушаешь слова графа, который к тому же обнимает жену, играющуюся с его волосами, трудно испытывать что-либо кроме недоумения. Санни абсолютно не понимала, как этот человек может не обращать внимания на выкрутасы женщины, но при этом соколом взирать на них. А хотя нет, могла. Отец делал также. Неизменный и оттого не менее холодный изгиб хищной улыбки, словно тайпан присматривается к добыче, покорно склоняя голову. Однако при при всей мнимой слабости готовый ответить не только словом, но и делом. Конечно, им всем хотелось бы избежать подобного, чтобы снова остановиться в этих безумных бегах против жизни.       Санни стояла рядом, держась за штанину отца, ощущая присутствие брата и просто провалилась в свои мысли. Граф, графиня.... И Кейл. Во сколько лет он должен появиться? Изменит ли ее появление что-либо? Касси старалась не думать. Она понимала закон подлости всех главных героев, мол, попал в чужой мир? Значит, и вероятность того, что ты главный герой резко взлетала в небо.        Она даже загадывать не будет. Втянут? Выпутается. Будут перекладывать дела? Чтож, удачи ловить бабочек на ближайшем хуторе. Сделает также, как и заплатят. «Какое тз — такое хз» — универсальное сокращение любой просьбы. Главный герой тут — все еще кореец. А Санни уж точно не этой национальности. Попаданка не собирается играть святую. У нее родные убийцы, а она сама воровка на минималках. Которая, кстати, имеет потенциал. Девочка сама заметила, что двигается плавнее, тише, скрытнее обычных детей. Гены или просто способность — не могла сказать. Но факт оставался. Ей прямая дорога к скрытному удалению целей.       Санни посмотрела на отца, что сразу ощутил ее взгляд, отвлекаясь от разговора, поглаживая голову почти рефлекторно. Отец скосил глаза в сторону, уделяя внимание дочери. В удивительно больших на детском лице карих глазах была решимость и тихий вопрос. И это делало девочку одновременно милой и почти недовольной из-за опущенных уголков губ. Рон беззвучно хохотнул и погладил Касси по щеке, после ущипнув за мягкую часть, делая действие максимально безболезненным, заставляя младшего ребенка сморщить нос и сразу уткнуться в его штанину, будто пожалев о том, что вообще посмотрела на отца.              Снова короткий смешок. До чего же милое дитя. Опытный убийца посмотрел на Бикроса и там же увидел, как сын смотрит на него неодобрительно. Только ли от действий по отношению к сестре, или от искорок, направленных на сына. Наследний патриарха молча предупреждал, что трогать его лицо, особенно грязными перчатками - не стоит. Разные заболевания ранее четко разделили мнение Бикроса о гигиене на «до» и «после» . Врочем не только у него, но и у Санни.       Момент их переглядываний занял не больше двух минут, но граф снова вернулся к объяснениями, предлагая им новые роли. Бикрос начнет как подмастерье на кухне, исходя из слов отца о навыках ребенка. А сам Рон поступит на службу как простой слуга. Девочка же...       Санни напряглась, поднимая взгляд на мужчину. Что бы ей там не придумали, она вцепится в эту возможность зубами, лишь бы остаться тут. А то, кто знает, может даже в оригинале ее просто выгнали, как слабую и бесполезную. Но графиня в этот момент хитро улыбнулась и перебила тишину звонким голосом, отсекая как топором возможные пути отступления.

— Дерут, дорогой! Я заберу девочку как личную служанку. Уверена, она очень умная и быстро научится всему. К тому же, Роззи недавно родила и еще очень долго не сможет помогать мне. К тому же они с Кейлом почти ровесники.

