For god’s sake

Куни опустил голову на стол, совершенно игнорируя оживленные разговоры вокруг, поскольку усталость предыдущего дня все еще давала о себе знать. Он не двинулся с места, когда кто-то слишком громко рассмеялся возле окна. Не отреагировал, когда книга с глухим стуком упала на стол неподалеку. Разговаривать казалось невозможным . Одна только мысль о том, чтобы заставить свой мозг поддерживать разговор, вызывала пульсацию в висках. Поэтому он стоял неподвижно, медленно дыша, надеясь, что никто его не толкнет. К счастью, этого не произошло. Изуку сел на сиденье рядом с ним, делая вид, что просматривает свои записи, но его взгляд каждые несколько секунд метался по Куни. Брови нахмурились от беспокойства, карандаш останавливался на полпути всякий раз, когда Куни хоть немного шевелился. Затем он взглянул на Киндзи, который ободряюще улыбнулся, словно говоря, что всё в порядке, но это всё равно не смыло тревогу с лица Изуку. В какой-то момент Урарака наклонилась ближе к Ииде, что-то шепча себе под нос, ее взгляд был мягким, но обеспокоенным, когда она скользнула к сгорбленной фигуре Куни. Иида, однако, сохранял самообладание, стоя прямо, аккуратно сложив руки на столе, хотя и поправлял очки чаще обычного — каждое небольшое движение выдавало его беспокойство, когда он оглядывался назад. Они намеренно держались на расстоянии, и Куни ценил это больше, чем мог выразить словами. В другой части комнаты обычная жизнерадостность Мины несколько стихла. Она тихо разговаривала с Каминари и Киришимой, изредка бросая взгляды на Куни. Тем временем Тодороки и Бакуго молча наблюдали за ним некоторое время, причём разноцветные глаза Тодороки задержались на мгновение дольше, чем нужно, а Бакуго откинулся на спинку стула с лёгким хмурым выражением лица, крепко скрестив руки на груди. «Вчера он был в хорошем настроении… ай-ай, какой же он странный», — Бакуго раздраженно цокнул языком и отвел взгляд. И вот, после недолгого ожидания, дверь класса наконец открылась, и внутрь невредимый вошел Аизава, чем вызвал удивление у нескольких учеников. «Айдзава-сенсей, ваша рука полностью зажила, я рад», — сказал Асуи, глядя на свою руку, которая ещё вчера была в гипсе, а теперь зажила. «Эта старушка переборщила с лечением». Айдзава ответил со вздохом, но затем посмотрел на Куни, и его взгляд несколько смягчился, когда он сказал: «И я надеюсь, что ты тоже поправился, Райден». Его слова тут же привлекли внимание всего класса к Куни, который до этого безучастно смотрел на текстуру своей парты, а затем медленно поднял голову и на мгновение встретился взглядом с Аизавой.  Куни невольно вздрогнул, когда на него одновременно обрушился шквал взглядов со всех уголков комнаты, нахмурился, посмотрел в окно и лишь слегка кивнул в ответ на слова Аизавы. Изуку нахмурился: «Даже Аизава-сенсей говорит так, будто знает, что случилось с Куни раньше… что именно произошло …?» Он снова взглянул на Киндзи, одного из немногих, кто знал ответ. Но Киндзи лишь покачал головой, как бы говоря, что сейчас не время. Изуку слегка надул щеки от досады, затем выдохнул и выпрямился на стуле, заставляя себя сосредоточиться, когда Аизава повернулся обратно к классу. Взгляд Аизавы снова скользнул по комнате, вновь обретя свою обычную сухую безразличность. «В любом случае, я уверен, вы все в курсе, что спортивный фестиваль приближается». Услышав это, некоторые студенты тут же выпрямились, и на их лицах появились выражения предвкушения и решимости. Айдзава начал давать им советы и подбадривать, чтобы они стремились к участию в фестивале, но Куни полностью проигнорировал его слова и продолжал смотреть в окно. Его мысли постоянно возвращались к воспоминаниям о вчерашнем дне, и Куни невольно сжимал кулаки, вспоминая, каким слабым он был в тот день. Он плакал , плакал безутешно . И не только это, он даже плакал перед этим парнем . Тот, кто должен был его арестовать, назвал их встречи «Странником» и «Головой-ластиком». Но в тот самый момент , когда тот человек вернулся, он рухнул без сил. И он позволил себе полагаться на помощь и поддержку этого мерзавца, из-за чего почувствовал себя таким слабым... и ничтожным . Как жалко .  Он прожил столетия. И всё же позволил себе сломаться и нуждался в помощи человечества, которое прожило недостаточно долго, чтобы даже прикоснуться к его пяткам.  Как жалко. Эта мысль не давала покоя. Какая хрупкость. Он пережил войны. Потери. Само бесконечное время. И всё же… он сломался из-за чего-то настолько мучительно человеческого . Жалкий. «Райден?» Но разум Куни быстро вернулся к реальности, когда Аизава внезапно окликнул его по имени сразу после того, как он закончил свое напоминание. Куни моргнул, туман в его мыслях рассеялся, когда он отвернул голову от окна и посмотрел на Аизаву. Его фиолетовые глаза встретились с темными, спокойными глазами мужчины. «Мы можем поговорить?» — спросил Аизава. «...» Куни слегка стиснул зубы, и послышался тихий скрежет. «Опять это…» Он сжал губы в тонкую линию, сдерживая раздражение, прежде чем оно успело проявиться. Не отвечая, он отодвинул стул, встал и вышел из класса, игнорируя тяжесть обеспокоенных взглядов, все еще покалывающих его спину, словно жар. Айдзава на мгновение замер, наблюдая за удаляющейся фигурой мальчика. Затем он тихо выдохнул и последовал за ним. Затем они направились в укромный уголок академии UA. Куни остановился, скрестив руки на груди — скорее как защитный барьер, чем как непринужденная поза, — и повернулся к Аизаве, который спокойно держал руки в карманах, но в его глазах читалась тревога. Но прежде чем учитель успел что-либо сказать, Куни тут же заговорила. «Со мной всё в порядке . Мне не нужно идти к Медсестре, и мне не нужна ваша жалость ». Слова прозвучали резче, чем предполагалось. Куни глубоко вздохнул, пытаясь подавить этот ненужный гнев. Но бесстрастное лицо Аизавы тут же вызвало у него боль в груди. Несмотря на слова, мужчина не произнес ни слова и не отреагировал — он лишь смотрел , и этот взгляд заставил Куни отвернуться, словно его отчитывал родитель. Как нелепо. После недолгого наблюдения за мальчиком Аизава наконец заговорил, тщательно подбирая слова. «Я не знаю, что стало причиной твоего нервного срыва прошлой ночью». «…» — Выражение лица Куни не изменилось, но его челюсть напряглась. «Но я думаю, вам следует хотя бы больше заботиться о своем здоровье». Он вспомнил инцидент в USJ. То, как мальчик избегал медицинской помощи. То, как он отмахивался от беспокойства, словно это было неважно. Словно принятие помощи чего-то ему стоило. «Я не говорю, что вам нужно идти к Recovery Girl, но вам следует хотя бы попытаться поговорить с кем-то другим и позволить им помочь вам». «…Да , ответил Куни, стиснув зубы. В его глазах читались гнев и одновременно защитная реакция». Однако Аизаву нисколько не остановила защита мальчика, его взгляд был полон решимости, и он продолжал идти. «Я говорю не о Канеи и не о ваших друзьях…» — Затем он слегка замолчал, колеблясь, словно подбирая слова, прежде чем сказать то, что хотел. «Я бы посоветовал вам поговорить с Хаунд Догом». … Что? Гончая? Герой-охотничья собака? Зачем ему это?.. И тут его внезапно осенило: Хаунд Дог — официальный консультант по вопросам здорового образа жизни . Этот намёк произвёл сильное впечатление. Хрупкий контроль, за который так цеплялся Куни, был разрушен. Жар обдал его лицо – унижение, острое и удушающее. Ярость последовала за этим, нарастая так быстро, что заглушила разум. И тут же с его губ сорвались резкие слова — хотя на самом деле он их не имел в виду . «Ты что, глухой?» — резко спросил он. «Я сказала, что со мной всё в порядке ». «Райден-» «Стоп. Просто остановись» , — он сжал кулаки, волосы упали ему на лицо, и он опустил голову. «Мне не нужна ваша жалость, мне не нужна ваша помощь, мне не нужна медицинская помощь. Перестаньте смотреть на меня, как на хрупкое стекло». «...» «Просто…» — Он изо всех сил пытался отдышаться, стиснув зубы, произнося последнюю фразу. «Забудьте о том, что произошло прошлой ночью, и никогда больше об этом не упоминайте». Не дожидаясь ответа Аизавы, он тут же повернулся спиной и, практически бегом, убежал обратно в класс. Дверь класса распахнулась через несколько мгновений, шум резко эхом разнесся по комнате и напугал некоторых его одноклассников.  