Начало могло быть не всегда хорошим, но конец всегда вызывал кучу эмоций (2)

Ангелина пошла в спальню, прикрыв за собой дверь, чтобы не слышать этого противного скрежета вилки по тарелке. Она подхватила с тумбы свой телефон и тяжело опустилась на край кровати. Пружины матраса жалобно скрипнули. Она уставилась в экран и начала бессмысленно листать ленту соцсетей: там мелькали чужие фото, смешные котики, реклама, но глаза скользили по картинкам, не цепляясь ни за что. Пальцы автоматически метались вверх-вниз, а мысли были где-то далеко. На кухне Максим ещё пару минут тупо смотрел на остатки яичницы, которые расплылись по тарелке неаппетитной жирной лужей. Он резко встал, отодвинув стул с грохотом, схватил тарелку и одним движением смахнул остатки прямо в мусорное ведро — брызги масла попали на белую стенку. Быстро сполоснул посуду под струёй воды, даже не вытирая, и, тяжело вздыхая, побрёл в комнату, опустив плечи и пряча глаза. Он сел на кровать с другой стороны от Ангелины, кровать прогнулась под его весом. Некоторое время он молча смотрел, как она утыкается в телефон, потом выдавил из себя: — Может, на зимние каникулы на море сгоняем? Ангелина, даже не отрывая взгляда от экрана, буркнула: — Зачем сейчас? — голос прозвучал раздражённо, хотя она и не хотела. — Давай на весенние. Максим сглотнул ком в горле, сжал челюсти и через силу ответил: — Ладно, хорошо. Это короткое «хорошо» было как приговор. В нём звучала такая обречённость, что Ангелина краем глаза заметила, как его лицо словно окаменело. Настроение Максима окончательно рухнуло в пропасть. Минут двадцать в комнате стояла гробовая тишина — только тикали часы на стене да иногда доносился шум машин с улицы. Максим сидел неподвижно, уставившись в одну точку на противоположной стене, где висел постер с горным пейзажем, но он не видел ни гор, ни неба — только бежевую поверхность, которая сливалась в мутное пятно. Ангелина же продолжала механически перебирать Инстаграм, ставить лайки, иногда отвечать на комментарии подписчиков — «спасибо», «да, замечательно», — но внутри у неё нарастало глухое, давящее чувство. Эта вакуумная тишина начала буквально разрывать ей виски. Казалось, воздух в комнате сгустился и стал вязким. Не выдержав, она со злостью швырнула телефон на тумбочку — тот глухо стукнулся о дерево — и повернула голову к Максиму. Тот сидел, как каменное изваяние, с пустым, стеклянным взглядом, глядя сквозь стену, и даже не моргал. Ангелина без колебаний встала на колени, проползла по мягкому покрывалу и примостилась рядом, прижавшись плечом к его плечу, а голову уронив ему на плечо. Она чувствовала, как под её щекой напряглись его мышцы. Максим по инерции, на автомате, обнял её за талию, притянул поближе, и она ощутила тепло его руки. — Ну чего ты расклеился, а? — спросила она, стараясь придать голосу лёгкость. — Ладно, давай махнём на море, а? Билеты сейчас же глянем, чего тянуть. Максим мотнул головой, не глядя на неё, и глухо ответил: — Да нет, не надо. Давай лучше весной, как ты сказала. Тут до Ангелины наконец дошло, как сильно её недавние слова про «зачем сейчас» ранили его. Она вздохнула и прошептала с горечью: — Ладно... как скажешь. Но тут же, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, она вспомнила про своё кольцо на безымянном пальце. Она вдруг оживилась, приподняла голову и позвала: — Макс! — М? — отозвался он без энтузиазма. — Давай глянем даты в ЗАГСе? — сказала она, глядя ему прямо в глаза. И словно по волшебству, Максим ожил. В его взгляде мелькнула искорка, он даже встрепенулся: — Давай! Он быстро вытащил свой телефон из кармана джинсов, тарабанил пальцем по экрану, зашёл в приложение «Госуслуги» — там всё грузилось с каким-то дурацким лагом — и начал листать календарь свободных мест на роспись. Минуту они молча смотрели на цифры, пока Максим не присвистнул: — Бляха муха, ближайшая свободная дата — это аж тринадцатое июня. Ну что, записываемся? Он поднял глаза на Ангелину. Их взгляды встретились, и в глубине её зрачков плясали искорки одновременно счастья и лёгкой грусти — она до сих пор не до конца осознавала, что они действительно это делают. Но она твёрдо кивнула: — Конечно, записываемся! Чё тянуть-то? Максим нажал кнопку отправки, и заявка ушла. Он вышел из приложения, открыл заметки и добавил новую запись: «13 июня — свадьба». Телефон он положил на колени и с надеждой спросил: — А кого приглашать будем? Может, родителей, друзей? Ангелина махнула рукой: — Давай ближе к делу разберёмся, не парься сейчас. Максим согласно хмыкнул. Он повернулся к ней, положил свою голову поверх её макушки и прикрыл глаза, вдыхая запах её волос. Ангелина тоже расслабилась, подалась ещё ближе, вжалась в него всем телом. Тишина, которая ещё пару минут назад давила, теперь стала мягкой и почти уютной. Казалось, всё то утреннее недопонимание, эта проклятая яичница и звонок Алексея — всё это ушло в прошлое, оставив лишь тёплое, умиротворённое настоящее.