Shut up and dance with me!

Продолжение моей работы «Не все дома». Размышления на то, чем могла закончиться история семьи Дровосеков.

Алфедов думает, что всем здесь тяжелее, чем ему. Секби ушел первый. Доучился девятый класс, сдал экзамены на отвали и считал дни до окончания лета. Поступил на профессию с каким-то очень длинным, и настолько же бесполезным названием, и переехал в другой город. Джаст потом плакал в вокзальном туалете — Алфедов услышал случайно. Детей в этом плане часто недооценивают… Альцест был злее обычного, курил на балконе, и кричал по телефону на Модди. Тот не винил его, только повторял «все хорошо» и пообещал приехать. Алфедову думалось, что по Секби он будет скучать сильнее всего, но гораздо больше по нему ударила воцарившаяся атмосфера в семье. Джаст называл брата предателем и тоже много злился. Алфедову стало гораздо чаще доставаться от него. Он не был сильно против, потому что предвидел… Джаст последовал за Секби. Не дождался даже осени, уехал сразу после выдачи аттестата. Гордого, за все одиннадцать классов. Алфедов слышал, что у Секби там есть друзья, и он живёт с ними… И Альцест снова курил, Модди успокаивал, а Алфедов… Остался один. Без средних братьев в квартире действительно стало как-то пусто. А греться приходилось о ледяную батарею, лёжа в одиночку за книжным шкафом. И между тем, Алфедов всё больше понимал, что вряд ли сам уедет. Не хватит сил. Альцест стал, в дополнение ко всему, ещё и пить при нем. — Сын, какие у тебя планы на будущее? — строго спрашивал он. — Я до одиннадцатого, — робко бурчал Алфедов, — а потом поступлю где-нибудь рядом, наверное… Сантосу предложили работу на вахте, и теперь он не бывал дома по полгода. Зато денег стало больше. А людей в их некогда тесной однушке — ещё меньше. Алфедов догадывался, что Сантос не все выходные проводит с ними. На фотографиях, только Алфедову предназначавшихся, уж больно часто мелькал какой-то парень. Альцест и Модди, кажется, тоже перестали так скрываться. Стараясь заполнить непривычно пустующий дом, они все чаще сидели там вдвоём. Втроем, вернее. И снова Алфедов видел и слышал больше, чем хотелось бы. Альцест звонил только Сантосу. Секби и Джаста в доме больше не упоминали. Иногда, пьяный, Альцест ругался на них, а ещё надеялся, что они все-таки вернутся… Алфедов иногда разговаривал с братьями, и знал, что у них все хорошо. Этого ему было достаточно. Иногда Альцест говорил во сне, а Алфедова стали мучать панические атаки. Он доучился. И, как и обещал, поступил в университет недалеко от дома. Заработка Модди, давно уже забросившего свою дачу, и Сантоса к тому времени хватало, чтобы обеспечить их всех, так что Алфедов мог спокойно продолжать образование. Он выбрал уважаемую профессию педагога, и Альцест мог им гордиться. Исправно заканчивал уже второй курс, и давно не слышал никого из братьев, все силы посвятив учёбе. И не чувствовал ни-че-го. Хотя, казалось бы — ему явно лучше, чем всем. Он остался единственным, кто поддерживает контакт с отцом, он гордость семьи, он… Он ебаный тревожник, который и дня прожить не может без того, чтобы не наглотаться успокоительного. А Секби до сих пор мечтает однажды помирится с отцом. Как и Альцест, который днем кричит, срывая голос, что они ему не дети, а ночью умоляет вернуться. Секби ушёл первый. И ему всегда было, и будет, тяжелее всех переживать распад семьи. И винить он будет всю жизнь тоже себя. А Джаст непонятно, какого хуя ещё жив. Погряз во вредных привычках и вечной потребности в адреналине, не вылезает из комнаты, не моется, и питается сухпайками, потому что все остальные деньги сливает в казик. Сантос больше не приезжает домой совсем. Алфедов один раз случайно увидел его фотографию… Крупный, весь заросший, на фоне леса. Целует в губы парня с тёмными волосами и серьгой в ухе. У них там собственный домик и две охотничьи собаки. А ещё это, кажется, давно уже не Россия… И про вахту он пиздел. Не все дома. У них всех — и все они.