      От последнего спину прошиб холодный пот. Работать с людьми? Терпимо. А вот с кем-то своего возраста? Санни с радостью открещивается и передает другому в двойном размере. Но у нее никто не спрашивал подобного, когда граф кивнул, полностью потакая жене. Женщина сразу же подошла, покачивая бедрами к нашей семье, чтобы забрать меня и начать обучение незамедлительно. Ее энтузиазм вызывал опасения, отчего ладонь отца на затылке на секунду окаменела, пока двое взрослых переглядывались между собой.       Оба родителя, оба готовы были разорвать угрозу для собственных детей. Но Рон понимал, что сейчас не в выигрышном положении. Они не хозяева поместья. Не привилегированные слуги. Просто незнакомцы, которых легко вышвырнуть на улицу, как собак. Убийца просто незаметно фыркнул себе под нос, выражая недовольство и подтолкнул девочку в лопатки, направляя, но не убирая пока конечность.       А Кассандра? У нее тоже выбора не было, но идти в откровенно загребущие руки, под взгляды родственников, прожигающие спину, было неловко. Особенно когда сие действо преправлено тишиной. К мужчинам ее семьи подошел слуга в форме, чтобы показать им их будущие места ночевки. Почему никто не сказал о том, что графиня утягивает не отдохнувшего ребенка на обучение, было вопросом. Видимо, все привыкли к сюрпризам от леди.

***

      Джур вела ее мягко, придерживая и не торопясь, как люди обычно делали. Они дошли до покоев, двери которых распахнули охранники, одетые в форму рыцарей с эмблемой черепахи на кожаных нагрудниках. Интересно. Значит форма рыцарей этого типа определена мобильностью, а не защитой.       Размышления девочки прервала рука, что направила ее к дивану, под мягкие воркования.

— Садись, не бойся. Я тебя не съем.

      На это в голове мелькнула саркастичная мысль. "Естественно не съешь — отравишься." Почему-то это этого на душе становилось тепло, а смех булькал в горле. Нервы-нервы, успокаивала себя девочка, осторожно пытаясь залезть на диван, чувствуя себя Винни-Пухом в обратном направлении. Кто придумал такие высокие каркасы для простых диванов? Отрезать бы ноги и заставить ползать. Несмотря на кровожадные мысли, Санни представляла собой довольно потешную картину, раз Джур слабо хмыкнула, а женская рука мягко подтолкнула ее, помогая сесть ровно. Леди этого дома спокойно села напротив, держа на руках маленького ребёнка, одетого в белые одеяние. Санни моргнула, когда поняла, кто перед ней. Кейл Хенитуз собственной персоной.       Джур заметила ее взгляд и немного поправила хватку на своем чаде, начиная снова.

— Итак, я вижу тебе нравится мой сын. Он очаровательный правда? Знаешь, когда я увидела тебя в первый раз, я подумала о нем. Вы такие очаровашки, оба. Конечно, мой Кейл всегда будет самым милым милашкой. Как и Дерут, но Кейл все равно милее. У них обоих такое забавное выражение лица, когда они дуются. Посмотри на эти волосы, на эти глазки. Он тоже такой крохотный, что даже не верится, что его линии изломаны. Ты просто не представляешь, как это страшно, если мать осознает, что будущее ее ребенка искажено. Ты же понимаешь меня? Ты тоже красивая, а твой отец и брат явно ценят тебя, как зеницу ока.

      Пока этот поток информации свалился на попаданку, та могла лишь кивать, моргая, почти ошеломленная этим и только потом поняв, что ее детскую логику нагло обдурили таким простым способом. Санни нахмурилась, когда дама напротив расплылась в широкой победоносной улыбке. Лисица рыжая. Бесхитростная и изворотливая одновременно, будто в ее руки сборник обучения полиции попал. Мой отец в прошлой жизни говорил, через задний проход пошла. Вот уж явно здесь похожее.       От раздражения сжала кулачки, сверля взглядом деву, что сразу вздохнула мягко, покачивая сына в руках, продолжая.

— Ох, не злись, малышка, я всё-таки мать. Да и ты к тому же... Хм... Судя по всему, я все еще старше тебя, милашка, даже со всеми твоими кольцами.

