Сердце Лунного Барса

Она бежала так быстро, как только могли нести её маленькие босые ноги. Трава хлестала по щиколоткам, корни цеплялись за ступни, ветви хватали за платье, но она всё равно не останавливалась. Прижимала к груди котёнка, чувствовала, как бешено колотится его сердце, и слышала собственное дыхание — рваное, горячее, почти всхлипывающее. Позади снова прокатился тот странный звук — низкий, тягучий, будто сама чаща предупреждала о чём-то древнем и недобром. — Быстрее… быстрее… — шептала она то ли себе, то ли котёнку. Он не вырывался, только сильнее прижимался к ней и время от времени поворачивал голову назад, в темноту между деревьями, где что-то большое и невидимое будто скользило за ними следом. А потом лес вдруг снова переменился.  Только что он казался чужим и полным угрозы, но в следующую секунду ветер качнул ветви так, словно кто-то невидимый указал дорогу. Высокие папоротники расступились, между корнями, где она наверняка споткнулась бы, лёг мягкий зелёный мох, а в чаще справа вспыхнули бледные огоньки — цепочка светляков, уводящая вперёд. Она замедлилась.  Сердце всё ещё колотилось, но страх на миг уступил место удивлению. — Это… ты? — выдохнула она, сама не зная, к кому обращается. Лес ответил. Где-то над головой тихо зазвенели листья, хотя ветра уже почти не было, белёсый мох на стволе впереди мягко засветился, а с ветки сорвался серебристый лепесток и опустился у самых её ног — точно там, куда следовало ступить. Она застыла. Потом очень осторожно сделала шаг. Ничего не произошло: ни треска веток за спиной, ни нового гула, только журчание ручья слышалось позади, а впереди деревья словно сами открывали ей проход. Котёнок у неё на руках поднял мордочку и тихо мяукнул. Она посмотрела на него — на серебристую шерсть, на узоры, похожие на лунный иней, на внимательные светлые глаза — и вдруг поняла, что не может звать его просто «котёнок». — Тебе нужно имя, — шепнула она, переходя на шаг. Он моргнул, будто слушал. Солнечный луч скользнул по его шерсти, и та вспыхнула холодным серебряным светом. — Силь, — сказала она вдруг. Имя пришло само — мягкое, короткое, почти невесомое. От серебра, от сияния, от света, который жил в нём. Котёнок вскинул уши. — Силь, — повторила она увереннее. — Тебе подходит. Он тихо мурлыкнул и ткнулся носом ей в запястье, словно принимая имя. Она улыбнулась. — Вот и хорошо. Значит, я не одна. Я и ты, Силь. Лес снова шевельнулся в ответ: слева прошёл тихий шорох, похожий на чей-то вздох, а потом откуда-то издалека донеслись голоса. Человеческие. Она резко остановилась. Сначала ей показалось, что это очередной обман леса, но голоса становились яснее — встревоженные, торопливые, перебивающие друг друга. — Маленькая госпожа! — Госпожа Эллари! При имени Эллари Силь поднял голову — внимательно, без испуга. — Светлые духи, да где же она?.. — Сюда! Я видел примятую траву! Эллари Она резко замерла, словно вросла в землю, имя отозвалось в ней странным, тёплым ударом. Эллари Что-то сдвинулось внутри памяти: светлый зал, высокие окна, чьи-то руки, застёгивающие на ней плащ, строгий женский голос: «Госпожа Эллари, не убегайте далеко». Она жадно вдохнула. — Меня зовут Эллари… — прошептала она сама себе. Силь насторожился у неё на руках. Через мгновение из-за деревьев показались люди. Их было пятеро — в светлых охотничьих плащах, с гербом в виде переплетённых ветвей на серебряных застёжках. У двоих за спиной висели луки, у одного на поясе — короткий меч, ещё двое вели под уздцы взмыленных лошадей. Все выглядели так, будто искали её уже не первый час. Увидев девочку, самый пожилой побледнел так сильно, что даже сбился с шага. — Маленькая госпожа! — Он почти подбежал к ней, но в последний момент остановился, словно боялся напугать. — Свет лесной… вы целы? Вы ранены? Где вы были? Мы уже подумали… Он осёкся, не договорив. Остальные окружили её осторожным полукольцом, и на их лицах было столько облегчения, тревоги и усталости, что Эллари неожиданно стало неловко — будто она и вправду заставила всех волноваться. — Я… — начала она и запнулась. Что она могла сказать? Что проснулась на поляне, не помня толком ни мира, ни себя? Что лес шептал ей, а рядом рычало нечто огромное? Что