Но Куни лишь проигнорировал их обеспокоенные и растерянные взгляды, направился прямо к своему столу, уткнулся лицом в руки и сел, пытаясь глубоко дышать, чтобы заглушить бушующий внутри него гнев. Друзья с тревогой смотрели на него, обмениваясь взглядами, но никто из них не осмеливался подойти к Куни, опасаясь еще больше его расстроить. Киндзи слегка нахмурился, глядя в спину своего друга, затем опустил взгляд на стол, размышляя, как бы он мог поднять настроение Куни. После недолгого раздумья на его лице вспыхнула небольшая искорка вдохновения. Ничего не говоря, Киндзи достал свой блокнот и открыл пустую страницу. Он слегка сутулился и начал рисовать, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на сгорбленную фигуру Куни, затем возвращался к странице, добавляя преувеличенные детали с едва сдерживаемой улыбкой. Немного порисовав, Киндзи разорвал нарисованный им клочок бумаги, сложил его в бумажный самолётик и бросил в сторону Куни. Бумажный самолётик несколько раз покружил в воздухе, а затем рухнул прямо на голову Куни, отчего тот слегка вздрогнул. Куни нахмурился, потянулся, чтобы снять это с головы, а затем поднял взгляд. Он поднял бровь, глядя на бумажный самолётик, а затем огляделся, чтобы увидеть, кто его запустил, и его взгляд остановился на Киндзи, который насвистывал и подозрительно отводил взгляд. Он на мгновение нахмурился, глядя на блондина, а затем раздраженно вздохнул. Он медленно развернул лист бумаги, а затем моргнул, увидев свой рисунок с надписью «Не унывай, ладно?» внизу, словно пытаясь имитировать свой собственный тон голоса. Куни моргнул, некоторое время смотрел на простой, но забавный рисунок, а затем тихо фыркнул. Затем он достал карандаш, что-то нарисовал на бумаге, после чего сложил её обратно в бумажный самолётик и бросил в Киндзи. Киндзи слегка вздрогнул, прежде чем схватить бумагу и взглянуть на Куни, но тот быстро повернул лицо к окну, не оставив Киндзи иного выбора, кроме как вздохнуть и осторожно развернуть бумагу. Увидев содержимое, Киндзи тут же нахмурился. Он сердито посмотрел на Куни, затем взял карандаш, написал ответ, снова сложил его и бросил обратно. На этот раз Куни поймал его в воздухе, не глядя, словно ожидал этого. Он развернул его, бегло просмотрел ответ, и прежде чем он успел его остановить, из него вырвался еще один тихий фырканье. Затем он написал ответ и бросил его обратно Киндзи. И так продолжалось и дальше: каждый раз, когда они бросали друг в друга бумагу, прежде удушающая и неловкая атмосфера в классе постепенно сменялась чем-то более легким. Изуку наблюдал за разворачивающейся безмолвной битвой, пытаясь — и безуспешно — сдержать смех, когда один из самолётов промахнулся и ударил Киндзи прямо по щеке. Урарака прикрыла рот рукой, тихонько хихикая над преувеличенными набросками, которые они изредка замечали, когда разворачивали лист бумаги. Даже Иида, который обычно вмешался бы со строгим напоминанием о правилах поведения в классе, лишь поправил очки и позволил себе слегка облегченную улыбку. Сидя напротив Куни, Бакуго бросил на него мимолетный взгляд, слегка прищурив глаза, наблюдая за этим ребяческим разговором. «Тск!» — Он снова отвернулся, хотя напряжение в его позе немного спало. Мина на мгновение уставилась на них, затем одарила их дразнящей улыбкой и наконец заговорила, нарушив тишину в классе. «Ах, ну-ну, хватит уже бросать любовные письма, ладно?» «Я НЕ…» Кинджи вяло постукивал пальцами по прилавку, продолжая свою обычную подработку.  В это время в магазине царила удушающая тишина — ни покупателей, рассматривающих товары на полках, ни разговоров у кассы, только слабое жужжание холодильных установок и изредка шорох пластика, когда включался кондиционер.  Его взгляд снова скользнул к настенным часам над витриной с сигаретами, и время пролетело незаметно, ведь с момента последнего взгляда прошла всего минута. Он резко выдохнул через нос и слегка откинулся назад, разминая плечи, чтобы снять нарастающее напряжение.  После завершения этой работы он присоединится к Страннику в расследовании дела об убийце героев — Стейне. Сейчас ему нужно лишь, чтобы время пролетело быстрее, закончилась его смена, и он смог выбраться из этого проклятого места. Кинджи глубоко вздохнул и облокотился локтями на стойку. Он подпер подбородок руками, уставившись в пол, словно это могло ускорить время. Если бы скука была физической силой, он был уверен, что она бы уже давно его сломила. Но тут раздался звук «динг», сигнализирующий о том, что кто-то вошел в автоматическую дверь. Он слегка выпрямился и лениво повернул голову к входу, уже готовясь произнести свое неискреннее «Добро пожаловать». Но слова замерли, не успев слететь с губ.  Никто не вошел. Стеклянные двери послушно раздвинулись, впустив на мгновение сквозняк прохладного ночного воздуха, а затем снова закрылись. Входная зона была пуста, флуоресцентные лампы отражались от безупречно чистого стекла. "Хм?" Возможно, датчик дал сбой? Он наклонился вперед через прилавок, прищурившись, смотрел в сторону двери, словно ожидая, что кто-то материализуется из ниоткуда, а затем вздрогнул от неожиданности, услышав тихий звук, эхом разнесшийся по полу. Киндзи резко опустил голову. Его замешательство быстро сменилось удивлением, когда он увидел, что перед закрытием дверей внутрь проскользнуло что-то маленькое. Похоже на… мышь? Но не совсем. Его тело имело идеально сферическую форму, было отполировано до золотистого металла, а по поверхности прослеживались едва заметные швы, слишком точные, чтобы быть чем-то естественным. Сверху выступали две круглые панели, похожие на уши, а снизу отходили четыре крошечные механические ножки, сочлененные и изящные. Киндзи с изумлением наблюдал, как мышь медленно вошла внутрь, словно ей здесь было место, и к его еще большему удивлению, мышь внезапно высоко подпрыгнула в воздух и прыгнула прямо на прилавок, заставив его отшатнуться от неожиданности. Он наблюдал, как мышь медленно повернулась, чтобы посмотреть на него, и вдруг из мыши раздался голос, от которого он вздрогнул от испуга. <Привет, сосед босса по комнате!> Что за хрень. Киндзи смотрел на мышь с открытым ртом, словно она только что начала декламировать стихи. Они оба замерли в молчании: он – с широко раскрытыми глазами, а маленькая сферическая машинка аккуратно расположилась на прилавке, словно это была самая естественная встреча на свете. Прошло несколько секунд, прежде чем его мозг наконец осознал реальность. "Что это?" <О! Это моё механическое устройство связи ! Я назвал его «Реми»! Но готовить оно не умеет!> «Подожди, подожди», — Кинджи поднял руку, прервав устройство, прежде чем оно успело продолжить своё весёлое бормотание.  «Кто вы такой?» <А? — Ах да. Я совсем забыл, что мы впервые работаем вместе… Это я, Престон! Я с Пайнсом! Мы же подчиненные босса, помнишь?> Киндзи моргнул, услышав это: «А, это же те двое…» Он слегка почесал подбородок, наконец осознав ситуацию. Но это всё равно была не его вина, потому что голос собеседника, передаваемый через мышь, искажался до нелепо высокого тона, как будто он только что вдохнул десять баллонов гелия. Он слегка наклонил голову, на мгновение взглянул на маленькую машинку, а затем заговорил. «Итак… зачем вы сюда пришли? И откуда вы знаете, где я работаю?» <Ну что ж, босс велел нам прийти сюда!> Услышав это, Кинджи снова моргнул: «Странник, скажи им, чтобы пришли сюда?» Его замешательство едва успело усилиться, как Престон поспешил вставить свои слова, его голос дрожал от энтузиазма. <Мы пришли сюда, чтобы передать сообщение босса. Кхм!> Престон откашлялся, пытаясь подобрать тон, максимально похожий на тон Уондерера. <'Приходи в переулок xxx, как только закончишь, я буду тебя там ждать. И не забудь переодеться во что-нибудь совершенно незаметное, прежде чем уйти, я не несу ответственности, если твоя личность будет раскрыта'. Вот и всё!> Кинджи слегка кивнул в ответ на сообщение, затем взглянул на настенные часы и заметил, что до конца его смены осталось всего несколько минут. Затем его взгляд снова опустился на механическую мышь, которая слегка пошевелилась на своих крошечных ножках, и из динамика снова раздался голос Престона. <Мы будем ждать тебя там, сосед босса по комнате!> «Хм? Почему ты постоянно меня так называешь?» — Последовала короткая пауза, словно собеседники обменялись взглядами. Потому что… вы ещё не назвали нам своё имя!> <Да!> Два голоса слились в унисон, а искажение высоты тона придало им странно мультяшный оттенок. Кинджи моргнул, услышав это: «Ах да, я не…», но как только он собирался ответить, его слова резко оборвались. Какое имя ему следует использовать? Ему определённо не следует использовать имя «Каней Киндзи», поскольку это его нынешнее имя. Стоит ли ему использовать имя «Путешественник», как он делал раньше? Или лучше использовать своё настоящее имя, например, Странник? Однако ход его мыслей тут же прервал звук «динг» автоматической двери.  Недолго думая, он схватил механическую мышку со стойки и засунул её прямо в карман униформы, отчего из неё раздался пронзительный визг. <Ужас!