Гангстер и Коп. Охота на Дьявола

      Спустя две недели после вынесения приговора Хану Часоку состоялось судебное слушание по делу Нью Ли Мэттерса. Гангстер стоял перед судьёй расслабленный и спокойный, так как заранее знал, что его ждёт. В последнюю их встречу с Найтом, тот сообщил статьи, за нарушение которых будет выдвинуто обвинение и что могут дать пожизненное. Но тут же заверил, что за помощь следствию могут сильно срезать срок.       Прокурор зачитал список обвинений: незаконное содержание казино, оборот оружия и отмывание денег — всё доказано. Судья надел очки, пролистал бумаги и зачитал приговор сухим, официальным тоном:       – За совокупность преступлений подсудимый приговаривается к пожизненному заключению. Однако суд учитывает статус официального свидетеля, помощь в раскрытии убийств и поимке серийного убийцы. На основании статьи 78 Уголовного кодекса и Закона о защите свидетелей пожизненный срок заменяется на пятьдесят лет лишения свободы, – судья сделал паузу, давая возможность осознать услышанное. – Также, учитывая признание вины и сотрудничество со следствием, на основании стандартной практики смягчения, итоговый срок сокращается наполовину и составит двадцать пять лет в колонии строгого режима.       Нью даже бровью не повёл. Он смотрел прямо перед собой, гордо расправив массивные плечи. Адвокат склонился к нему и тихим голосом говорил что-то про королевские амнистии и УДО[1]. Однако гангстер слушал его в пол-уха: сейчас его мысли были о скорейшей встрече с Ханом. Тюрьма Бангкван.       Нью знали здесь ещё до того, как машина с ним проехала ворота КПП. Слухи о гангстере, который сдал маньяка полиции и сам явился в суд, разлетелись быстрее, чем он этапировался. Заключённые разделились на два лагеря: одни считали крысой и предателем, они свистели, кричали оскорбления и готовы были разорвать на месте, когда Нью впервые вывели на общий двор; вторые — те самые «свои», люди из его банды — молча встали в оцепление вокруг него, закрывая собой и давая понять, что добраться до этого парня будет не так просто.       В попытках загладить вину за нарушение сделки Найт даже предлагал отдельную камеру, так как в рамках политики защиты свидетеля, такое можно было организовать без проблем, но Нью отказался. Он хотел встретиться со своими людьми, с теми, кто не предал, с кем он работал плечом к плечу и прошёл путь от низов до признания. Когда он заходил в камеру, они смотрели на него, и в глазах читалось уважение. Кто-то едва заметно кивнул, приветствуя, но посыл был ясен: «Ты наш босс, и мы тебя не забыли».       Нью не бросился брататься, не сказал ни слова, а просто прошёл мимо, держа спину прямой, однако внутри что-то ёкнуло. Он подумал: “Теперь я снова обрёл «своих». Пофиг, что за решёткой, но эти точно не предадут и будут со мной до конца”.       Несмотря на то, что Нью думал о расправе каждую ночь, пересекаясь с Ханом на общей территории, куда заключённых выпускали на короткую прогулку и там же кормили, он наслаждался тем, каким тот стал. Грязный, осунувшийся, ноги еле волочит, а тюремная роба висит, как огромный мешок, на исхудавшем теле. Но больше всего его радовал взгляд: тот не горел высокомерием или презрением как раньше, в нём отражался только неприкрытый страх и отчаяние.       “Пусть помается ещё неделю. В камере за ним следит мой человек и руки на себя наложить не позволит. Когда осознание своей ничтожности начнёт жрать его мозг, тогда и прикончу” – утешал себя мысленно Нью.       Хан Часок встретился со своей смертью в душевой, когда Нью подошёл сзади, обмотал полотенце вокруг шеи и затянул. Душил долга, молча; Хан хрипел, царапал кафель, но никто не пришёл на помощь. Когда всё кончилось, Нью стоял над телом и смотрел на свои руки.       – В этой игре на кону были жизни двух человек и одного отброска, – прошептал он. – Наконец, с последним покончено.       Когда Нью убивал Сэги, были хоть какие-то мысли, чувства. Сейчас же, абсолютно ничего, просто сделал то, что давно нужно было сделать. Ощущения такие же, как выдавить гнойный прыщ и забыть. Он вышел из душевой, аккуратно повесил полотенце на крючок и пошёл в камеру. Надзиратель даже не посмотрел в его сторону. *** Центральное отделение полиции. Неделя после суда над Ханом.       В актовом зале, в торжественной обстановке сегодня проходило официальное награждение сотрудников полиции, принявших участие в поимке серийного убийцы и тем самым раскрывших четыре дела. На мероприятии присутствовали начальник участка Кхун Таван, начальник комитета по особо тяжким преступлениям, а также представители Королевской полиции и СМИ.       На сцене в парадной белой форме стояла вся команда. Высокопоставленный генерал лично вручил инспекторам полиции Найту и Питу специальные ордена за защиту правопорядка и раскрытие особо тяжких преступлений, а также именные дипломы за подписью Главного комиссара. Криминалист Юджин была награждена ведомственной медалью за научный вклад в расследование и официальную благодарность от лица Министерства юстиции.       