она взрослая женщина в теле ребёнка? — Я потерялась, — сказала она наконец тихо. Это было почти правдой. — Потерялись… — повторил один из слуг с таким видом, будто готов был расплакаться. — Госпожа, да граф поднял на ноги всю стражу. — Его сиятельство сам ушёл в лес, — шепнул кто-то. — И с тех пор в доме говорят вполголоса. — Почему? — Потому что лучше бы он кричал. — Мы же говорили, нельзя выпускать её из виду! — прошипел другой. — Помолчи, — негромко одёрнул его пожилой слуга. Только теперь они заметили котёнка у неё на руках — и всё сразу переменилось. Тот, что стоял справа, резко отступил. — Что это у неё? Эллари мгновенно прижала Силя к себе, защищая. Пожилой слуга присмотрелся, и на его лице отразилось изумление, смешанное почти с суеверным страхом. — Быть не может… — Это… лунный барс? — выдохнул кто-то сзади. — Детёныш лунного барса, — ещё тише сказал старший. — Редчайший зверь. Слуги переглянулись. — Но откуда он здесь? — И почему рядом с госпожой?.. — Их не приручают, — пробормотал один из мужчин. — Они слишком умны. И опасны. — Даже котята, — добавил другой. — Особенно если рядом нет матери. — Говорят, они приходят не к руке, которая кормит, а к душе, которая зовёт. Эллари нахмурилась и крепче обняла Силя. Он, словно понимая разговор, обвил её руку хвостом и прижался боком. — Он не опасный, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Он со мной. Слуг это, похоже, совсем не успокоило. — Маленькая госпожа, таких зверей лучше не брать в дом, — мягко, почти умоляюще произнёс пожилой слуга. — Лунные барсы редки, горды и своенравны. Говорят, они понимают человеческую речь лучше собак, а если и случиться им вырасти рядом с человеком, могут признать только одного хозяина. И ходят слухи, что иногда они впадают в неистовство — и тогда им всё равно, кто перед ними. — И что? — тихо спросила Эллари. Он растерялся. — Что?.. — И что с того? — повторила она. — Он меня не бросил. Несколько секунд никто не отвечал: мужчины явно не ожидали такого тона от ребёнка. Эллари и сама его не ожидала. Но внутри поднялось упрямство — острое, горячее, слишком знакомое. Такое же поднималось в прошлой жизни, когда у неё отнимали последнее, что было дорого: маленькую передышку, любимую книгу, редкую возможность просто ничего не делать. В памяти вспыхнуло другое детство — прежнее. Тесная кухня, груда немытой посуды, голос тёти: «Ты старше, значит, поможешь». Двоюродный брат, бросающий на стол тетрадь: «Сделай за меня математику». Крик из другой комнаты, плач младшего ребёнка, чужие игрушки под ногами, вечная усталость. Она никогда ни для кого не была маленькой госпожой. У неё вообще никого не было — ни матери, ни отца, ни дома, где её ждали бы с тревогой. Только дядя с тётей, которые взяли её к себе не из любви, а потому что «так надо», и годы, в которых на друзей, на себя, на обычное детство просто не оставалось места. В той жизни её не ненавидели — для неё просто никогда не находилось настоящего места. Её принимали, когда было нужно, терпели, когда иначе было нельзя, и незаметно отодвигали туда, где она меньше мешала. Поэтому сейчас, когда вокруг стояли взволнованные люди и почти дрожащими голосами спрашивали, цела ли она, внутри было странно, непривычно, почти больно. — Я не откажусь от него, — сказала Эллари тише, но ещё твёрже. Старший вздохнул. — Это будет решать граф. Граф. Слово прозвучало весомо и холодно. Её отец. Эллари опустила взгляд, будто само это знание могло обжечь. О нём она не помнила ничего — только смутное ощущение строгости, расстояния, невозможности подойти слишком близко. — Госпожа, нужно идти, — осторожно сказал пожилой слуга. — Его сиятельство ищет вас. Они медленно двинулись дальше через лес: двое слуг шли впереди, один позади, остальные по бокам, будто боялись, что она снова исчезнет между деревьями. Но Эллари почти не замечала их. Она шла и прислушивалась к лесу. Теперь, когда страх чуть отступил, она ясно чувствовала: он не просто шумит вокруг — он отвечает. Каждый раз, когда она поднимала взгляд на ветви, листья шевелились ей навстречу. Когда она уставала и почти спотыкалась, корни будто сами уходили глубже в землю. Когда мысленно просила не царапать Силя ветками, молодые побеги