-> "Кашель!" Кинджи громко кашлянул, чтобы скрыть это, и хлопнул рукой по карману, словно это могло каким-то образом заглушить звуки передовых инженерных разработок. Он с трудом поднялся и повернулся к входу, но затем удивленно моргнул, увидев знакомую копну черных волос. Аизава вошел своей обычной усталой походкой, не отрывая взгляда от телефона, словно окружающий мир почти не существовал. Свободной рукой он с привычной легкостью потянулся к морозильной камере и, даже не глядя, достал бутылку воды. Он быстро подошел к прилавку, мягко поставил бутылку и начал тянуться за кошельком, прежде чем оторвать взгляд от телефона, чтобы расплатиться. И тут же, увидев своего ученика, он широко раскрыл глаза от удивления. Они стоят там, молча глядя друг на друга, пока их не прерывают невнятные слова Аизавы. «Каней?» «…Эй… сенсей…» Киндзи неловко ответил, слегка прижав локоть к боку в знак предупреждения, когда мышь слегка пошевелилась. Айдзава с удивлением взглянул на униформу продавца, которую тот носил, затем поднял взгляд и спросил. «Вы здесь работаете, да?» «Ну да. Я имею в виду, я же не могу просто так потратить все деньги, которые мне дают родители», — небрежно солгал Киндзи, и Аизава на мгновение уставился на него, словно погруженный в размышления, отчего Киндзи покрылся холодным потом. Ложь была слишком очевидной? Слишком отрепетированной? В кармане у него раздался слабый электронный гул. Он снова предупреждающе ткнул локтем. Тем временем мысли Аизавы постоянно возвращались к мальчику с индиговыми волосами.  Сегодня утром он не смог помочь мальчику и не понял, что с ним случилось прошлой ночью. А постоянное избегание, гнев и защитная реакция мальчика на любые вопросы только усложняли ситуацию, создавая невидимую стену между теми, кто хотел к нему приблизиться.  И тревога только усиливалась. По стечению обстоятельств, человек, находившийся ближе всего к этому мальчику, стоял прямо перед ним. Возможно, ему стоило бы спросить что-нибудь о психическом здоровье мальчика… После недолгого раздумья Аизава заговорил, прежде чем Киндзи успел это сделать. «Могу я задать вам несколько вопросов?» «Э-э? Что случилось?» — Киндзи недоуменно наклонил голову. «Почему все в последнее время задают мне вопросы…» Он криво усмехнулся, вспомнив, что Тодороки накануне вечером задавал ему тот же вопрос. Аизава на мгновение замолчал, явно тщательно подбирая слова. Затем он посмотрел прямо на Киндзи. «Произошло ли что-нибудь в последнее время, что… повлияло на психическое состояние вашего друга?» «Хм? Куни?» — Киндзи моргнул, а затем нахмурился: «Точно, инцидент прошлой ночью…» Но что он мог сказать теперь? Он не мог просто заявить, что они нашли храм, которому 500 лет, и останки старого друга. После недолгого раздумья он наконец решил ответить, признав часть правды. «Ему… приснился кошмар». "Кошмар?" «Что за кошмар может довести человека до такого нервного срыва?» — Аизава нахмурился, его беспокойство и подозрения ничуть не ослабевали. Увидев его выражение лица, Киндзи почесал подбородок и огляделся, словно ища что-то, что могло бы ему помочь. «Подумай, Эфир, подумай! Что тебе следует сказать в этот момент…» И тут ему в голову пришла идея, хоть и немного рискованная… но, по крайней мере, она хоть немного развеет опасения и подозрения другого человека? нажмите для просмотра заметки Спустя некоторое время Киндзи наконец посмотрел на Аизаву и постарался говорить как можно естественнее. «Это… деликатная тема» , — Аизава ничего не сказал, но его взгляд оставался прикован к Киндзи, и он воспринял это как знак продолжать. «Он… потерял друга много лет назад ». Глаза Аизавы мгновенно расширились от этих слов, и его мысли быстро вернулись к тому дню, когда он и Райден разговаривали в парке несколько месяцев назад. Их разговор до сих пор прокручивался в его голове, как кинопленка. «Что делать, если ты не уверен, что с твоим другом всё в порядке?» Может быть, друг, о котором говорил Кинджи, — это тот самый человек, о котором говорил Райден… «Он об этом не говорит», — продолжил Киндзи, возвращая Аизаву в настоящее. «Но иногда это… всплывает снова . Особенно когда что-то напоминает ему об этом». Над головой гудели люминесцентные лампы. Магазин казался слишком маленьким для такого разговора. «И… можно сказать, что… той ночью Куни приснились старые воспоминания». Кинджи почесал подбородок и огляделся, подумав, что раз история отчасти правдива, то он, вероятно, поверит ей, верно? Айдзава задумчиво смотрел на мальчика, но его мысли, казалось, уносились куда-то в другое место, в какой-то момент в прошлом . « Оборо… » Сердце сжалось от боли, когда он вспомнил своего покойного друга. После недолгой паузы Аизава наконец заговорил, и внезапное прерывание слегка испугало Киндзи. «Такое часто случается?» «Ага… О нет. Нет, это не так», — ответил Киндзи, ободряюще улыбаясь. «Он так себя ведёт впервые за несколько лет». По крайней мере, это было абсолютно правдой. Они оба на мгновение замолчали; прежнее напряжение спало, сменившись чем-то более тяжелым, но устойчивым — взаимопониманием, а не подозрениями. И все же тяжесть вопроса витал между ними, словно негласное соглашение. Наконец, Аизава снова заговорил, его голос был тихим, но в нем, несомненно, звучала тревога. «Если подобное повторится, вы можете обратиться ко мне за помощью, я всегда буду рядом » . Это не входило в обязанности учителя . Это был человек , которому однажды не удалось спасти друга, и он не хотел наблюдать, как другой студент борется в одиночку. Кинджи лишь на долю секунды заколебался, прежде чем кивнуть. "...Я буду" Над головой тикали часы в магазине. Айдзава взглянул на бутылку, а затем на бутылку воды, которая всё ещё стояла на прилавке между ними. «Ах», — Киндзи едва сдержал смех от абсурдности и обыденности этой фразы. Он отсканировал штрихкод, кассовый аппарат издал монотонный писк, резко контрастирующий с серьезным разговором, который они только что вели. Аизава расплатился, сунул телефон в карман и взял бутылку. Собираясь повернуться и уйти, он остановился. «…И Канеи…» — Киндзи слегка напрягся. "Да?" «Не забывайте заботиться и о себе». Киндзи моргнул, услышав слова Аизавы, затем слегка улыбнулся, его взгляд смягчился, и он снова кивнул. "Я буду" Наконец, Айдзава повернулся спиной и ушел, автоматические двери со звуком «динг» раздвинулись, и Киндзи наблюдал, как фигура героя на мгновение исчезла в ночной тьме улицы, после чего подал знак. Затем он полез в карман своей форменной одежды и осторожно вытащил механическую мышку.  Маленький шарик негодующе извивался у него на ладони, его крошечные ножки напрягались, словно проверяя, нет ли повреждений. <Боже мой, компоненты Реми повредятся под таким давлением!> «Ах, извините…» — Киндзи извиняюще почесал затылок. Мышь вращалась на месте, похожие на уши панели поднимались вверх, а ее маленькие камеры фокусировались на его лице, и хотя Кинджи не мог его видеть, он практически чувствовал любопытство Престона, исходящее из динамика. <Итак, кто это был раньше?> «Ах, это был… мой учитель». Наступила минута молчания. Затем- <Голова-ластик?!> Эта синхронная вспышка эмоций чуть не заставила его снова уронить мышку.  Кинджи моргнул, испугавшись внезапного повышения громкости. «Откуда вы знаете, что он мой учитель?» <Нам сказал начальник!> Престон тут же ответил, в то время как Пайнс что-то неразборчиво пробормотал на заднем плане, а затем продолжил, в его голосе слышалась ненависть, когда он говорил об Аизаве. Фу! Терпеть не могу этого парня! Он столько раз пытался нас поймать! <Да!> «Похоже, вы встречались с ним много раз, да?» <Конечно! Если вы работаете в подполье, вам придётся часто с ним сталкиваться!> «Хм, вот почему он так себя вел, когда мы впервые встретились с Аизавой в квартире…» — подумал Киндзи, вспоминая момент их переезда. Затем он снова перевел взгляд на мышь, и раздалось «о», словно человек на другом конце провода что-то вспомнил. <Нам пора идти! Начальник ждёт!> «А, точно» Кинджи тихо ответил, когда мышь спрыгнула с его руки, и взглянул на часы, поняв, что пора убираться и закрывать заведение. «Похоже, мне нужно поторопиться». Этер на мгновение поправил воротник; теперь на нем была черная толстовка, обтягивающие штаны и две пары ботинок, а также маска, надвинутая так, чтобы он мог видеть себя в зеркале. Убедившись, что выглядит максимально незаметно, он решил сделать последний шаг и собрать волосы в пучок, учитывая, что его светлые волосы были легко заметны ночью. Сделав тихий выдох, он собрал волосы, ловко завязав их в компактный пучок на затылке. Несколько свободных прядей обрамляли его лицо, он заправил их, пригладив. Он слегка наклонил голову, рассматривая результат с одного ракурса, затем с другого, после чего слегка кивнул, довольный тем, как всё получилось. Он натянул капюшон на голову, скрывая черты лица, затем сдвинул маску, чтобы закрыть нос и рот. Закончив приготовления, он убедился, что запер входную дверь, прежде чем направиться к окну квартиры.  Поскольку выход через коридор в таком виде вызвал бы слишком много вопросов, если бы кто-то случайно вышел не вовремя, он предпочел не объяснять, почему он выглядел так, будто собирается ограбить собственное здание, поэтому решил выйти через окно. Он осторожно, стараясь не издавать ни звука, открыл дверь, а затем забрался на подоконник. Эфир призвал плотный каменный валун к внешней стене прямо под окном, и тот приземлился на него.  