Найт улыбался в камеру, искренне благодарил вышестоящее начальство за признание, но это была лишь маска вежливости. На самом деле он давно для себя решил, что это дело станет последним в его карьере. Ещё в суде, когда Хану зачитывали приговор он не почувствовал той радости, которую должен был, или гордости за себя и коллег. Чувство выполненного долга — да, победу справедливости над преступностью — может быть, но не более того.       Поэтому, когда шеф вызвал его к себе, чтобы сообщить о повышении, он пришёл с написанными заранее рапортами. Один из них — прошение о трёхмесячном отпуске для прохождения пострига в монастыре на севере страны с целью очистить карму. Второй — просьба о переводе в Департамент логистики после возвращения. Начальник был не сильно удивлён его решением, но всё же уточнил:       – Ты только что взял маньяка, даже Мэттерса за решётку упёк, хотя я запрещал его трогать, – это было сказано не в упрёк, а просто констатация факта. – Тебя также единственного пригласили возглавить убойный отдел в комитете, уверен, что хочешь завязать?       – Никогда не был так сильно в чём-то уверен, как сейчас. Я хоть и не ромашка нежная, но от грязи и уродов устал, – ответил Найт спокойным голосом, а губы изогнулись в едва заметной улыбке.        – Хорошо, не буду тебя удерживать. Я сообщу в бухгалтерию, чтобы тебя рассчитали, а ты попрощайся с коллегами, и свободен, – с легкой  нотой грусти в голосе согласился начальник.       – Так точно, Кхун Таван. После завершения рабочего дня Найт пригласил Пита посидеть вместе в баре в качестве проставы за уход со службы. Эта история лишь сильнее укрепила их дружбу и Найт пообещал, что будет заглядывать в гости и их совместные вылазки не забудет. Он пил пиво, слушал, как Пит шутит с официантками, и впервые за последнее время не думал о работе, о Гангстере — ему было легко и свободно. ***       Отсидев положенный срок, в день рождения Короля и после того, как состоялось заседании комиссии по УДО, Нью Ли Мэттерса за особые заслуги перед государством и примерное поведение выпускают на свободу. Единственное условие — запрет на выезд из страны до окончания срока и обязательное ношение электронного браслета, который будет отправлять сигналы в мониторинговый центр и докладывать о местонахождении.       – Узнаем, что ты вернулся к своим грязным делишкам — вернёшься в Бангкван без шанса на выход, – предупредил офицер, затягивая браслет. – И даже не надейся, что мы не узнаем.       Нью просто кивнул: он знал правила.       Джимми ждал у ворот на чёрном мерсе. За те годы, что Нью провёл в тюрьме, он из помощника вырос до полноценного партнёра по бизнесу. Отели, рестораны, недвижимость работали и приносили доход. Юридически гангстер числился консультантом, по факту — оставался полновластным хозяином, и полиция не могла подкопаться, ибо бизнес был чистым, а налоги платились в срок.       Возвращение в криминал было закрыто, однако Нью туда и не стремился. Когда они приехали в новый офис, он первым делом потребовал отчёт о делах.       – Босс, я собрал банду из тех, кто не сбежал и кого не поймали. Отныне ничего незаконного, никакой торговли оружием, только охрана, инкассация и легальные клубы, – ответил Джимми с уверенностью. – Теперь ты можешь расслабиться и наслаждаться жизнью, а дела вести буду я. Без обид?       – Абсолютно, – Нью усмехнулся, внутренне гордясь тем, что вырастил достойного преемника. – Плати мою долю и не влезай в грязь, а в остальном — дерзай.       Джимми склонился в почётном жесте «Вай» и улыбнулся.       Спустя неделю Нью приобрёл дом на Пхукете. Просыпался рано, так как это стало привычкой из-за тюремного режима. Однако теперь он шёл на свою веранду, медленно пил там кофе, наслаждаясь видом на море, уединением и тишиной.       Иногда к нему приезжали старые знакомые за советом или с просьбой уладить дельце как к человеку, чьё слово в криминальном мире Таиланда и вопросах бизнеса до сих пор имело огромный вес. Он спокойно выслушивал, но ответ всегда был коротким и чётким:       – С криминалом покончено, а по вопросам бизнеса обращайтесь к Джимми. Теперь он у руля.       Дело было сделано. Дьявол мёртв, Гангстер вышел на покой, Коп добился справедливости для жертв и встал на путь очищения и мирной жизни. Каждый из них получил то, зачем ввязывался в эту игру, но также заплатил свою цену. Они больше никогда не встречались ни случайно, ни намеренно. Их пути разошлись навсегда — как и должно было случиться с теми, кого учили ненавидеть друг друга. И это было правильно.       [1] УДО — условно-досрочное освобождение. В Таиланде право на это наступает после отбытия не менее одной трети назначенного срока.