Часть 11
10 июля 2026 г., 02:27
За три дня человек успевает привыкнуть почти ко всему.
Даже к отсутствию.
Сара никогда раньше не думала, что тишина может оказаться настолько навязчивой. В первые сутки она ещё несколько раз ловила себя на том, что машинально проверяет телефон. Не потому, что действительно ждёт сообщение, а потому, что привычка иногда оказывается сильнее здравого смысла. На второй день телефон почти перестал привлекать её внимание. К вечеру третьего дня ей уже казалось странным, что совсем недавно она вздрагивала от каждого уведомления.
Осень постепенно забирала Сентфор себе. Деревья вдоль центральных улиц начали желтеть, воздух стал холоднее, а вечера наступали раньше, будто городу самому хотелось поскорее спрятаться в темноте. Школьный двор уже не был таким шумным, как в начале сентября. Ученики всё чаще задерживались внутри здания, спасаясь от пронизывающего ветра, который свободно гулял между корпусами.
В школе всё шло своим чередом, словно ничего не произошло. Учителя продолжали задавать домашние задания, репетиции осеннего бала занимали всё больше времени, а разговоры о предстоящем празднике постепенно вытеснили почти все остальные темы. Только Сара никак не могла заставить себя почувствовать, что жизнь действительно вернулась в привычное русло.
Она всё ещё замечала его отсутствие.
Не потому, что он постоянно был рядом раньше. Наоборот. Вишня никогда не становился частью её ежедневной жизни настолько, чтобы она ждала его появления каждый день. Но теперь пустота возникала именно там, где раньше была неизвестность. Раньше она никогда не знала, когда он появится снова. Теперь она знала только одно — его нет.
И это раздражало сильнее всего.
Во время большой перемены Сара стояла возле окна на втором этаже и рассеянно наблюдала за тем, как ветер срывает с клёнов первые листья. Адель что-то рассказывала о репетиции вальса, о том, что мистер Хилл недоволен дисциплиной и что Бобби опять наступил Стефани на ногу, после чего та пригрозила больше никогда с ним не танцевать.
Сара слушала её вполуха.
— Ты вообще меня слышишь? — наконец спросила Адель, внимательно посмотрев на подругу.
— Слышу.
— Врёшь.
Сара улыбнулась уголком губ.
— Немного.
Адель вздохнула и прислонилась плечом к подоконнику.
— Ты всё ещё думаешь о нём?
Вопрос прозвучал спокойно. Без насмешки. Без упрёка.
Сара не ответила сразу.
Она смотрела вниз, где несколько учеников пытались поднять с земли бумажный самолётик, который ветер каждый раз уносил чуть дальше.
— Уже не знаю, о чём думаю, — призналась она наконец. — Наверное, меня больше раздражает не то, что он исчез. Меня раздражает, что он решил ничего не объяснять.
Адель промолчала.
Она понимала это чувство лучше, чем показывала.
Репетиция началась сразу после последнего урока.
Спортивный зал постепенно заполнялся музыкой, разговорами и недовольными вздохами тех, кто считал вальс самым бессмысленным занятием на свете. Учитель несколько раз хлопнул в ладоши, требуя тишины, после чего снова начал расставлять пары по местам.
Майкл подошёл к Саре почти сразу.
— Потанцуем?
Она молча кивнула.
За последние дни рядом с ним стало удивительно спокойно. Он больше не пытался убеждать её держаться подальше от Вишни, не возвращался к тем разговорам и вообще словно понял, что давление только отталкивает её. Теперь он просто был рядом. Иногда задавал вопросы, иногда шутил, иногда молчал. И почему-то именно это постепенно разрушало ту стену, которую Сара так старательно держала между ними.
Музыка заиграла снова.
Майкл аккуратно положил ладонь ей на талию.
— Ты опять не здесь, — тихо сказал он.
— Откуда ты знаешь?
Он слегка улыбнулся.
— Потому что ты третий раз смотришь мимо меня.
Она впервые за долгое время тихо рассмеялась.
— Извини.
— Не извиняйся.
Он сделал небольшую паузу.
— Просто возвращайся иногда.
Она подняла на него глаза.
И неожиданно подумала, что рядом с ним действительно легко.
Не потому, что сердце начинало биться быстрее.
А потому, что рядом с ним оно наконец переставало биться слишком тяжело.