Обернувшись, он осторожно закрыл окно, пока оно не защелкнулось. Только после этого он спустился на тротуар. В тот момент, когда его ботинки коснулись земли, он щелкнул пальцами. Валун мгновенно рассыпался, превратившись в золотую пыль, которая затем рассеялась в воздухе, не оставив никаких следов. Он поправил воротник и затянул небольшой мешочек на поясе, после чего повернулся и ушел, направляясь к месту встречи. Ночной город представлял собой совершенно иное зрелище: мерцали уличные фонари, вдали слышался гул транспорта, между зданиями тянулись длинные тени. Его взгляд скользил по переулкам, пытаясь вспомнить маршрут, который он видел на карте. И вскоре он заметил две знакомые фигуры, ожидающие у входа в обозначенный переулок. Тот, кто был ниже ростом, скрестил руки, его осанка казалась обманчиво спокойной, несмотря на едва заметное постукивание ногой. Тот, кто сидел рядом с ним выше, легко подпрыгивал на пятках, явно неспособный стоять неподвижно более трех секунд. Даже издалека их энергия выделялась на фоне тишины ночи. В тот момент, когда шаги Эфира едва слышно отозвались о тротуар, они оба синхронно повернули головы. Престон отреагировал первым, его глаза загорелись, он отчаянно замахал рукой и приблизился, а Пайнс следовал за ним. «Сосед босса по комнате! Ты наконец-то здесь!» «…Престон. Пайнс» — Этер поприветствовала их в ответ взмахом руки. Два брата внезапно замерли, их взгляды, полные любопытства и веселья, окинули Этера, заставив его почувствовать себя несколько смущенным под их пристальным взглядом. «Ты выглядишь просто потрясающе!» Пайнс, окинув его взглядом с ног до головы, сказал это, и Престон согласно кивнул. «Как и следовало ожидать от соседа босса по комнате» «Ха-ха… спасибо» Этер почесал подбородок и поблагодарил их, после чего близнецы эффектно обернулись, и Престон указал на переулок и сказал: «А теперь пойдём на встречу с боссом!» «Да!» — повторил Пайнс, сжимая кулак. Этер тихонько усмехнулся, глядя на их энергию: «Они напоминают мне Клее… », — подумал он про себя, и его охватило меланхоличное чувство, которое он, однако, сумел отбросить. «Сейчас не время для воспоминаний», — сказал он себе. Не говоря ни слова, все трое вошли в переулок: Престон уверенно шел впереди, а Пайнс следовал за ним на полшага, время от времени перепрыгивая через небольшие лужи, словно это были препятствия в игре. Чем дальше они заходили, тем уже становился переулок. Где-то наверху из ржавой трубы непрерывно капала вода, каждая капля слабо отдавала эхом по бетону. Мусорные мешки слегка шелестели на ветру. Пайнс напевал себе под нос какую-то случайную мелодию, непоследовательную и совершенно фальшивую. Эфир тихо шла позади них, ее сапоги бесшумно ступали по земле. И вот, спустя некоторое время, тишину наконец нарушил Престон, внезапно вспомнив кое-что и обернувшись, чтобы посмотреть на Эфир. «А ещё вы так и не сказали нам своё имя и свою причуду». Этер моргнул, услышав эти слова, и медленно остановился, его мысли метались, он не знал, как ответить. С вопросом о Причуде всё было просто: они сфальсифицировали информацию не просто так. Но когда дело дошло до его имени, он всё ещё не знал, как ответить. Как он и предполагал ранее, его нынешнее имя, Каней Киндзи, — это имя, которое он использует в академии UA и в своей нынешней жизни. Поэтому он не может использовать это имя сейчас, потому что Киндзи — всего лишь обычный студент UA, а не тот, кто тайно исследует цивилизацию, погребенную в прошлом на протяжении пяти веков. Стоит ли ему продолжать использовать прозвище «Путешественник», как он делал это раньше? Ведь это имя отчасти подходит и «Странник». Но его расстраивало то, что именно это имя он намеревался использовать, когда предстанет перед публикой как герой. Теперь у него осталось всего два варианта: первый — использовать имя «Путешественник» и придумать другое имя для своего героического имени. Второй вариант… это имя, которое он так упорно хранил в секрете с тех пор, как попал в Тейват, — « Эфир ». Пальцы Этера слабо сжимались по бокам под рукавами толстовки. Неслучайно он не использовал это имя на протяжении всего своего путешествия по Тейвату. Когда он впервые попал сюда, он принял тихое решение — он никому не расскажет ничего лишнего. Ни своего прошлого. Ни своего происхождения. Ни имени, принадлежавшего миру за пределами их собственного. Потому что он не планировал оставаться. Его единственная цель — найти свою сестру и вместе вернуться «домой» . Сближение с местными жителями никогда не входило в их планы. Доверие к ним никогда не входило в их планы. И уж точно никогда не позволяло ему считать кого-либо из них членом семьи . Но то, что он делает сейчас, доказывает обратное : он слишком привязался к этому месту . Если бы это было не так, то почему он решил остаться после пробуждения? Почему он помогал Нахиде вместе с Странником, вместо того чтобы продолжать неустанные поиски Люмин? Зачем он вмешивался в дела, не имевшие никакого отношения к его первоначальной цели? Почему он сейчас стоял в темном переулке, преследуя остатки цивилизации, которая, по идее, не была его ответственностью? У него нет причин так поступать, он не имеет никакого отношения к Тейвату... Нет никаких обязательств перед его богами. Нет никакой привязанности к его народу. Однако он смеялся вместе с ними. Сражался за них. Я скорблю вместе с ними. Остался . И теперь он исследовал то, что от него осталось , словно защищая нечто хрупкое, что все еще жило внутри него. Возможно… Возможно, Люмин понял это задолго до него. Её молчание. Её выбор встать на сторону Хаенриа. Её решение отомстить за народ, поглощённый историей . Эфир медленно выдохнул, звук был едва слышен в прохладном ночном воздухе.  Затем он медленно перевел взгляд на Престона и Пайнса, которые стояли в нескольких шагах впереди него, на этот раз необычайно терпеливо. Их обычное ерзание прекратилось, любопытство вытеснило их игривую энергию, даже Пайнс перестал напевать. Возможно… пора перестать притворяться, что он просто проезжает мимо. Он медленно вдохнул, пытаясь успокоиться. Капюшон отбрасывал тень на его глаза, но не мог скрыть едва уловимое напряжение в его позе. «Меня зовут…» — Имя вырвалось у него из уст, знакомое и одновременно странное. « Эфир» «Эфир?» Престон повторил, задумчиво наклонив голову, словно проверяя звук. Затем его лицо мгновенно просветлело. «Отличное имя!» «Да!» — восторженно воскликнул Пайнс. «Звучит впечатляюще! Как… как небо, звезды и все такое!» Престон согласно кивнул своему младшему брату, упер руки в бока и озорно улыбнулся, прежде чем заговорить. «Хех, гораздо лучше, чем „босс“-сосед по комнате, правда?» "Ага!" «В таком случае, теперь мы будем называть тебя… Старший брат Эфир!» "Ура!!" Престон взволнованно объявил об этом, словно вручая медаль, а Пайнс в знак триумфального ликования поднял кулак. Этер моргнул, глядя на их энтузиазм, а затем не смог сдержать смех; тяжесть от того, что он ранее назвал свое имя, рассеялась, сменившись чем-то более легким и теплым. А затем он медленно перестал смеяться, когда Престон внезапно щелкнул пальцами. «Правильно! Странность!» На этот раз к Эфиру вернулось спокойствие легче. «Манипулирование стихиями», — спокойно ответил он.  «Я могу управлять шестью стихиями, включая огонь, воду, землю, молнию, растения и, наконец, ветер». Глаза близнецов мгновенно расширились, а челюсти раскрылись так широко, что казалось, они могут достать до земли. В то время как глаза Престона сверкали аналитическим интересом, Пайнс преувеличенно ахнул от изумления. «Как здорово!» — громко прошептал Пайнс. Его брат согласно кивнул, подпер подбородок рукой и с любопытством и волнением посмотрел на Эфира. «Вы можете управлять несколькими элементами одновременно? Или вам нужно переключаться между ними?» «Хм? Ну да, вроде того». Престон наклонил голову, услышав его несколько расплывчатый ответ, но Этер быстро сменил тему, улыбнулся и задал вопрос обоим. «А как насчет вас, ребята? Какие у вас причуды?» Его вопрос тут же ошеломил их обоих, они обменялись взглядами, в их глазах читалось тяжелое, тревожное чувство, которое смутило Эфира. И затем, после мгновения молчаливого взгляда, словно происходил невидимый обмен, Престон наконец повернулся к Этеру, seemingly колеблясь, прежде чем заговорить. «Э-э-э… Мы…» — Он неловко почесал затылок, избегая зрительного контакта. « У нас… нет причуды» Слова произвели на меня более сильное впечатление, чем ожидалось. Эфир моргнул, на его лице появилось удивление. «А вы нет?» Престон кивнул один раз «Мы родились без причуд», — произнес он, напрягая плечи и выпрямляя спину в бессознательном защитном движении. Пайнс стоял рядом, сложив руки вместе, пытаясь — и безуспешно — выглядеть невозмутимым. Взгляд Этера слегка смягчился, когда он увидел их реакцию, а затем он тепло и нежно улыбнулся. «Ну