мягко отклонялись в сторону. Один раз она даже попробовала нарочно: посмотрела на густой куст орешника, преградивший путь, и почти беззвучно подумала — пожалуйста. Ветки дрогнули и медленно разошлись, открывая проход. Она остановилась как вкопанная. Пожилой слуга обернулся. — Госпожа?.. — Ничего, — быстро сказала Эллари. Но сердце забилось чаще уже совсем по другой причине. Лес меня слышит, поняла она, и слышит не случайно. И словно в ответ на эту мысль где-то высоко в кронах прошёл долгий серебристый шорох, похожий на одобрение. — Древняя кровь, — пробормотал один из слуг, глядя, как качнулись ветви. — Арвентали… Сказал он это почти с благоговением. Эллари подняла на него глаза, но тот уже опустил голову, будто не должен был произносить такое вслух. Через несколько минут лес поредел, и впереди послышался конский фыркающий вздох, потом ещё один. Перед просветом чаща вдруг стала тише, но не испуганно, а почтительно, словно тот, кто ждал впереди, тоже принадлежал ей, или она ему. Затем из-за светлых стволов открылся просвет, и Эллари увидела всадников. Белые, серые, вороные кони, охотничьи плащи, наконечники стрел, поблёскивающие на солнце. Несколько человек разговаривали вполголоса, но, увидев её, сразу расступились. А в центре, на белом жеребце, сидел мужчина. На одно короткое, глупое мгновение у неё мелькнула мысль: сказочный принц. Потому что он был именно таким, какими рисуют недосягаемых героев старых легенд. Белые прямые волосы спадали на плечи, как шёлк. Лицо было красивым — слишком правильным, слишком спокойным, будто вырезанным из светлого камня. Зелёные глаза, такие же, как у неё, казались холодными, ясными и непроницаемыми. На нём был светлый охотничий костюм, поверх — тёмно-зелёный плащ с серебряной вышивкой по краю, а в руке он держал длинный лук из белого дерева. Красивый, молодой, благородный — и совершенно холодный. Все вокруг склонили головы. — Его сиятельство, граф Арден Арвенталь, — едва слышно произнёс кто-то. Арден Арвенталь. Имя легло на него безупречно. Он смотрел только на Эллари. Несколько секунд — слишком долгих, слишком тихих — никто не говорил. Даже лошади будто замерли. Потом граф медленно спешился и подошёл. Эллари вдруг захотелось сделать шаг назад, но она осталась на месте, крепко прижимая к себе Силя. Граф остановился прямо перед ней. Его взгляд быстро скользнул по растрёпанным волосам, испачканному платью, босым ногам, крови на затылке. На лице ничего не дрогнуло, но в глазах на секунду промелькнуло что-то слишком живое, чтобы она могла ошибиться, — страх. Он тут же исчез, и всё же она успела его заметить. — Эллари, — произнёс граф. Голос у него был низкий, ровный, спокойный и словно лишённый чувств. Однако, казалось, что именно это спокойствие звучало опаснее любого гнева. — Отец… — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Он чуть заметно замер, и снова в его лице ничего не изменилось, лишь взгляд стал ещё внимательнее. — Ты ушла слишком далеко от свиты, — сказал он. — Это недопустимо. Эллари опустила глаза. Ей было странно: она ожидала чего угодно — суровости, холода, безразличия, — но это «недопустимо» прозвучало не пустым упрёком, а скорее попыткой спрятать под жёсткими словами то, что нельзя показать другим. — Простите, — тихо сказала она. В прошлой жизни она слишком хорошо умела извиняться — за всё: за шум, за усталость, за чужое раздражение, за то, что занимала место. Сейчас это слово вырвалось само. Граф смотрел на неё ещё секунду, потом вдруг поднял руку. Эллари невольно напряглась. Он очень осторожно, почти невесомо коснулся её волос у виска, словно проверяя, нет ли жара. Прикосновение длилось мгновение и тут же исчезло, будто он и сам не позволил себе большего. — Лекаря, — коротко сказал он, не оборачиваясь. Один из сопровождающих тотчас выступил вперёд. — Сию минуту, милорд. — Рана неглубокая, — добавил граф уже тише, сам взглянув на затылок дочери, — но её нужно обработать. Потом его взгляд опустился ниже — на Силя. Воздух вокруг будто стал холоднее. Котёнок не спрятался, напротив — поднял голову и уставился на графа так же прямо, как тот смотрел на него: маленький, серебристый, с мягкими ушами и светящимися узорами, совсем не похожий на