Репетиция в актовом зале шла уже почти час. Учительница музыки в очередной раз останавливала пары, поправляла положение рук и раздражённо просила не смотреть себе под ноги во время поворотов. Кто-то смеялся после очередной ошибки, кто-то откровенно скучал, а Сара уже начинала жалеть, что вообще согласилась участвовать в этом вечере.
Музыка оборвалась неожиданно. Двери актового зала открылись, и внутрь вошла директор в сопровождении нескольких преподавателей. Разговоры стихли сами собой. Ученики переглянулись, не понимая, что происходит.
— Ребята, прошу минуту внимания, — спокойно произнесла директор, поднимаясь на небольшую сцену. — Перед тем как мы продолжим репетицию, я хочу сообщить вам хорошие новости.
По залу пробежал тихий шёпот.
— Осенний благотворительный бал в этом году получил официального спонсора. Благодаря их поддержке школа смогла полностью обновить оформление зала, заказать живую музыку, организовать фотозону и благотворительный аукцион. Кроме того, все собранные средства будут направлены на ремонт спортивного корпуса и поддержку детского приюта нашего округа.
Несколько человек негромко захлопали, остальные переглядывались, пытаясь понять, кто вообще решил вложить деньги в обычную школьную вечеринку.
Директор слегка улыбнулась.
— Думаю, многие из вас уже слышали название организации, которая согласилась нам помочь. Нашими спонсорами стали «Чёрные драконы».
В зале моментально воцарилась тишина.
Название знали все.
Кто-то слышал его от родителей, кто-то — из новостей, кто-то — из бесконечных городских слухов. О «Чёрных драконах» говорили разное, но никто не мог отрицать одного: за последние годы именно они финансировали половину социальных проектов Сентфора — от ремонта детской больницы до городских спортивных площадок.
Шёпот вспыхнул с новой силой.
— Серьёзно?..
— Они же...
— Не может быть...
Директор подняла ладонь, призывая к тишине.
— Сегодня к нам приехал представитель фонда, чтобы познакомиться с организацией бала и посмотреть, как проходит подготовка. Прошу вас встретить мистера Аарона Хилла.
Все взгляды одновременно повернулись к дверям.
Высокий мужчина в тёмном пальто вошёл спокойно, без малейшего желания привлекать к себе внимание. Он выглядел слишком взрослым для школьных коридоров, слишком уверенным для человека, оказавшегося среди нескольких сотен подростков. На лице не было ни улыбки, ни привычной для официальных гостей вежливой любезности — только спокойное, внимательное выражение.
Он коротко кивнул директору и окинул взглядом зал.
— Добрый день, — произнёс он негромко. — Рад видеть, что подготовка идёт полным ходом. Надеюсь, этот вечер запомнится вам не только красивыми костюмами и танцами.
Его голос был ровным, спокойным и неожиданно приятным.
Бурных аплодисментов не последовало — большинство учеников просто растерянно переглядывались, не зная, как реагировать.
Адель тихонько толкнула Сару локтем.
— Господи... — прошептала она, не отрывая взгляда от Аарона. — Он ещё красивее, чем на фотографиях.
Сара едва заметно улыбнулась.
— Ты серьёзно сейчас?
— Более чем. Если он ещё и не женат, я официально начинаю верить в чудеса.
Сара тихо покачала головой.
— Адель, ему около тридцати.
— И что? — совершенно искренне возмутилась та. — Это вообще никак не мешает ему выглядеть именно так.
Сара только закатила глаза, а Адель уже перестала слышать всё происходящее вокруг. Она продолжала смотреть исключительно на Аарона, словно в зале больше никого не существовало. Даже когда директор начала рассказывать о дальнейшей программе подготовки, Адель не сводила с него взгляда, и Сара вдруг поняла, что подруга впервые за долгое время выглядит по-настоящему растерянной. Не высокомерной, не язвительной — а просто девушкой, которая неожиданно увидела человека, в которого уже давно была безнадёжно влюблена.
Репетиция закончилась почти через час. Когда музыка стихла, а учитель наконец отпустил всех домой, в спортивном зале сразу стало шумно. Кто-то смеялся над неудачными поддержками, кто-то спорил, кто сколько раз сбился, Бобби в очередной раз пытался оправдаться перед Стефани, уверяя, что наступил ей на ногу исключительно из-за скользкого паркета.