и какое совпадение! У меня тоже есть друг без причуд… по крайней мере… раньше он им был». На мгновение в его сознании возник образ зеленоволосого человека с упрямой решимостью — того, кто когда-то стоял на самом низу социальной лестницы, но все еще отказывался сдаваться. Оба тут же подняли головы и уставились ему прямо в глаза, на их лицах читались замешательство и удивление. «Вы же… не смотрите на нас свысока?» — осторожно спросил Престон, в его голосе слышались нотки недоверия и надежды. Эфир слегка наклонил голову. «Смотреть на тебя свысока? Зачем мне это делать?» Его взгляд смягчился, и на мгновение непоколебимая улыбка Изуку пересекла лицо близнецов, стоявших перед ним. Пальцы Пайнса нервно сжались. «П-Потому что все такие! Мы бесполезны и ничем не выделяемся…» — выпалил он, уставившись на свои руки. Но тут раздался успокаивающий, но твердый голос Эфира, испугавший их обоих. «Я не думаю, что рождение в невыгодном положении по сравнению с другими определяет ценность человека » , — он наблюдал за их напряженными плечами, растерянными лицами и удивленными глазами, в которых читалось множество эмоций. «С вашими механическими навыками и творческим подходом, я думаю, вы все намного лучше любого, кто обладает причудой». Ни один из братьев ни на секунду не отреагировал. Затем- Они бросились на него. Этер едва успел собраться с духом, как Престон и Пайнс внезапно и крепко обняли его. «О боже!! Вы нас принимаете! Прямо как босс!!» — сказал Престон, его глаза блестели, словно он вот-вот расплачется. «Да!» — добавил Пайнс, голос его дрожал от преувеличенных эмоций. «Неудивительно, что начальник разрешает тебе жить у него!» «Ха-ха…» Этер неловко усмехнулся, похлопав их обоих по спине. «Они одновременно напоминают мне Изуку и Кли», — с грустью и тоской подумал он про себя. «Эй!» — Но тут же другой голос прервал этот трогательный момент. «Ай!» Близнецы в унисон пискнули, тут же отпустили Эфира и бросились цепляться друг за друга. Позади них стоял Странник в своем обычном детективном облачении, нахмурив брови, скрестив руки и прищурив глаза, и внимательно рассматривал каждого из них по очереди с явным раздражением из-за их задержки. "Что ты здесь делаешь?" «О, босс!» — Престон моргнул и наконец понял, что это был Странник. Они тут же выпрямились, расправив плечи и опустив руки вдоль тела, словно их только что застали за бездельем во время официальной проверки. «Мы как раз собирались прийти». "Ага!" Престон быстро добавил, а Пайнс вторил ему энергичным киванием. Взгляд Странника сузился, он остался равнодушным. «До вашего запланированного мероприятия оставалось всего несколько десятков минут?» «Э-э…» — Братья одновременно почесали затылки, смущенно почесывая их. Странник тихо вздохнул, прежде чем перевести взгляд на Эфира. «Вы опоздали» Эфир смотрел ему прямо в глаза, небрежно положив одну руку вдоль тела. — Ну, мне нужно вернуться в квартиру и переодеться, — ответил он, слегка пожав плечами, как будто это было самым очевидным объяснением на свете. «Ха…» Странник тихо выдохнул и резко развернулся. «Прекратите болтать и пошли!»  Не дожидаясь очередного повода, он направился к тусклому переулку, пролегающему между зданиями.  Городские огни едва проникали внутрь, оставляя путь впереди в тени. «Мы продолжим расследование в отношении Стейна». «Хорошо», — без колебаний ответил Этер ровным голосом. Серьезность миссии длилась едва секунду, как Престон внезапно поднял кулак в воздух, его голос звучал с воодушевлением. «Расследование с боссом и старшим братом Этером!» «Ура!!» — воскликнул Пайнс, повторив этот жест. Странник остановился на полшага, приподняв одну бровь и искоса взглянув на него. «Эфир?» Блондин не ответил сразу, он опустил взгляд, прежнее тепло сменилось чем-то более тихим, тяжелым. «Это моё… настоящее имя» — слова прозвучали мягко, но их значимость была очевидна. Странник резко остановился, его голова резко повернулась к нему, индиговые волосы развевались от внезапного движения. Удивление — искреннее и неприкрытое — мелькнуло на его лице, прежде чем он успел его скрыть. Он… назвал своё настоящее имя? Не только ему, но и своим подчинённым, с которыми он встречался всего дважды? Этого точно не было в планах Странника с того самого дня, как он проснулся. После мгновения оглушительного молчания вопрос, который долгое время затаился у него в горле, наконец вырвался из его губ. "…Почему?" Эфир медленно вдохнул, затем пожал плечами, как будто это решение не имело для него никакого значения. «Ну… чтобы узнать больше о Тейвате, нам нужно больше доверять друг другу, не так ли?» — Его тон был лёгким, почти пренебрежительным. «К тому же, это всего лишь имя… наверное…» Сдержанность повисла в полумраке переулка. Странник внимательно его изучил. Имена никогда не были « просто » чем-то. Особенно настоящие имена. Потому что он как никогда прежде понимал важность имени, которое является основой существования человека . Имени, которое остается с человеком с момента рождения . «Кабукимоно» и «Скарамуш» — теперь просто имена из прошлого , имена, напоминающие ему о его болезненном и греховном прошлом. А «Странник» — это имя, которое знаменует его « возрождение », новую жизнь, больше не движимую слепой яростью и местью . Каждое имя несло в себе историю. Боль. Выбор. Поэтому он лучше всех понимал, что откровение Путешественника о своем настоящем имени было не просто вопросом доверия , а чем-то гораздо более глубоким . Долгое время Странник молчал. Тени переулка тянулись под их ногами. Затем он снова отвернулся, его взгляд устремился в темноту. «…Идиот», — тихо пробормотал он, не резко, не насмешливо, скорее в духе конфликта. Эфир взглянул на Странника, когда до его ушей донесся шепот; его глаза слегка расширились, а затем смягчились. Затем он тихонько усмехнулся, похлопал Странника по плечу, отчего тот слегка вздрогнул, и сказал: «Пошли, ладно?» И на этот раз, двигаясь вперед по переулку, они сделали это бок о бок.

Несколько недель спустя

Прошло две недели с того дня, как они нашли Сетоса, и за эти четырнадцать дней изменилось гораздо больше, чем кто-либо из них ожидал. От того, что они узнали о Храме Тишины, до дальнейшего расследования обстоятельств убийства героя, Стэйна.  Не говоря уже о том, что Куни успешно помог Изуку улучшить контроль над Причудой «Один за всех», и тот успешно нашел способ использовать ее, не причиняя себе вреда, — то, что он назвал « полным покровом» , равномерно распределяя силу по всему телу, а не концентрируя свою Причуду на одном участке за раз, как предлагал Куни. Хотя он может перелить в свой организм лишь 5% «Один за всех», это всё равно значительное улучшение. Кроме того, Аизава постоянно стучит в дверь их квартиры и угощает Куни травяным чаем, из-за чего Куни думает, что он подсыпал в чай ​​яд или что тот случайно съел какую-то отравленную еду, учитывая его странное поведение? (Но, по крайней мере, чай горький на вкус, так что это приемлемо). нажмите для просмотра заметки Но сегодня речь шла не о тренировках, расследованиях и чае. Сегодня все внимание было приковано к этому событию. Спортивный фестиваль Университета Аризоны. И вот он, в зале ожидания класса 1А, вместе с Кинджи и его одноклассниками. Куни откинулся на спинку сиденья, подперев подбородок рукой, и лениво оглядел комнату, слушая разговор друзей, но ничего не добавлял. «Блин… я так хотела надеть свой костюм», — драматично вздохнула Ашидо, дергая себя за рукав. Кинджи тихонько усмехнулся, увидев её реакцию. «Ну, по крайней мере, все должны носить форму, так что это справедливо, не так ли?» Затем он задумчиво посмотрел в сторону двери, и на его лице на мгновение появилось любопытство. «Интересно, каким будет первый раунд…» «Что бы ни случилось, у нас нет другого выбора, кроме как справиться с этим», — мгновенно ответил Куни, закатив глаза и не поднимая головы. Киндзи в ответ закатил глаза и небрежно похлопал Куни по плечу, отчего тот поморщился. «Верно, верно~» Но затем оживленная дискуссия в классе была внезапно прервана Иидой, который, войдя в дверь, громко заговорил. «Все, вы готовы? Скоро мы начнём!» Услышав это, Изуку глубоко вздохнул, чтобы собраться с силами, а Минета, стоявший рядом, продолжал бормотать «проглоти свой страх», словно произнося волшебное заклинание. Куни, раздраженный его раздражающим голосом, пнул его, отчего тот закричал от боли. «Мидория» Но затем их внимание переключилось на Тодороки, когда он внезапно окликнул Изуку по имени, заставив зеленоволосого мальчика и остальных обернуться и посмотреть. «Тодороки? Что случилось?» — спросил Изуку, растерянно моргая. Тодороки стоял прямо перед ним, с прямой осанкой, разноцветными глазами, спокойными, но пронзительными. «Если смотреть на вещи объективно, я думаю, что я сильнее тебя». «А? Да…» Изуку инстинктивно отреагировал, почесав затылок. В его голосе не было ни капли сарказма, только искреннее согласие. «Но… Всемогущий ведь за тобой следит , не так ли?» Изуку напрягся, а Киндзи и Куни нахмурились, но никто из них не стал ничего говорить и просто молча слушал. Затем Тодороки продолжил, его взгляд был устремлен прямо в глаза Изуку. «Я не пытаюсь вмешиваться в это. Но я тебя побью ». Заявление было воспринято очень убедительно. Каминари поднял брови, явно немного удивленный сложившейся ситуацией. «О? Лучший ученик в классе объявляет войну?» «Эй, эй, эй!» — Киришима шагнул вперёд, подняв руки в успокаивающем жесте. «Почему ты вдруг затеяла ссору? Не сейчас, мы сейчас начнём!» Но Тодороки просто смотрел ему прямо в глаза, холод в его взгляде заставил рыжеволосого замереть. «Мы здесь не для того, чтобы притворяться друзьями , так какая разница ?» Эта прямолинейность заставила всех замолчать.  