      Это порождает подергивания брови. Сколько лет этой даме, что выглядит на немного больше, чем 20? В каком молоке купается эта Клеопатра? Заметив недоверчивое выражение, женщина разразилась нежным тихим смехом, прищурив очи, цвета дорого вина, так похожие на радужки сына. Вот уж у кого внешность Афродиты. А нам, таким простым представителям прекрасного пола остается только кусать локти. Хотя, справедливости ради, чисто с биологической точки зрения такая обычность выглядит безопаснее, а уж в значении сюжета и вовсе спасение.       Касси дождалась, пока чужое веселье слегка уьинет, подняла глаза и ответила. — Зачем?       Простой вопрос, но оттого не менее сложный. Людям чаще всего трудно объяснять корень их решений, если тот скрыт глубоко. А уж у леди Хенитуз он и вовсе дотягивается почти до магмового слоя. Но похоже, дама предо мной вообще не испытывала подобного. Качнув головой, в воздухе прозвучало.

— Ты милашка. Нужно что-то еще?

***

      То, как скуксилось мое лицо можно было бы описывать в трактатах неуважения к графине, но ту, похоже, все устроило. Впрочем, этому не суждено было оставаться на долго. Темз резко приняла серьезный взгляд, впиваясь в карие глаза ребенка, заставляя девочку выпрямиться, сложив руки на коленях, внимая.

— А на самом деле... Мне нужно, чтобы ты присмотрела за моим сыном.

* * *

      Все, просто все. Приплыли, прилетели, апортировали, упали и выпали. Финита ля комедия. Все эпитеты, матные и не очень дополнило вновь дернувшееся веко. Я смотрела на эту мать, что явно списывала себя со счетов, скидывая ребенка на неизвестную девочку. Ребенка. Вы вдумайтесь. Это насколько нужно быть отчаянным. Графиня улыбнулась слегка блекло на этот раз.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь. Безответственная мать, плохой родитель. Меня тошнит от самой себя, когда я думаю об этом. Но... Мои кольца имеют конец. И сама судьба не даст мне увидеть моего взрослого сына в целом уме. Ты же... Несмотря на искривления, твои кольца устойчивые. А мой сын... Ему нужна опора. И будет лучше, если этой опорой кроме меня станешь ты. Почти ровесница будет прекрасной заменой ушедшей матери.

      В словах, пропитанных виной, слышалась горечь, что успокаивала гнев, порождая тихое шипение утихнувшего огня и горечь золы от чувств. Ведь если рассудить, здесь люди не боятся за свою судьбу, уповая на волю Богов, которые в этом мире были более, чем реальны, активно участвуя в жизни смертных. Но все же.. Хоронить себя просто оттого, что не веришь в чудо... Действительно, словно тяжелый камень бремени ложился на плечи и душу. Санни обычно жила беззаботно, не давая обещаний, не становясь опорой, привыкнув быть лишь эпизодом в чужой жизни, редко зацепляясь за чье-то присутствие. Но сейчас. Сейчас ее просили остаться. Заземлить не только себя, но и маленького ребенка рядом. Перерожденная сжала губы и хрипло выдавило из себя, картавя на некоторых буквах. — Я все равно не знаю, смогу ли остаться.       Она не ведала будущее, не знала, что грядет до начала сюжета. Не знала, будет ли сюжет в этом мире вообще, или они попали в совершенно другую временную линию. Воспоминания о Земле 1,2 и 3... Их ведь еще бесчисленное множество. А уж об этой реальности и заикаться не приходится. Каждый новый человек, как новая кнопка в общем коду, шифрованием которого занимаются сами люди, создавая полотна историй. Эффект бабочки не просто так зациклен на столь малом существе. Лишнее движение пыльца создаст волну, изменит узор, спутает карты иль откроет пути.