— Скользкий здесь только ты, — невозмутимо ответила Стефани, забирая со скамейки сумку. — Если ещё раз уронишь меня на балу, я уйду танцевать одна.
— Но это же вальс…
— Значит, будешь смотреть, как я прекрасно справляюсь без тебя.
Несколько человек рассмеялись. Даже Бобби не смог сдержать улыбку.
Сара наблюдала за этой сценой краем глаза, застёгивая куртку. Обычно подобные перепалки её забавляли, но сегодня она будто смотрела на всё через тонкое стекло. Она видела эмоции других людей, понимала их, но не могла заставить себя почувствовать то же самое.
Они с Адель вышли из школы вместе. Октябрьский воздух был прохладным и пах мокрой листвой. Двор постепенно пустел, машины одна за другой покидали парковку, а школьный сторож уже собирал металлические стойки, оставшиеся после какого-то утреннего мероприятия.
— Ты сегодня домой сразу? — спросила Адель.
— Наверное.
— «Наверное» — это уже не совсем «да».
Сара усмехнулась.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Пока что это скорее проклятие, чем талант.
Они медленно пошли вдоль школьной ограды. Несколько минут никто не говорил. Иногда молчание между ними было гораздо естественнее разговоров.
— Майкл сегодня был… другим, — неожиданно сказала Адель.
Сара бросила на неё короткий взгляд.
— В каком смысле?
— Спокойнее. Раньше он всё время пытался тебя в чём-то убедить, а теперь перестал.
— Наверное, понял, что это бесполезно.
— Или решил, что торопиться больше некуда.
Эти слова заставили Сару задуматься.
Она действительно заметила перемену. Майкл перестал бороться за каждую возможность оказаться рядом. Он словно отпустил ситуацию, и именно поэтому рядом с ним стало легче дышать.
— Не начинай, — тихо сказала Сара.
— Я ничего не начинаю.
— Начинаешь.
Адель улыбнулась.
— Ладно. Молчу.
Вечер наступил быстро. Небо затянуло тяжёлыми облаками, и ещё до заката улицы погрузились в привычный осенний полумрак. Сара сидела у себя в комнате с открытым учебником, но уже минут двадцать читала одну и ту же страницу.
Телефон лежал рядом.
Экран оставался тёмным.
Она давно перестала ждать сообщения. Именно поэтому, когда снизу послышался звук подъехавшей машины, она даже не подняла головы.
Только через несколько секунд раздался звонок в дверь.
Мама выглянула из кухни.
— Сара, к тебе, кажется.
— Ко мне?
— Посмотри сама.
Она нехотя спустилась вниз.
Через матовое стекло входной двери была видна высокая мужская фигура.
Сара замерла.
Сердце пропустило удар прежде, чем разум успел подсказать очевидное.
Она медленно открыла дверь.
Вишня стоял на крыльце так, будто отсутствовал не несколько дней, а всего пару часов. На нём была тёмная куртка, волосы немного растрепал ветер, а в руках он лениво крутил ключи от машины.
Увидев её, он слегка улыбнулся.
— Добрый вечер.
Сара ничего не ответила.
Он внимательно посмотрел на неё, и улыбка стала чуть менее уверенной.
— Я так понимаю, соскучиться ты не успела.
Она продолжала молчать.
Вишня сделал шаг ближе, но остановился, сохранив между ними расстояние.
— Давай прокатимся.
— Нет.
Ответ прозвучал спокойно.
Без раздражения.
Без повышенного голоса.
И именно поэтому оказался неожиданно жёстким.
Он несколько секунд смотрел ей в глаза, словно пытаясь понять, шутит она или нет.
— Пять минут.
— Нет.
— Тогда просто поговорим.
— Не сегодня.
Его взгляд впервые изменился.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы Сара заметила: такого ответа он не ожидал.
Раньше она могла спорить, язвить, спорить ещё сильнее, но в итоге всё равно оставалась рядом. Сейчас же она будто закрыла перед ним дверь ещё до того, как он успел сделать шаг.
— Что случилось? — тихо спросил он.
Сара невесело усмехнулась.
— Странный вопрос.
— Для меня — нет.
Она покачала головой.
— Правда?
Он ничего не ответил.
