Деревенские воровки - Джулия и Катрин

Часть 2: «Винный шторм» Катрин волокли по темному каменному коридору, её босые ноги безвольно скребли по сырым плитам. Она всё еще слышала тяжелое, хриплое дыхание Джулии, оставшейся в темноте под неподъемным гнетом чугунной гири. Томас втолкнул младшую девушку в зал пыточной галереи. Здесь пахло кислым суслом, пролитым элем и застарелым потом палачей. В центре зала стояла длинная, грубо сколоченная дубовая скамья без спинки. — Ну что, малявка, подругу мы накормили, — Дэн лениво швырнул свой хлыст на стол, где стояли пузатые бутыли из темного толстого стекла. — Теперь займемся твоим воспитанием. Еды на тебя тратить жалко, повара и так ворчат. А вот винишка скисшего у нас в избытке. Будем из тебя благородную даму делать. Томас, укладывай её на поперечную позицию. Так с ней работать сподручнее будет. Томас молча схватил Катрин за плечи и с силой швырнул её спиной на скамью, уложив строго поперек доски. Узкая дубовая доска оказалась точно под её поясницей. Из-за этого тело Катрин неестественно выгнулось дугой: голова, плечи и руки беспомощно свисали с одной стороны скамьи, почти касаясь пола, а бедра и ноги — с другой. Живот под сильным углом выпирал прямо вверх, открываясь палачам для удобного доступа. Девушка попыталась перевернуться и сползти, но Томас навалился на неё. В несколько быстрых, отработанных движений он примотал её запястья длинными кожаными ремнями к тяжелым железным кольцам, вбитым прямо в ножки скамьи у самого пола. Ноги Катрин у щиколоток и выше колен Томас также намертво притянул к противоположным опорам. Она оказалась жестко распята поперек доски, выгнутая, словно натянутый лук. Дэн подошел к ней вплотную, грубо ухватился за подол её рубахи обеими руками и с силой рванул ткань вверх. Раздался треск разрываемого полотна, мелкие костяные пуговицы с сухим стуком посыпались на каменный пол, раскидываясь по углам. Палач полностью обнажил бледный, нетронутый пресс Катрин, который из-за поперечного положения тела был натянут, как кожа на барабане. Он аккуратно собрал весь этот излишек холста у её шеи и с силой запихал за шиворот, плотно зафиксировав. Теперь её пресс оставался совершенно открытым, беззащитным перед грядущим насилием. Дэн по-хозяйски устроился прямо на той же скамье, усевшись рядом с выпирающим прессом Катрин и запустил обе ладони в её подреберье, грубо сминая бледную кожу и уходя пальцами глубоко под ребра. — Ишь, и вправду не доедает, — цинично хмыкнул Дэн, перебирая пальцами её ребра. — Сплошные кости. — А как у нас тут дела? — палач принялся издевательски крутить пальцем внутри её пупка, с силой надавливая вглубь, прощупывая ткани до самого позвоночника и вызывая у девушки резкую, пронзительную боль. Катрин судорожно дернулась, глухо и прерывисто застонав под его рукой. — Кишки-то как пустуют, жрать просят! Ну ничего, сейчас барыню поить будем. Томас, заходи с головы, начинай банкет! Поскольку голова Катрин свисала очень низко, почти у самых каменных плит пола, Томасу пришлось сесть на корточки рядом с ней. Грузный палач зажал пальцами нос девушки, вынуждая её открыть рот, и со скрежетом вогнав жестяную воронку ей между зубов, начал аккуратно заливать первую бутыль кислого бродящего вина. Катрин чувствовала, как ледяная, обжигающая горло жидкость силой хлынула в её пищевод. Каждый глоток давался с колоссальным трудом — горло сводило судорогой от нехватки воздуха, едкая кислота обжигала слизистую, а из глаз ручьем хлынули слезы. Внутри живота поднималась первая тупая, распирающая боль — непривыкший к таким объемам желудок натягивался, а поперечная доска скамьи безжалостно давила на поясницу снизу. Всё это время Дэн сидетл на скамье и не убирал рук от её живота. Его ладони безостановочно скользили по бледной, прохладной коже, глубоко прощупывая и контролируя, как жидкость постепенно наполняет её внутренности. Как только первая бутылка полностью ушла внутрь, Дэн сделал знак Томасу притормозить со второй. Из-за поперечного положения тела Катрин винный объем мгновенно округлил верхнюю часть её живота, натянув кожу. Дэн расправил свои тяжелые, мозолистые ладони и принялся методично, ритмично хлопать по её надувающемуся прессу, чередуя удары левой и правой руки. Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп. Звуки, вырывавшиеся из чрева Катрин, были потрясающе звонкими и упругими — натянутая кожа без капли мышечного тонуса вибрировала под его ладонями, словно мембрана туго натянутого походного барабана. Жидкость внутри мокро клокотала в такт его хлопкам. Катрин судорожно вздрагивала, заходясь в беззвучном плаче а из горла вырывались лишь тихие, свистящие хрипы. Для неё это было страшным, ломающим психику унижением, но для палачей — весёлой забавой. — Слышь, Томас, каков инструмент получился! — Дэн заливисто, издевательски расхохотался, продолжая набивать быстрый маршевый ритм на её круглом животе. — Звучит-то как благородно! Это пузо можно на королевских парадах использовать вместо полковых литавр. Представь: идет гвардия, а впереди везут вот такую деревенщину и марш на её утробе настукивают. Настоящее произведение искусства! Томас ухмыльнулся, удерживая воронку на корточках. Наигравшись, Дэн поднялся и лениво похлопал ладонью по животу Катрин: — Ну ладно, хорош шуметь. Томас, продолжай банкет, наполни её до краёв. Томас послушно вскрыл новую бутыль и пустил в ход вино. Пока вторая бутылка бродящей жижи шумно и тяжело изливалась в воронку, Катрин могла лишь беззвучно плакать, содрогаясь от подступающей к самому горлу тошноты. Живот внутри горел так, словно туда плеснули жидкого пламени; растянутые стенки желудка ныли невыносимой, тянущей болью, которая волнами расходилась по всему телу. Дэн тем временем вальяжно ходил вокруг скамейки следя за процессом и разминая руки. Когда Томас отставил пустую тару и потянулся за третьей бутылкой, Дэн снова сел рядом с выгнутой Катрин и положил свою тяжелую руку на её ребра, жестко фиксируя ходящую ходуном грудную клетку. Пальцем второй руки принялся беспрерывно елозить и ковырять её пупок, раздражая нежную кожу. Пупок из-за прибывающей жидкости и колоссального растяжения пресса стал выворачиваться наружу, и грубые, давящие манипуляции палача причиняли девушке не просто физическую муку, а глубокое унижение. Опустошив бутылку Томас выдернул воронку из её рта. Катрин судорожно, со свистом задышала, жадно ловя воздух. Дэн резко поднялся со скамьи, его лицо перекосилось в зловещей ухмылке. — А теперь устроим девке шторм! — громко проговорил он. Палач замахнулся и с размаху нанес один сильный, тяжелый удар ладонью прямо по центру налитого винного мешка её пресса. Внутри Катрин раздался глухой, мокрый шлепок колоссальной силы. Жидкость с хлюпаньем ударила в стенки желудка, заставив девушку глухо взвыть. От страшного удара точно посередине живота остался быстро краснеющий след. Катрин судорожно, прерывисто ловила ртом воздух. Из её глаз ручьем хлынули слезы. — Пожалуйста... умоляю, отпустите... — разрыдалась она, беспомощно дергаясь в кожаных ремнях. — Больно... я больше не буду, воровать, сжальтесь! Дэн лишь издевательски прищурился, глядя на её мучения. — Отпустить? Ну уж нет, воровка, ты еще не все уроки хорошего тона усвоила, — цинично процедил он. — Рано тебе из-за стола выходить. Выждав паузу, палач снова замахнулся и с той же силой ударил во второй раз. Девушку опять взвыла от резкой боли как внутри живота так и на его поверхности. Её горло свело судорожным позывом, лицо мгновенно посинело от подступающей рвоты. — Ишь как держит, экономная какая, — процедил Дэн. Он наклонился ниже, плотно положил свою широкую, тяжелую ладонь прямо на центр её натянутого живота и начал медленно, но с усилием давить всем весом своего тела вглубь её беззащитного чрева. Палач методично утапливал руку, вжимая внутренности, пока наконец не почувствовал под ладонью ответный мощный спазм — измученный желудок Катрин судорожно среагировал прямо ему в руку. Мощный рвотный выброс с влажным ревом и свистом вырвался из её рта, и фонтан кислого пенящегося вина хлынул на каменный пол. Как только первый бурный поток излился, Дэн снова по-хозяйски сел на скамью рядом с пульсирующим девичьем животом. — Обсохла, голубушка? — процедил Дэн и принялся методично, жестко надавливать кулаками на её полностью обмякший, опустевший после рвоты живот. Он буквально вбивал кулаки в разные части пресса, со скрежетом вращая ими и выдавливая последние остатки застрявшего вина из глубин желудка. Катрин лишь безжизненно стонала и плакала, чувствуя, как внутри всё горит от едкой кислоты. — Сейчас мы из тебя изящную даму делать будем. Томас, давай верёвку! Томас молча шагнул к стене и снял с железного крюка моток грубой верёвки толщиной в палец и плотную увесистую деревянную палку Вернувшись к скомье он передав верёвку с палкой Дэну, приподнял обмякший торс Катрин над доской, чтобы Дэн смог беспрепятственно просунуть веревку под её выгнутую спину. Палач уложил пеньковое кольцо ровно посредине живота, прямо над пупком. Концы веревки он связал узлом и вставил палку, создавая ворот. Катрин жалобно застонала когда Дэн начал медленно, с наслаждением крутить ворот, превращая тело Катрин в пугающие «песочные часы». Веревка со страшным, сухим треском врезалась в нежную плоть. Мягкий, лишенный тонуса живот начал буквально