Тодороки уже собирался повернуться и уйти, но Изуку внезапно заговорил, заставив его и остальных обернуться. «Тодороки, я не знаю, о чём ты думаешь, когда говоришь, что победишь меня, но, конечно же, ты лучше меня». Услышав эти слова, Киндзи слегка нахмурился, а Куни молча наблюдал за ним, его взгляд был несколько задумчивым. «Я думаю, вы способны на большее, чем большинство людей…» «Изуку…» — тихо начал Киндзи, нахмурившись от самоуничижительных слов друга. Но Изуку не остановился, его глаза были полны решимости, когда он оглянулся на Тодороки. «Но ведь все остальные студенты стремятся к вершине, выкладываясь на полную!» — Он сжал кулаки, в его голове промелькнули воспоминания о тренировках с Куни и Киндзи. «Я хочу стать величайшим героем! Я не могу позволить себе отставать. Я буду бороться за это изо всех сил!» "Ага" Тодороки просто ответил. Не было никаких насмешек. Никакого увольнения. Просто подтверждение. Затем он снова пошёл, но резко остановился, вспомнив кое-что. Тодороки перевёл взгляд на Киндзи. «И это относится и к вам». «Ты сдерживаешься», — прямо заявил Тодороки. «И я здесь не для того, чтобы кто-то меня потакал мне на слово ». «...»  Кинджи моргнул, услышав его слова, затем усмехнулся и, пожав плечами, ответил: "Конечно" И вот, с этим ответом, Тодороки наконец ушел, выйдя из зала ожидания под взглядами всех присутствующих. Куни молча наблюдал за всем происходящим, сначала его взгляд был прикован к двери, а затем он оглядел комнату. Большинство выглядели растерянными, за исключением Киндзи, на лице которого читалось веселье, словно вызов Тодороки был для него весьма занимательным. Куни тихо фыркнул: «Конечно, ему это покажется интересным», — и закатил глаза, прежде чем перевести взгляд на кого-то другого. Его взгляд остановился на Бакуго. Блондин стоял неподвижно, сжав челюсти и слегка оскалив зубы, словно вызов Тодороки Изуку и Киндзи расстроил его. Куни поднял бровь, наблюдая за едва сдерживаемой яростью, кипящей под кожей Бакуго, но затем решил проигнорировать его и отвернуться.  В общем, это было не его дело. Ослепительный свет утреннего солнца освещал стадион, его круглое сооружение, невероятно высоко взмывшее в небо, возвышалось, словно колизей из стали и стекла. Все места были заняты. Десятки тысяч зрителей заполнили трибуны, образуя многоярусные кольца, море развевающихся флагов, вспышек фотоаппаратов и восторженных лиц. На самом верху стадиона было установлено множество гигантских экранов для трансляции соревнований зрителям. И тут экраны распахнулись, открыв изображение героя Present Mic с его фирменной широкой улыбкой. Эй! Внимание, зрители! Рой, средства массовой информации! — Он поднял руки к небу и взволнованно воскликнул. <В этом году начинается любимое всеми вами школьное спортивное мероприятие для подростков — фестиваль UA!> Громоподобная волна ликующих возгласов сотрясла стадион. Звук разносился подобно землетрясению, сотрясая бетон и сталь. «Все, вы готовы?» — Он драматично наклонился вперед.  <Пришло время студентам перейти на первый курс! Спортивный фестиваль UA! Грандиозное сражение, где начинающие герои раз в год оттачивают свои мечи!> Внутри входного туннеля медленные, но размеренные шаги эхом отдавались от бетонных стен. Каждый шаг измерялся. Контролируемый. Звук почти полностью заглушался ревом снаружи, но для тех, кто шел впереди, он казался невыносимо громким. <В общем, это же те самые ребята, верно? Чудесные новые звёзды, которые, благодаря своему стальному сердцу, отразили вражеские атаки!> Каждый из студентов выходил, и на их лицах отражалась решимость, которую они проявили, войдя внутрь. <Героический курс, класс 1А!!> Стадион взорвался аплодисментами. «Столько людей…» — Изуку сглотнул, выходя на солнечный свет, и его глаза слегка расширились от осознания масштабов происходящего. Шум доносился со всех сторон. Тысячи глаз. Тысячи ожиданий. Бакуго шел, держа руки в карманах и подняв подбородок. Выражение лица Тодороки оставалось спокойным и непроницаемым. Киришима нервно улыбнулся. Урарака крепко сжала руки. Куни и Киндзи стояли рядом. Взгляд Киндзи скользнул по трибунам, в глазах мелькнула мимолетная ностальгия; эта сцена чем-то напомнила ему о Натлане. Однако Куни, похоже, не был впечатлен. Выражение его лица было холодным и сдержанным, глаза слегка прищурены, когда он наблюдал за ликующей толпой. Несмотря на то, что они испытывают разные эмоции, их объединяет одна и та же цель. Выиграйте этот фестиваль. <Им уделяется меньше эфирного времени, но этот класс полон талантов! Курс героев, класс 1Б!> — Голос Present Mic снова прогремел, прорезая шум. Из туннеля напротив класса 1А на свет вышла другая группа учеников. Их форма была одинаковой, но выражения лиц различались — кто-то был уверен в себе, кто-то расчетлив, кто-то открыто соревновался, и их взгляды тут же устремились к классу 1А. Лица были незнакомы, но Куни узнал их всех, поскольку не стал без причины узнавать о других классах. <Далее — общеобразовательные курсы C, D и E! Здесь же доступны вспомогательные курсы F, G и H! А также бизнес-курсы I, J и K! Все студенты первого курса UA теперь здесь!> Затем Present Mic быстро представил оставшиеся классы, но публика была менее восторженной, поскольку это был не курс героев. «Время для клятвы игрока!» — И тут сквозь ликующие возгласы раздался женский голос, привлекший всеобщее внимание. Куни и Киндзи невольно нахмурились, увидев, что это та самая героиня, с которой они познакомились несколько месяцев назад — героиня с рейтингом R, Миднайт. «Точно, она еще и учительница здесь…» — устало подумала Куни. Среди учеников разгорелись многочисленные пересуды по поводу её наряда, но Миднайт быстро вмешалась, чтобы пресечь их все. «Тишина, все!» Шум мгновенно затих. По залу повисла тишина, когда она шагнула вперед, подняв одну руку с театральной грацией. Ее взгляд скользнул по первым рядам класса 1А, и она четко произнесла: «Учеников представляет Райден Куникузуши из класса 1А!» «Что? Это Куни-кун?» — пробормотал Изуку себе под нос, растерянно моргая и поворачивая голову. Каминари, стоявший рядом с ним, с руками за головой, небрежно пожал плечами. «Ну, он же занял первое место на вступительном экзамене». "Верно…" Изуку медленно кивнул и взглянул на Куни, который задумчиво наблюдал за Миднайт, после чего медленно направился к платформе. Урарака тревожно сжала руки. Киришима слегка наклонился вперед и прошептал: «Он же не собирается сказать что-нибудь безумное, правда?», в то время как Иида с напряженным видом поправил очки. Даже Тодороки наблюдал за происходящим с молчаливым интересом. Большинство из них придерживались того же мнения. «Пожалуйста, не провоцируйте весь стадион». Позади них Киндзи тихонько и сухо усмехнулся. «Он, наверное, знает, что говорить, а чего не говорить, верно?..» — подумал он, хотя уголок его рта слегка дрогнул от легкого веселья. На платформе Куни стоял в одиночестве под подавляющим давлением тысяч наблюдающих взглядов. Выражение его лица не выдавало никаких эмоций — ни высокомерия, ни раздражения, ни видимого возбуждения. Только неподвижность.  Его взгляд медленно скользил по стадиону, осматривая многоярусные ряды зрителей, дроны с камерами, зависшие в воздухе, и огромные экраны, проецирующие его изображение с невозможных ракурсов. В настоящее время его первоочередная задача — заложить прочный фундамент, чтобы вернуть имя богини мудрости в современное общество, а это также включает в себя необходимость произвести хорошее впечатление на всех. Куни тихо вдохнул, сосредоточившись. Затем- К полному шоку учеников класса 1-А… Он улыбнулся . Это была не та едва заметная, сардоническая ухмылка, к которой они привыкли. Это была не та тонкая, отстраненная кривая веселья. Но это была нежная , почти лучезарная улыбка. Изуку чуть не подавился. Каминари несколько раз моргнул и произнес: «Кто это и что он сделал с Куни?» Даже взгляд Тодороки слегка изменился. Куни на мгновение прикрыл глаза, словно наполняя свой голос теплом. Когда он говорил, его тон был не резким, не холодным, а ясным и спокойным, с примесью нарочитого энтузиазма. "Доброе утро" Одна-единственная его фраза мгновенно повергла весь класс в шок. «Меня зовут Райден Куникузуши, я из класса 1А. Для меня большая честь сегодня выступать здесь в качестве вашего представителя».  