— Ты исчезаешь больше, чем на неделю, — продолжила она уже спокойнее. — Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Потом появляешься вечером возле моего дома так, словно ничего не произошло, и спрашиваешь, что случилось?
Вишня молча слушал.
— По-твоему, это нормально?
Он медленно выдохнул.
— Я могу всё объяснить.
— Поздно.
— Сара...
Она впервые перебила его.
— Нет.
Он замолчал.
В её голосе не было привычного раздражения. Только усталость. И именно она звучала гораздо болезненнее любых обвинений.
— Сегодня я не хочу ничего слушать.
Несколько секунд между ними стояла абсолютная тишина. Где-то вдалеке проехала машина, ветер качнул ветви клёна возле калитки, но ни один из них не двигался.
Вишня опустил взгляд на ключи в своей руке, потом снова посмотрел на неё.
— Хорошо.
Это слово прозвучало неожиданно спокойно.
Без попытки настоять.
Без очередной шутки.
— Если не сегодня...
Он не договорил.
Просто кивнул сам себе.
— Тогда спокойной ночи, принцесса.
Обычно это обращение заставило бы Сару закатить глаза или съязвить в ответ. Сегодня она лишь крепче сжала пальцы на дверной ручке.
Вишня ещё секунду смотрел на неё, словно надеялся, что она всё-таки передумает.
Но она не произнесла ни слова.
Тогда он молча развернулся, спустился по ступенькам и сел в машину.
Двигатель негромко заурчал.
Фары на мгновение осветили осенние деревья перед домом, после чего автомобиль медленно тронулся с места и вскоре исчез за поворотом.
Сара ещё долго стояла в дверях.
Только когда холодный ветер коснулся её лица, она поняла, что всё это время почти не дышала.
Мама осторожно подошла сзади.
— Это был тот самый молодой человек?
Сара закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Да.
Мама внимательно посмотрела на дочь.
— Вы поссорились?
Сара устало улыбнулась.
— Кажется… теперь да.
На следующее утро Сара проснулась раньше будильника.
Сон оказался беспокойным и рваным. Ей казалось, что она спала всего несколько минут, хотя за окном уже начинало светлеть. Она ещё какое-то время лежала неподвижно, прислушиваясь к тихому шуму дождя за окном. Капли лениво стекали по стеклу, оставляя за собой тонкие дорожки, а серое небо обещало ещё один холодный осенний день.
Вчерашний разговор не выходил из головы.
Вернее, его отсутствие.
Она столько раз представляла себе, что скажет Вишне, если он снова появится, а когда он действительно приехал, все заготовленные слова вдруг потеряли смысл. Осталась только обида, накопившаяся за эти несколько дней.
Он хотел объясниться.
Она даже не дала ему такой возможности.
Странно, но сожаления об этом пока не было.
В школе всё уже шло своим привычным чередом. В коридорах пахло мокрыми куртками, горячим кофе из автоматов и свежей выпечкой из столовой. Ученики толпились возле расписания, обсуждали предстоящий бал, спорили о музыке и нарядах, будто в мире не существовало ничего важнее.
Сара как раз снимала пальто, когда рядом появилась Адель.
— Доброе утро, — произнесла она, внимательно рассматривая подругу. — Вид у тебя такой, словно ты кого-то убила.
— Пока нет.
— Значит, вечер прошёл интересно.
Сара закрыла дверцу шкафчика чуть громче обычного.
— Он приезжал.
Адель сразу перестала улыбаться.
— И?
— Я не стала с ним разговаривать.
Несколько секунд Адель молчала.
— Совсем?
— Совсем.
Она ожидала услышать поддержку, но вместо этого Адель задумчиво покачала головой.
— Странно.
— Что именно?
— Обычно ты сначала говоришь всё, что думаешь, а потом уже уходишь.
— В этот раз не захотелось.
Адель пожала плечами.
— Значит, ты действительно обиделась.
Сара ничего не ответила.
Они медленно пошли по коридору, пока вокруг них становилось всё шумнее. Где-то впереди уже слышалась музыка — учитель хореографии снова включил запись в спортивном зале, чтобы ребята могли репетировать вальс перед уроками.
К середине дня почти вся школа жила только предстоящим балом.
После последнего урока пары снова собрались в спортивном зале.
Музыка заиграла почти сразу.
Учитель хлопнул в ладоши.
— Сегодня работаем без остановок. До бала осталось совсем немного, поэтому забудьте про разговоры и сосредоточьтесь на танце.
