Личные границы

Уже ближе к условному вечеру (хотя в Леджердомейне из-за вечно фиолетового неба фиг поймёшь, какое сейчас время суток) Бен отправился в выделенную ему комнату. По «счастливому» стечению обстоятельств и, видимо, из-за скрытого сарказма местных слуг, его покои оказались прямо через стенку от королевской ложи самой Колдуньи. Ночью. Бен уже почти погрузился в царство Морфея, как вдруг до его ушей донеслись отчётливые, приглушённые звуки стонов и каких-то странных всхлипов из соседней комнаты. Сначала Бен перевернулся на другой бок и попытался забить, решив, что Хоуп снова добралась до «Клуба Винкс». Однако, чуть прислушавшись, он напрягся — эти звуки вообще не были похожи на пафосные крики фей или злобный смех ведьм Трикс. В голову Теннисона мгновенно закралась паническая мысль: «О нет. Она нашла фильм из её любимых жанров!» Представив, как завтра Колдунья придёт практиковать на нём новые изощрённые приёмы (хотя, если честно, на некоторые из них его внутренний подросток был бы даже не против), Бен резко подорвался с кровати. Медлить было нельзя. Крутанув диск Омнитрикса, он превратился в Фидбэка и одним мощным рывком вынес дверь в её королевские покои, готовый устроить тотальное обесточивание... И снова замер в полном ахуе. Сценарием «18+» в комнате даже не пахло. На полу перед огромным магическим зеркалом, транслировавшим земное ТВ, сидела Хоуп. Она с ног до головы закуталась в то самое любимое зелёное одеяло Бена, которое он вчера искал по всему дому до двух часов ночи, и действительно смотрела «Винкс». Только вот стоны и всхлипы издавала сама Высшая Волшебница — она сидела, шмыгая носом, и тихо плакала. Омнитрикс пискнул, возвращая Бену человеческий облик. Шок от увиденного одеяла быстро перерос в бытовое возмущение. Бен (крича на всю комнату): — Эй! Ты почему моё одеяло взяла?! Я его вчера до двух часов ночи по всему дому искал, все перерыл! Хоуп от неожиданности вздрогнула, резко обернулась, и её заплаканные фиолетовые глаза гневно блеснули. Хоуп (сварливо, со слезами в голосе): — Ой, да тебе что, жалко, что ли?! Если такой жмот — на, забирай! Она с силой сдёрнула с себя одеяло и швырнула его прямо в Бена. Ткань пролетела через комнату и привычно накрыла парня с головой. Бен уже занёс руку, чтобы яростно стащить его с лица, но тут в его мозгу яркой вспышкой пронеслось воспоминание о прошлом разе, футболке и отсутствии лифчика. Он резко замер под одеялом, боясь сделать лишнее движение. Бен (приглушённо, с паникой в голосе): — Стой... Ты же в одежде?! Скажи мне, что ты сейчас в одежде! Хоуп (злобно и раздражённо): — Да в одежде я, в одежде! Снимай уже! Бен с облегчением скинул одеяло на плечи и наконец внимательно посмотрел на Колдунью. Она выглядела совсем не такой, как всегда. Никакого королевского величия, просто растрёпанная, расстроенная девчонка с красными глазами. Парень вздохнул, его гнев как-то сам собой улетучился. Он подошёл ближе и аккуратно сел на пол рядом с ней. Бен: — Хей... Ну и что с тобой такое? Что случилось? Хоуп (отворачиваясь и утыкаясь носом в колени): — Уйди, Теннисон. Просто уйди. Бен (упрямо): — Не уйду. Говори, что с тобой. Ладно тебе, если тебе так сильно надо, то на, возьми обратно это одеяло, — он протянул ей зелёный плед, искренне думая, что вся эта истерика из-за шмоток. Хоуп резко подняла голову, и Бен увидел, сколько злости и обиды скопилось в её взгляде. Она ткнула в него обвиняющим пальцем: Хоуп: — Да не в одеяле дело, идиот! Из-за тебя это всё! Это ты во всём виноват! Ты виноват, что я теперь не могу нормально жить! Бен от такой предъявы даже опешил. Он уставился на неё, держа одеяло в руках, и округлил глаза: Бен: — В смысле — из-за меня?! Я-то тут при чём? Я вообще мирно спал у себя в комнате, пока ты не начала тут сырость разводить! Хоуп (срываясь на крик, а из её глаз снова брызнули слёзы): — При том! Раньше всё было просто! У меня была цель — захватить Леджердомейн, отомстить за отца, стать Высшей Волшебницей! Я знала, кто мои враги, знала, что делать. А теперь... Гвендолин зачем ты мне эти диски отдала? Зачем я их посмотрела?! Она со злостью стукнула кулаком по матрасу, переводя дыхание, и её голос вдруг стал тихим и ужасно уязвимым: Хоуп: — Я теперь смотреть на этот свой трон нормально не могу, Теннисон. Насмотрелась вашей земной чепухи... Там у всех какие-то друзья, свидания, дурацкие прогулки, они смеются, плачут из-за ерунды... А у меня что? Каменные големы? Постоянные битвы? Да я даже банально посидеть в обнимку ни с кем под пледом не могу, потому что все меня либо боятся, либо хотят убить! Она отвернулась, поспешно вытирая слёзы рукавом футболки (которая, кстати, была Бена): Хоуп: — Я попыталась жить как обычная девчонка, пришла к тебе... А ты? Ты только и делаешь, что орёшь, строишь рожи, превращаешься в своих пришельцев и считаешь меня сумасшедшей! Ты испортил мою идеальную, понятную жизнь, Бен Теннисон. Из-за тебя я чувствую себя... одинокой. Бен сидел молча, и вся его привычная супергеройская дерзость куда-то испарилась. Он посмотрел на Хоуп — грозу межпространственных миров, которая сейчас сидела, сжавшись в комок в его оверсайз-футболке, и искренне не понимала, что делать со своими чисто человеческими эмоциями. Ему стало жутко неловко за то, как он от неё шарахался всё это время. Бен вздохнул, подвинулся ещё ближе — так, что их плечи снова соприкоснулись, но на этот раз Хоуп не стала отпрядывать, только шмыгнула носом. Он аккуратно накинул зелёное одеяло ей на плечи, а второй край натянул на себя. Бен (тихо, без капли подколки): — Ну, во-первых, «Винкс» — это реально тяжёлая драма, там в третьем сезоне все плачут, так что тут я тебя не виню. А во-вторых... Колдунья, ну ты чего? Кто сказал, что ты одинока? Хоуп удивлённо повернула к нему заплаканное лицо. Бен (почесав затылок своей фирменной смущённой улыбкой): — Я, конечно, не эксперт в романтических фильмах, и спецэффекты у тебя при поцелуях слишком взрывоопасные... Но я ведь здесь? Я сбежал от тёти Веры не к Руку на базу, а к тебе. Так что... если тебе так хочется посмотреть всю эту земную чушь и посидеть под одеялом - ладно. Давай досматривать твоих фей вместе. Только обещай, что больше никаких пиявок в трусы, идёт? Хоуп пару секунд смотрела на него своими огромными фиолетовыми глазами, проверяя, не шутит ли он. Затем на её губах впервые за эту ночь появилась слабая, но настоящая, не злобная улыбка. Она покрепче перехватила край его одеяла, прижалась своим плечом к его плечу чуть плотнее и буркнула: Хоуп: — Ладно, Теннисон. Живи пока. Включаю следующую серию. Бен улыбаясь закинул свою руку ей на плечё: —Включай.