По залу прокатился вежливый ропот. «Этот фестиваль — не просто соревнование между выдающимися студентами». Он медленно открыл глаза, его взгляд был твердым и ясным. «Это этап, на котором каждый из нас — вне зависимости от обстоятельств, конечно, имеет шанс показать, чего мы достигли… и чего мы намерены достичь». Вдали от класса 1А даже ученики общеобразовательных предметов слегка выпрямились. «В UA мы тренируемся, чтобы стать героями. А героев определяют не только сила ». Небольшая пауза «Их отличает решимость . Их стремление к росту . Их воля к восхождению , несмотря на многочисленные падения ». Его улыбка смягчилась, но взгляд лишь слегка обострился. «Сегодня нас ждёт столкновение. Мы будем бороться всеми силами». В его взгляде появился слабый блеск. «И мы не будем сдерживаться» Среди студентов геройского курса поднялось небольшое волнение. «Но когда этот фестиваль закончится… я надеюсь, вы запомните не только тех, кто стоял на вершине ». Он снова окинул взглядом трибуны. «Надеюсь, вы запомните наши усилия. Наш энтузиазм. Блестящие способности каждого студента, который выходит на это поле». Толпа начала гудеть все громче — становилось все громче выражение одобрения. «Пожалуйста», — заключил Куни, слегка приложив руку к груди. «Внимательно следите за нами» Его улыбка стала едва заметно шире. «И станьте свидетелями будущего героев» Тишина- Затем стадион взорвался аплодисментами, со всех трибун раздались возгласы одобрения, громче, чем прежде. Даже ученики из других классов, которые ранее проявляли к ним враждебность, теперь аплодировали речи Куни. Но под аплодисменты ученики класса 1А просто стояли в тишине, глядя на своих одноклассников так, словно перед ними было какое-то странное существо. « Что за хрень?» Они продолжали стоять там, глядя, как Куни слегка поклонился и спустился с платформы. Куни подошел к Киндзи и, скрестив руки, встал, как обычно, с холодным выражением лица, словно речи и не было. Затем он поднял брови, увидев Киндзи и остальных вокруг себя с открытыми ртами. "Что?" «…Пфф!» — И тут они вдруг захихикали, отчего Куни вздрогнул, его ушам стало светло, он стиснул зубы и заговорил. «Над чем ты смеешься!» «Н-ничего…» Киндзи ответил с трудом, изо всех сил стараясь сдержать смех. Куни еще мгновение хмурилась, глядя на них, а затем, прервав шум, обратила внимание на Миднайт, которая говорила, «Ну, давайте сразу приступим! В UA всё делают «сразу же», да?» Все выпрямились, слушая ее речь, в которой смешались серьезность и напряжение. «И вот, первая, судьбоносная игра! В этом году это…» Она подняла руку, и на экране позади неё случайным образом появилось вращающееся колесо игрового автомата. Оно ещё немного покрутилось, прежде чем остановиться на предложении.  «Вот это!» — Куни поднял взгляд на экран. « Гонка с препятствиями» У стартовых ворот все первокурсники выстраиваются плечом к плечу, образуя плотную стену из людей в униформе и с напряженными лицами. Кинджи один раз поворачивает шею и медленно выдыхает. Рядом с ним неподвижно стоит Куни, глаза полуприкрыты, легкие воздушные потоки нежно касаются его лодыжек. Теперь все ждут стартового сигнала от Миднайт. Куни смотрел на огромные ворота, наблюдая, как зеленые огни над ними медленно гаснут, словно отсчитывая минуты. А затем героиня подняла руку. «На старт…» — Металлические ворота сильно задрожали, когда запирающие механизмы с оглушительным лязгом разблокировались. Студенты понизили стойку. Обувь скреблась о бетон. Дыхание перехватило. Взгляд Куни обострился. Кинджи слегка наклонился вперед, пальцы подергивались по бокам. "Идти!" Ворота распахнулись со взрывом, и свет залил туннель. И вся масса студентов хлынула вперед хаотичной волной. Плечи ударялись плечами. Локти впивались в землю. Узкий туннель мгновенно превратился в затор из толкающихся тел и лихорадочных движений, поскольку все боролись за выгодную позицию. Раздались крики. "Двигаться!" «Смотрите!» «Я не могу дозвониться!» Кинджи не колебался. Он поставил ногу на землю и рванул вперёд. Бетон под ним раскололся с резкой трещиной, которая от силы взлета развернулась в паутину. Никаких взрывов. Никакой эффектной активации причуд. Просто первобытная, подавляющая сила. Он проносится сквозь толпу, проскальзывая мимо студентов, прежде чем те успевают среагировать. Куни прищурился, глядя на блондина, а затем создал мощный порыв ветра под своими ногами. Окружающие студенты ахнули от удивления, когда его поднял ветер, и, не теряя ни секунды, Куни стремительно промчался над головами всех, преследуя Киндзи и выбегая из туннеля. Впереди из туннеля первым выскочил Киндзи. Свет снаружи стал ослепительно ярким по сравнению с тусклым коридором. Пыль и солнечный свет столкнулись, когда они вышли на открытое поле боя. На долю секунды они оказываются рядом. Киндзи несётся на полной скорости. Куни скользит в нескольких сантиметрах от земли, подхваченный концентрированным потоком ветра. Кинджи поднял взгляд. Куни опустил взгляд. Словами ничего не говорилось, но смысл был ясен. 'Раса?' Медленная, соревновательная ухмылка одновременно появилась на лицах обоих. А потом- Они ускорились. Нога Кинджи с силой ударилась о бетон, расколов его при ударе, и он, рванувшись вперед с невероятной скоростью, пожирал метры расстояния, его мышцы двигали его, словно человеческую ракету. Рядом с ним Куни слегка наклонился вперед. Попутный ветер сгустился в сфокусированный поток, резко толкая его вперед. Воздух с визгом проносился мимо его ушей, когда он увеличил скорость ветра. Позади них туннель окутал поток холодного воздуха. Куни обернулся и увидел, что это дело рук Тодороки, отчего цокнул языком и ускорился, не позволяя Тодороки сократить отставание. И тут, по мере приближения, перед ними наконец появилось первое препятствие. «Разве это не…» — Киндзи нахмурился, узнав робота. Колоссальные роботы «Нулевой указатель» возвышались, словно небоскребы, их массивные корпуса сотрясали землю. Но это не остановило Киндзи, он слегка усмехнулся, прежде чем создать огромный золотой камень, зафиксировав ноги робота на месте, когда тот попытался их поднять. Куни ловко уворачивался от каждого робота с невероятной скоростью, следуя за Киндзи сзади. Внизу Бакуго, используя взрывную силу, рванулся в поле, лавируя между обломками и заливаясь маниакальным смехом. Лед, созданный Тодороки, быстро распространился, заморозив ноги робота и создав широкую ледяную полосу впереди. Кинджи первым преодолел последний барьер для роботов. <Это Каней из класса 1А вырывается вперед, демонстрируя сокрушительную игру!> — Голос Презент Мика раздался из динамиков, он взволнованно рассказывал о гонке. <Удивительно! И не только он, Райден тоже преследует его сзади! Такая напряженная гонка! Какие у вас мысли?> Герой вернул права на трансляцию Стирателю, который говорил устало, но аналитически. <Каней нечасто использует свою причуду, его скорость — это чистая грубая сила, действительно впечатляет. Причуда Райдена ориентирована на скорость, идеально подходит для такой гонки.> <Неудивительно, что все они заняли первое и третье места на вступительном экзамене!> Пока комментарии продолжались, они достигли следующего препятствия — Падения. Перед ними простирался огромный каньон, уходящий в бесконечность. Из пропасти поднимались каменные столбы, соединенные раскачивающимися канатами. Один конец был соединен с другим канатами, привязанными к каменным столбам. Киндзи первым достиг края обрыва и, не колеблясь, топнул ногой по земле, передав стихийную энергию Анемо. Затем под ним внезапно накатывает сильный порыв ветра, и он, вместо того чтобы ступить на канаты, взмывает вверх по спирали, отчего резко поднимается в воздух. Ветер поднимает его выше, на мгновение кажется, что он сможет перелететь весь каньон за один раз, но расстояние слишком велико. Он протянул руку и схватился за выступ. На мгновение его тело повисло над пропастью. И тут Кинджи ухмыльнулся. С невероятной силой он подтягивается, впиваясь пальцами в скалу. Мышцы напрягаются. Он за считанные секунды преодолевает оставшуюся высоту и чисто переворачивается на твердую землю. Однако его все же обогнал Куни, которому не нужно было переходить через канат, а просто перелететь через него, из-за чего Киндзи потерял лидирующую позицию. Кинджи тихонько цокнул языком и погнался за ним. Позади них Тодороки замораживает участки веревки, чтобы стабилизировать свой путь. Бакуго же, используя взрывные атаки, стремительно перебегает через препятствие, не желая отставать. Они продолжали двигаться вперед, направляясь к следующему и последнему препятствию. Минное поле. Изуку ахнул, увидев перед собой хаотичную картину: повсюду клубился розовый дым, взрывались мины, отчего несколько учеников