По залу пронёсся недовольный гул.
— Майкл, Сара — в центр.
Они привычно заняли своё место.
Майкл протянул руку.
— Потанцуем?
Она молча вложила ладонь в его.
На этот раз всё получалось значительно лучше. Они уже не считали шаги вслух и почти не наступали друг другу на ноги. Майкл уверенно вёл, а Сара наконец перестала постоянно смотреть под ноги.
— Вот так гораздо лучше, — довольно сказал учитель. — Наконец-то вы начали доверять партнёру.
Майкл едва заметно улыбнулся.
— Слышала?
— Не зазнавайся.
— Даже не собирался.
Несколько поворотов прошли почти идеально.
Музыка плавно наполняла зал, и впервые за последние дни Сара поймала себя на том, что действительно отвлеклась.
Пока не услышала знакомый голос.
— Бобби! Если ты ещё раз наступишь мне на ногу, я тебя сама отсюда вынесу.
Стефани раздражённо поправила волосы.
Бобби виновато поднял руки.
— Это случайно.
— Пятый раз подряд?
— Я нервничаю.
— Тогда нервничай молча.
По залу прокатился смех.
Даже учитель не смог скрыть улыбку.
— Бобби, расслабься. Она тебя не съест.
Стефани хмыкнула.
— Пока нет.
— Вот видите? Уже есть прогресс.
Бобби обречённо посмотрел в потолок.
— Я вообще не понимаю, почему меня поставили именно со Стефани.
— Потому что остальные отказались, — невозмутимо ответила она.
Зал снова рассмеялся.
Даже Сара не удержалась от улыбки.
— Вот, — тихо сказал Майкл. — Наконец-то.
— Что?
— Ты улыбаешься.
Она сразу стала серьёзнее.
— Не придумывай.
— Не придумываю.
Он говорил спокойно, без привычного желания задеть её. Просто констатировал факт.
После репетиции они вышли из спортзала вместе.
Коридоры постепенно пустели.
Большинство учеников уже разошлись по домам, и в школе стало непривычно тихо.
— Сара.
Она остановилась.
— Что?
Майкл несколько секунд подбирал слова.
— Можно вопрос?
— Попробуй.
— Ты всё ещё ждёшь его?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Не знаю.
Это был честный ответ.
— Но думаешь о нём.
— Да.
Майкл кивнул.
— Тогда не заставляй себя забывать раньше времени.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Это странный совет.
Он усмехнулся.
— Зато честный.
Они вышли из школы вместе, но на перекрёстке разошлись в разные стороны.
Вечером Сара помогала маме накрывать на стол.
Из кухни пахло запечённой курицей и корицей — мама испекла небольшой яблочный пирог, хотя обычно по будням на это никогда не находилось времени.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказала мама, расставляя тарелки.
— Просто устала.
— Опять репетиции?
— Да.
Мама понимающе улыбнулась.
— Когда была в твоём возрасте, мне казалось, что школьные балы — самое важное событие в жизни.
— А потом?
— Потом оказалось, что жизнь умеет удивлять куда сильнее.
Сара тихо усмехнулась.
— Верю.
Они спокойно поужинали, обсуждая совсем обычные вещи: работу мамы, контрольную по литературе, предстоящую поездку матери в Балтимор, которая должна была состояться через несколько дней.
Разговор был настолько обычным, что Сара почти смогла забыть обо всём остальном.
Почти.
Когда вечером она поднялась в свою комнату, телефон по-прежнему молчал.
Она положила его на тумбочку и уже собиралась выключить свет, когда снизу раздался голос мамы:
— Сара!
— Что?
— Спустись на минутку!
В её голосе слышалось лёгкое удивление.
Сара нахмурилась и вышла из комнаты.
— Что случилось?
Мама стояла в прихожей возле входной двери и улыбалась немного загадочно.
— Кажется... это снова к тебе.
Сара почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Она подошла ближе.
— Кто?
Мама кивнула на дверь.
— Не знаю. Но возле крыльца оставили очень красивый букет розовых роз.
Сара замерла.
— И ещё...
Мама протянула ей маленький белый конверт.
— Там записка. Кажется, её оставили специально для тебя.