того, кто должен испугаться. Один из слуг нервно кашлянул. — Милорд… похоже, это детёныш лунного барса. — Я вижу, — сухо сказал граф. — Следует ли… убрать его? — осторожно спросил другой. Эллари мгновенно вскинула голову. — Нет! — Слишком громко, слишком быстро. Несколько человек вздрогнули. Граф перевёл взгляд на неё. — Объясни. И снова этот ровный голос, от которого хотелось стоять прямо и говорить только правду. Эллари сглотнула. — Он был со мной, когда я очнулась, — сказала она. — Он не бросил меня. Он привёл меня к ручью. Он… защищал меня. — Лунный барс защищал тебя, — без выражения повторил граф. Это могло бы прозвучать с насмешкой, но в его голосе насмешки не было — только холодная проверка. — Да, — упрямо сказала Эллари. — И я назвала его Силь. — Уже назвала, — тихо произнёс кто-то из слуг с видом человека, который понимает: дело плохо. Граф перевёл взгляд на котёнка. Силь медленно моргнул и, к ужасу окружающих, ещё теснее прижался к Эллари. Наступила тишина. Лошади переступали копытами, где-то в ветвях звенела невидимая птица. Эллари чувствовала, как в груди поднимается тревога: сейчас ей скажут отдать его, скажут, что он опасен, что это не игрушка, не домашний зверь, не ей выбирать. И ей придётся отпустить того, кто стал её первым живым теплом в этом мире. Пальцы сами крепче сомкнулись на мягкой серебристой шерсти. Граф заметил это. Его лицо оставалось спокойным, почти ледяным, но взгляд вдруг задержался на её руках — маленьких, дрожащих, вцепившихся в котёнка так, словно без него она опять останется одна посреди чужого леса. И что-то неуловимо изменилось — совсем чуть-чуть. — Если зверь уже признал тебя, насильно разлучать вас неразумно, — произнёс граф наконец. Слуги изумлённо переглянулись. — Но, милорд… — начал один из них. — Я сказал: неразумно. Этого оказалось достаточно. Все замолчали. Эллари даже не сразу поверила, что правильно расслышала. — То есть… — она подняла глаза на отца. — Можно? Граф посмотрел на неё сверху вниз — холодный, безупречный, далёкий. Но теперь она уже знала, что под этой сдержанностью скрывается не только лёд. — Можно, — ответил он. — Пока. У неё в груди будто распахнулось что-то тёплое, почти болезненное. — Спасибо, отец, — прошептала она. Он лишь коротко кивнул, словно благодарность не имела значения, и обернулся к сопровождающим: — Возвращаемся. Кто-то подвёл ей пони — белоснежного, с серебряной сбруей. Эллари осторожно села в седло, всё ещё не выпуская Силя из рук. Котёнок устроился у неё на коленях так естественно, будто именно там и должен был быть всегда. Граф ехал впереди на своём белом жеребце — прямой, молчаливый, прекрасный, как зимний дух леса. Иногда он поворачивал голову, будто проверяя, не отстала ли дочь, — всего на секунду, почти незаметно. Но Эллари замечала каждый раз и сама не понимала, почему от этого у неё так сжимается сердце. В прошлой жизни у неё никогда не было отца — вообще никого, кто смотрел бы так, пусть даже строго, пусть даже издалека. Никого, кто, не умея говорить мягко, всё же заметил бы кровь на её волосах раньше странного зверя. Никого, кому можно было бы сказать это простое слово — отец. Силь мурлыкнул у неё на коленях и поднял к ней светлые глаза. Она провела пальцами по его мягкой шерсти и посмотрела вперёд — на светлую спину графа Ардена Арвенталя. Холодного, красивого, чужого. И всё же — её отца. «Может быть, — подумала Эллари, крепче обнимая Силя, — в этом мире у меня всё-таки будет семья». Мысль была робкой, почти запретной, слишком нежной, чтобы произносить её вслух. «И, может быть… друг у меня уже есть». Силь будто услышал. Он тихо боднул её ладонь лбом, и серебряные узоры на его шерсти мягко вспыхнули в вечернем свете. А лес вокруг шумел уже иначе — словно провожал домой свою маленькую госпожу. *** Вот и начинается путь Эллари и Силя к новому дому и тайнам рода Арвенталь🌙 *** В следующей главе: ... Имела ли она право жить дальше жизнью, которую спасли не для неё? ... *** Больше глав (и картиночки в них) вот тут: https://litmarket.ru/books/serdce-lunnogo-barsa Здесь тоже буду постепенно выкладывать (когда там появится возможность снять эксклюзивность), но вот картиночки сюда не грузятся, поэтому за ними точно туда👀