пошатнулись. Он сжал кулаки, в голове проносились мысли, пытаясь понять, как догнать тех, кто шел впереди. Несмотря на то, что теперь он может направлять силу «Один за всех» по всему своему телу, он всё ещё не может избежать мин, лежащих на земле. Затем ему в голову пришла идея: он использовал корпус робота, который нашел ранее, чтобы вырыть яму. «Мне нужно поторопиться!» Куни поморщился, опустив взгляд на свои ноги, стараясь не наступить на мины. Поскольку он достиг предела своих возможностей, ему теперь приходится переходить на ходьбу, и он больше не может летать, как раньше. Еще один взрыв произошел в нескольких метрах слева от него, когда один из студентов неосторожно ступил. Ударная волна прокатилась по земле, пыль и дым поднимались в виде яростных спиралей. Куни прищурился и медленно шагнул вперед, внимательно изучая землю, прежде чем перенести вес тела на землю. Под тонким слоем земли скрывались небольшие круглые очертания, едва различимые, если не присматриваться. Позади него Бум! Киндзи промчался мимо него справа, мчась прямо вперед, в то время как позади него с быстрой последовательностью раздавались взрывы. Он не уворачивался от мин, он убегал от них. Дальше по воздуху Бакуго взмыл в воздух, из его ладоней вырвались оранжевые языки пламени, и он, неистово, рванулся вперед. На противоположной стороне Тодороки заморозил землю под ногами, чтобы минимизировать взрывы. Куни нахмурился, оглядываясь назад, а затем отшатнулся от неожиданности, отскочив в сторону, когда Бакуго, оскалившись в дикой ухмылке, бросился вперёд, и взрыв прогремел прямо в сторону Куни. «Слишком медленно, грибоголовый!» «Тск!» — Куни тут же создал плотный воздушный шар и в ответ ударил Бакуго в живот. Глаза Бакуго расширились на мгновение, прежде чем сила удара сбила его с траектории, и он поскользнулся назад сквозь дым и обломки. Изменение давления привело к срабатыванию двух расположенных поблизости мин, в результате чего над местом происшествия поднялись клубы розового дыма, заслонившие обзор. Как только дым рассеялся, Бакуго уже успел выровняться в воздухе и с бешеной силой рванулся вперёд. Куни цокнул языком, увернулся от взрыва, снова активировал своё Зрение и взлетел вверх, промчавшись прямо сквозь мины. Тодороки приближался слева, замораживая широкие полосы земли, чтобы нейтрализовать взрывы. Фрост полз вперед рваными линиями, расчищая путь и неуклонно сокращая расстояние. Киндзи не сбавлял темп, он мчался прямо через опасную зону, мышцы напрягались от взрывов позади него. Каждый шаг становился тяжелее, но скорость ни разу не снизилась.  Они снова почти сравнялись, когда... БУМ!!! Сзади внезапно раздался мощный цепной взрыв. Сильное землетрясение сотрясло воздух, заставив всех обернуться. К их удивлению, огромный столб розового дыма взмыл в небо, словно ракета. А человек, который, похоже, парит в этом облаке дыма, это... Изуку. Он ехал на груде обломков, приводимой в движение идеально рассчитанными по времени взрывами, используя импульс взрыва, чтобы подбросить себя над минным полем. Глаза Куни слегка расширились. «…Вы, должно быть, шутите!» Изуку с глухим стуком упал, но, не теряя ни секунды, поднялся и побежал вперед, заставив всех четверых быстро последовать за ним. Хотя Изуку был совсем недалеко от финишной черты, этого оказалось недостаточно, чтобы занять первое место, учитывая причуды остальных четырёх. Поэтому он решил пойти на рискованный шаг: он подбросил обломок высоко в воздух и с силой ударил им по лежащей на земле мине, вызвав взрыв и облако розового дыма. Взрыв мгновенно отбросил остальных четырех человек назад, а его самого — еще на несколько метров вперед. Куни вздрогнул, прикрывая глаза от дыма, и все его тело резко откинулось назад перед взрывом (в тот момент он действительно ненавидел свою невесомость). Его ноги с силой ударились о землю, а затем... Трескаться …Ебать. Он поморщился, почувствовав жжение в суставе лодыжки. Куни посмотрел вниз на свои ноги, прежде чем попытаться взлететь, используя ветер, но пролетел лишь небольшое расстояние, после чего упал обратно из-за нехватки сил. По стечению обстоятельств, он упал на спину Киндзи, споткнувшись и удивленно посмотрев в сторону Куни. Но вместо того, чтобы спрыгнуть с Киндзи, Куни вцепился в него, еще больше сбив его с толку. «Куни?» «Кажется, я сломал лодыжку…» «...» Изуку продолжал двигаться вперед, а Бакуго и Тодороки поспешно преследовали его. Вокруг него вспыхнули зеленые молнии, когда он начал использовать режим «Полный капюшон». Из громкоговорителей неустанно разносился голос Present Mic, озвучивавший происходящее. <Посмотрите на этот неожиданный поворот сюжета! Мидория потрясающим образом уничтожил своих одноклассников из класса 1А! — И подождите, почему Канеи несёт Райдена?!> Камера переключается на Киндзи, который несёт Куни на спине. Но сейчас Куни смущенно прячет лицо за Киндзи, видны лишь кончики его ушей, слегка покрасневшие. К чёрту это марионеточное тело и этот лёгкий вес. Из динамиков снова раздался смех Present Mic. <Это просто невероятно! Это командная работа?! Жертва?! Дружба между парнями?! Нам нужны ответы!> Щеки Кинджи покраснели, когда он это услышал, да ладно, он просто помогал другу . И наконец, все они достигли финишной черты: Изуку занял первое место, Тодороки — второе, Бакуго — третье, а Киндзи и Куни — четвёртое и пятое места соответственно. Киндзи медленно опустил Куни на землю, когда они приблизились к финишной черте. Куни цеплялся за стену, стараясь не слишком опираться на травмированную ногу. Киндзи повернулся и опустился на колени перед Куни. «Можно?» «…» — Куни немного помедлил, прежде чем кивнуть.  И, не теряя времени, Киндзи вытянул обе руки вперед, его стихийная энергия трансформировалась в гидро, и он начал собирать в своих ладонях сферу воды. Водяной шар мягко обвил лодыжку Куни, заключенная в нем стихийная энергия окутала рану, еще больше ускорив и без того быстрое заживление раны у марионетки. Киндзи встал и, закончив, упер руки в бока. Куни на мгновение покрутил лодыжками, а затем что-то пробормотал. "Спасибо…" «Пожалуйста», — Киндзи пожал плечами, и они вдвоём подошли к Изуку, который тяжело дышал и был измотан. «Изуку!» — Ха-о, Кинджи, Куни-кун! Изуку вздрогнул и подошёл к ним ближе. «Извините за то, что было раньше…» «В этом не было необходимости, честно говоря, это было впечатляюще». Киндзи похвалил его, показав большой палец вверх, а Изуку моргнул и тихо ответил. "Спасибо" Куни просто скрестил руки и наблюдал за занявшими второе и третье места, заметив, что у обоих были задумчивые, вдумчивые выражения лиц. Он поднял брови, но прежде чем он успел что-либо рассмотреть, знакомый крик с трибун испугал его и остальных. Куни тут же перевел взгляд в сторону источника голоса и, увидев два знакомых светлых волоска, мгновенно нахмурился. «Ты что, шутишь?» «УРА!!! КРУТО!!» "ага!!" «ЛУЧШИЙ БОСС!!» <О боже! Какая бурная реакция! Интересно, за кого они болеют!> «— с любопытством заметил Present Mic, когда увидел, как близнецы постоянно размахивают светящимися палочками и воют, как обезьяны. Куни, криво усмехнувшись, посмотрел вдаль и сказал: «Ха-ха… наверное, это не я…» Они подождали еще немного, пока закончат оставшиеся участники, и как только прибыл последний, Present Mic заговорил, привлекая всеобщее внимание. <Первая игра первого года обучения наконец-то завершилась. А теперь взгляните на результаты!> На экране мгновенно появился рейтинг, и первая пятерка уже была известна. Рейтинг продолжал прокручиваться вниз и… Это что, тот самый парень с виноградом? Как, блять, это возможно?.. «В следующий раунд прошли 42 лучших участника», — голос Миднайт прервал разговор. «К сожалению, это досадно, но не волнуйтесь, даже если у вас не получилось! Мы подготовили для вас другие возможности проявить себя. Настоящее соревнование начнется позже! Пресса будет всячески этому способствовать! Выложитесь на полную!» Она указала на экран, и прялка снова появилась. «Итак, вот вторая игра. Я уже знаю, что это такое, но что же это может быть?» — Она произнесла это с театральной выразительностью, и затем колесо остановилось. «Приготовьтесь… к этому!» «Кавалерийское сражение?» Киндзи поднял брови, а Куни нахмурился. Отлично… командное сражение. Затем Миднайт начала объяснять правила игры, и студенты внимательно слушали. Куни, казалось, это не слишком беспокоило, поскольку он уже изучил информацию о предыдущих спортивных фестивалях и о том, что эта игра проводилась раньше. Но его внимание привлекло замечание героини. «И количество начисляемых баллов увеличивается на пять, начиная с последнего места. Так, 42-е место получает пять баллов, а 41-е — десять! А количество баллов, присвоенных первому месту, равно…» Её слова мгновенно лишили Изуку дара речи. «Десять миллионов!» Все взгляды тут же обратились к Изуку, его лицо побледнело, по щекам текли струи пота от жестокой участи, уготованной ему. Ему конец.