Сара несколько секунд просто смотрела на белый конверт, лежавший на ладони матери, словно не решалась взять его. Сам букет она заметила не сразу. Высокие розовые розы стояли у самой двери, перевязанные широкой кремовой лентой. Их было так много, что они почти закрывали половину крыльца, а лёгкий сладковатый аромат уже успел проникнуть в прихожую.
Мама улыбнулась, с интересом наблюдая за дочерью.
— Ну? Ты собираешься открыть?
Сара молча взяла конверт.
Бумага оказалась плотной, дорогой, без каких-либо надписей снаружи. Она осторожно провела пальцем по краю, достала небольшую карточку и медленно перевернула её.
Всего одна строчка:
«Будь готова к девяти, принцесса».
Никакой подписи.
Она и не была нужна.
Сара перечитала записку ещё раз.
Потом ещё.
Будто между буквами могло появиться что-то ещё, какое-нибудь объяснение или хотя бы намёк на то, почему он решил извиниться именно так.
— Красиво, — тихо сказала мама, разглядывая цветы. — Очень красиво.
Сара осторожно сложила карточку обратно в конверт.
— Да.
— Это тот молодой человек?
Она не сразу ответила.
— Скорее всего.
Мама улыбнулась чуть шире.
— «Скорее всего»? Обычно девушки знают, кто присылает им такие букеты.
Сара пожала плечами.
— Обычно.
— Значит, вы всё-таки поссорились.
Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.
Сара прислонилась плечом к стене и устало потерла переносицу.
— Наверное.
Мама подошла ближе и осторожно поправила выбившуюся прядь её волос.
— Знаешь, я не собираюсь лезть в твою жизнь. Но иногда люди совершают очень глупые поступки просто потому, что не умеют вовремя объяснять важные вещи.
Сара тихо усмехнулась.
— Ты сейчас его оправдываешь?
— Нет.
Мама покачала головой.
— Просто напоминаю, что гордость редко помогает разговаривать.
Несколько секунд они обе молчали.
Потом мама снова посмотрела на букет.
— Зато вкус у него определённо есть.
Сара невольно улыбнулась.
Совсем немного.
Так, что сама этого почти не заметила.
Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
— Мам.
— Что?
— Поставим их в воду?
— Конечно.
Они вместе занесли букет на кухню. Мама достала из шкафа самую большую стеклянную вазу, которую обычно использовала только по праздникам. Пока она наполняла её прохладной водой, Сара осторожно развязала ленту, придерживая длинные стебли.
Розы были свежими.
На лепестках ещё оставались крошечные капли воды, словно их срезали совсем недавно.
— Никогда не понимала мужчин, которые умеют выбирать цветы лучше женщин, — задумчиво произнесла мама.
— Почему?
— Потому что это опасный талант.
Сара тихо рассмеялась.
Наверное, впервые за последние несколько дней — по-настоящему.
Когда букет занял своё место на кухонном столе, комната сразу стала выглядеть иначе. Светлее. Теплее.
Сара невольно задержала взгляд на записке, которую всё ещё держала в руках.
«Будь готова к девяти, принцесса».
Он был уверен, что она согласится.
Именно это раздражало больше всего.
— Не вздумай опять улыбаться, — тихо сказала она самой себе.
Но чем дольше она смотрела на аккуратный почерк, тем труднее становилось сохранять обиду в прежнем виде.
Она поднялась к себе в комнату, положила карточку на письменный стол и подошла к окну.
На улице уже окончательно стемнело.
Фонари отражались в мокром асфальте, ветер лениво раскачивал голые ветви деревьев, а где-то далеко проехала машина, нарушив вечернюю тишину.
До девяти оставалось не так много времени.
Сара понимала, что почти наверняка не сможет перестать думать об этом.
О том, что он приедет.
О том, что ей придётся решить, готова ли она наконец выслушать его.
И больше всего её раздражало вовсе не это.
Раздражало то, что где-то глубоко внутри она уже знала ответ.
Она всё-таки хотела услышать, почему он исчез.
Потому что, несмотря на обиду, несмотря на ревность, несмотря на всё, что произошло за последние дни, ей по-прежнему было важно, что он скажет.
Эта мысль казалась почти несправедливой.
Но именно она не давала закрыть глаза.
За окном медленно начинался дождь.
А на кухне, в большой стеклянной вазе, розовые розы постепенно раскрывали лепестки, наполняя дом едва уловимым ароматом.