***

             Джур Темз кивнула на ее слова. Не леди Хенитуз, а именно выходец из семьи тех, кто изучает аномалии времени и хранит древние тайны, попирающие власть богов. Женщина понимала. Сваливать все на маленькую девочку, даже если та является перерожденной, безответственно для нее, как родителя. Но что еще оставалось, когда нити судьбы истончались, как безжизненные ветки деревьев. Графиня не хотела оставлять сына одного. Пусть Дерут и будет рядом.. Ее гложило плохое предчувствие. Оставалось надеяться, что девочка перед ней будет достаточно смелой, чтобы принять эту ношу. Джур обещала себе, что в любом случае обеспечит данной троице кров и безопасное место. Стоило ей впервые увидеть их на тракте, покрытых пылью и кровью, как не оставалось сомнений в необычности встречных путников. Ни наемники, ни разбойники. Кто-то серьезнее. Убийцы. Она слышала про кланы на Восточном континенте, не покидая его при обычных обстоятельствах. Но если отец с детьми оказались здесь — следовательно что-то произошло там. И ей откровенно не нравились гипотезы. Поэтому она решила, что будет лучшей идеей забрать их с собой. Глупо? Возможно. Рискованно? Определенно. Вот только Хенитуз, к которым она принадлежала от замужества, коллекционировали все. Вещи, территории, людей. И если уж судьба свела их вместе, она не отпустит их. Так родилось наверно одно из самых правильных решений ее жизни. Хотя нет... Не только графини.. Взгляд упал на лицо спящего ребенка. Разница примерно в год. А какая разница. Нежная девочка, взрослеющая заново в бегах и ее сын, скрытый в безопасности дома. Ее материнский инстинкт внутри противился такому порядку. Глаза цвета дорого вина вновь впились в ее, полные решимости, что заставила бы горы содрогнуться.

***

      Видеть подобное выражение, направленное на себя, было непривычно, но. В последний раз так на нее смотрела Хильда, размытые воспоминания о которой оставались битыми осколками в сердце, впиваясь глубже с каждой мыслью о матери тела. Смертаносная в прямом смысле, полностью оправдывающая ее имя. Павшая за них, ради них, отдавшая себя семье без остатка. Оставившая шрамы, не используя оружие, а лишь растворяясь в пустоте. Ощущение пронзает позвоночник, заставляя опустить голову, чтобы не заплакать. Санни забыла когда плакала от других эмоций, кроме боли судорог или страха. Эта решимость. Это делало больно. Как нож под ребра в чувствительное нутро. Там, где жило желание уткнуться в родные руки, похвастаться матери, что ее локоны отрасли, что она сделала первые шаги, что... Рассказать все, получить хотя бы минуты аудиенции с ее духом. Рон был чудесным отцом, она не говорила ничего против этого. Попаданка безумно любила главу их маленькой семьи. Просто... Он не был Хильдой. Не был тем, кто укачивал ее в самом раннем моменте осознания себя. Не был ее невесомостью. Не был тем, чьи воркования и напевы погружали истерзанный страхами разум в пучину сна. Чей ритм сердца создавал серый шум для безопасного нахождения в неблагоприятных условиях. Рон был стеной, горами, что укрывали нас от бури. Силой, способной свернуть шею опасности, тенью, неотступно следующей за ними. Стражем, берегущим стук их сердец и шум дыхания. Учителем, передающим знания всего рода вместо целой группы наставников. На нем было слишком много ролей теперь. И это почти поглощало своей ошеломляющей тяжестью. Именно поэтому она и брат решили работать ради отца, бороться за него, как и он сражался за них. И сейчас. Ее просят добавить к их безопасному кругу новую душу. Совершенно неизвестную им. Опасную. Угрозу. Скидку которой не делал даже истинный младенческий возраст. Санни посмотрела на женщину снова, желая, чтобы та поняла, что Кассандра была плохим кандидатом. Но встречала лишь ту же тихую решимость. Девочка посмотрела на ребенка сжав губы и ответила. — Я буду ужасной слугой.       Всего четыре слова. Но основным оставался глагол. "Буду". Согласие, не сказанное прямо. Это заставило Джур выпустить воздух из легких в облегчении. Она кивнула и слабо рассмеялась, смотря на своего сына, что сонно открывал глаза, наблюдая за ними некоторое время, мотая головой, но не двигаясь в хватке родных рук. Джур вздохнула и посадила сына на колени, устраивая его.

— Я и не прошу большего. Просто будь рядом. Отныне ты личная служанка.

      Вот только чья. Ребенка или самой леди, как и предполагалось, было неизвестно.