переполовиниваться. Ткани выдавливались вверх к ребрам и вниз к паху. Дэн сделал пять оборотов палки и остановился. Веревка глубоко ушла в податливое чрево. Катрин судорожно выгнулась, из её груди вырвался прерывистый, свистящий хрип, шея налилась синевой. Палач цинично ухмылялся, слушая её стоны и давая боли полностью пронять девушку. — Хорош идет, туго, — протянул он и сделал еще пол-оборота. Веревочная петля сжала внутренности Катрин с колоссальной силой, полностью лишая возможности сделать нормальный вдох. Девушка судорожно ловила ртом воздух, её пальцы намертво впились в кожаные ремни, и от этой запредельной боли и нехватки кислорода её сознание наконец угасло. Голова безвольно откинулась назад. Дэн, однако, убирать верёвку не стал. — Совсем некудышные девки пошли, — брезгливо сплюнул он под ноги. Чуть что — сразу в обморок. С этими словами он крутанул палку еще на пол-оборота, вминая верёвку ещё глубже. Удерживая ворот одной рукой, Дэн растопырил пальцы второй руки и попытался обхватить этот жуткий, перетянутый перешеек её тела. Его ладонь без труда накрыла один бок девушки, за пальцами скрылась ровно половина окружности её сжатой талии. Дэн ухмыльнулся. — Томас, ну-ка подержи ворот, не отпускай, — скомандовал он. Грузный помощник перехватил дубовую палку, удерживая натяжение. Дэн освободив обе руки, обошел скамью и с силой обхватил пальцами всю сжатую веревкой талию Катрин. Его ладони сомкнулись друг с другом, полностью перекрывая окружность ее иссохшего чрева. — Да, теперь у нас дама изящная! — заливисто рассмеялся Дэн, похлопывая безвольное тело девушки по бедру. — Хоть на бал отправляй, осиная талия! — Так Томас, раз уж она поспать удумала, снимай её на пол. Клади плашмя — скомандовал Дэн. Томас наконец освободил талию бедной девушки от верёвки и отстегнув ремни с рук и ног - бесцеремонно сбросил её обмякшее тело на каменные плиты и зафиксировал руки и ноги веревками к полу, вытянув струной. Рубаха Катрин всё так же оставалась плотно затолканной за шиворот. Дэн медленно подошел вплотную. Его кожаный сапог тяжело опустился прямо на её живот. В это время Томас седел на корточки у её головы, брызгал ледяной водой ей в лицо и грубо тер бледные щеки грязным холщовым платком, приводя пленницу в чувства. Как только Катрин с хрипом открыла глаза и пришла в сознание, её затуманенный взгляд встретился с холодной, издевательской улыбкой Дэна. Нога палача всё так же тяжело покоилась на её животе. — Ну что, очухалась, спящая красавица? — ласково протянул Дэн Палач перенес часть своего веса на эту ногу и начал медленно, лениво елозить и вращать кожаной подошвой прямо по её беззащитному прессу. — Вина ты уже попробовала, теперь послужишь ковриком — сказав это, он полностью наступил на неё всей своей 120-килограммового массой. Весь свой вес палач перенес на одну ногу, вдавливая кожаный сапог глубоко в её расслабленный, лишенный тонуса живот. Вторую ногу он аккуратно положил ей прямо на грудную клетку — исключительно для удержания равновесия. Катрин оказалась полностью придавлена к полу живым прессом. — Как думаешь, Томас, достаточно с них или маловато? — весело спросил Дэн, балансируя на теле девушки, как циркач на бревне. — Можем влить ещё, винишка то полно, — равнодушно отозвался Томас от стены. — Эй там, внизу! Желаешь еще вина? — ехидно крикнул Дэн, наклоняясь к полуобморочной Катрин. Девушка едва могла дышать. Она совершала короткие, рваные вдохи самой верхней частью груди, на которой, хоть и не основной массой, но всё же тяжело покоилась гигантская нога палача. Из её приоткрытого рта вырывался лишь слабый, свистящий предсмертный хрип. — Ладно, хватит на них тратить время и средства, — Дэн лениво зевнул — Ту мы накормили, а эту напоили — хватит с них на сегодня. Давай, Томас, ту сытую, сначала выкинь за ворота прямо в грязь. А потом за этой возвращайся, тоже вышвырнешь. Томас молча кивнул, развернулся и ушел в подвал, чтобы отвязать Джулию и выволочь её из замка. Дэн бросил брезгливый взгляд на лежащую под его ногами Катрин. — Передай всем в своей чёртовой деревне, что у нас тут не благотворительность! Сами себе еду добывайте, твари деревенские! — громко проговорил ей в лицо и наконец сошел с её тела. Палач неторопливо подошел к столику, налил себе полную глиняную кружку свежего вина, а затем, прихватив подмышку одну бутыль, направился к выходу, собираясь уйти в свои покои. Проходя мимо распластанной на плитах Катрин, он напоследок, уже без прежней жестокости, а просто ради издевки, в очередной раз наступил сапогом на её мягкий, истерзанный живот и, перешагнув через полусознательную, обмякшую девушку - скрылся за тяжелой дверью.