Моя девочка

Дворники патрульного Форда работали на пределе возможностей, со свистом размазывая потоки воды по лобовому стеклу, но видимость всё равно оставалась паршивой. Лос-Анджелес накрыло затяжным, холодным циклоном, превратившим обычно залитые солнцем улицы в серые, размытые декорации. Люси Чен сидела за рулем, вцепившись в рулевое колесо побелевшими пальцами. Её форма насквозь промокла после последнего вызова — задержания мелкого воришки в затопленном переулке — и теперь противно липла к телу. Печка в салоне работала на максимум, но у Люси всё равно была крупная дрожь. И далеко не от холода. Справа от неё, источая едва ли не осязаемые волны ярости, сидел Тим Брэдфорд. Его тактический жилет был сухим, лицо — каменным, а взгляд, устремленный на дорогу, не обещал ничего хорошего. — Тормози здесь, — резко скомандовал Тим, когда они заехали в глухую, полузаброшенную промзону на окраине Уилшира. Люси послушно прижалась к обочине под раскидистым деревом, перевела коробку передач в режим паркинга и затаила дыхание. В салоне воцарилась тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только монотонным барабанным боем капель по крыше машины. Тим медленно повернул голову. Его серые глаза сузились. — Офицер Чен, — начал он вкрадчиво, и от этого тона у Люси внутри всё сжалось. — Скажи мне, каков параграф протокола при преследовании подозреваемого в условиях ограниченной видимости и повышенной влажности подстилающей поверхности? — Оценивать риски аквапланирования, удерживать дистанцию и... не терять визуальный контакт, сержант Брэдфорд,— тихо, но четко ответила Люси, глядя прямо перед собой. — Не терять контакт, — повторил Тим, и его голос сорвался на глухой рык. — Тогда почему, черт тебя дери, ты рванула за ним через лужу глубиной в тридцать сантиметров, не проверив покрытие, поскользнулась как корова на льду и едва не пропахала носом асфальт?! Если бы этот торчок не запутался в собственном капюшоне, он бы ушел! А ты бы сейчас лежала со сломанной лодыжкой в сточной канаве! — Я контролировала ситуацию! — не выдержала Люси, резко повернувшись к нему. Адреналин и усталость взяли верх над страхом перед наставником. — Он убегал, медлить было нельзя! Да, я споткнулась, но я его взяла! Тим подался вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Люси отчетливо видела, как ходят желваки на его упрямой челюсти. В замкнутом пространстве машины его присутствие казалось подавляющим, огромным и... странно будоражащим. — Ты ничего не контролировала, Чен, — отчеканил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты действовала на эмоциях. В патруле эмоции убивают. И пока ты этого не поймешь, ты будешь сидеть за рапортами до посинения. Тим резко откинулся на спину, вытащил из бардачка тяжелый планшет и швырнул его Люси на колени. — Заполняй отчет о задержании. До единой запятой. И молись, чтобы я не нашел там ошибок. Из машины мы не выйдем, пока всё не будет идеально. Люси стиснула зубы, беря планшет. Пальцы от холода плохо слушались, а обида пекла где-то в груди. Тим сурово отвернулся к окну, скрестив руки на груди. Вдруг под капотом машины что-то странно и жалобно звякнуло. Обороты двигателя резко упали, приборная панель пару раз мигнула, и мотор с глухим вздохом полностью заглох. Вместе с ним отключилась и печка, лишив салон последнего тепла. Тим замер, на секунду прислушиваясь к наступившей тишине, которую теперь нарушал только оглушительный стук дождя по крыше. Он резко повернул ключ в замке зажигания — стартер выдал лишь натужный, умирающий хрип. — Прекрасно. Просто шторм века, а у нас сдох генератор, — процедил Брэдфорд, раздраженно ударив ладонью по рулю. Он бросил быстрый взгляд на Люси, которая сидела, сжавшись от подступающего в остывающем салоне холода, и его челюсть снова упрямо сжалась. Суровый наставник внутри него требовал немедленно исправить ситуацию. — Сиди в машине, Чен. И пиши рапорт, я проверю клеммы, — бросил он, уже хватаясь за ручку двери. — Тим, там же стена ливня! — не удержалась Люси, забыв про «сержанта». — Вы промокнете до нитки за секунду! — Я из стали, Чен, не растаю, — отрезал Брэдфорд и толкнул дверь, мгновенно исчезая в серой пелене шторма. Люси вытянула шею, прижимаясь лбом к холодному боковому стеклу. Окна уже начинали стремительно запотевать от их дыхания, и ей пришлось быстро протереть ладонью прозрачный полукруг. За окном творился сущий ад. Тим добежал до носа машины, дернул рычаг и поднял тяжелый капот, который частично укрыл его от прямых струй воды. Но ветер был безжалостным. Буквально за полминуты его темно-синяя форменная рубашка потемнела от влаги, облепив широкие плечи и мощную спину. Капли дождя градом сыпались на его коротко стриженную макушку, стекали по лицу, но Брэдфорд даже не морщился. Он уверенно запустил руки под капот, проверяя провода и что-то яростно подтягивая. Люси поймала себя на том, что смотрит на него совершенно не так, как положено новобранцу. В этом промокшем, злом, но невероятно упрямом мужчине, который пытался в одиночку воевать со стихией, было столько первобытной, дикой привлекательности, что у неё перехватило дыхание. Её взгляд скользнул по его напряженным мышцам спины, по затылку, и к горлу подкатил странный, горячий комок. Вдруг Тим глухо чертыхнулся — похоже, соскользнул ключ, и он сильно расшиб пальцы о металл. Он резко отдернул руку, на секунду зажмурился от боли, а затем, утерев лицо мокрой ладонью, снова полез вглубь мотора. Сердце Люси пропустило удар. Злость на его несправедливые крики мгновенно улетучилась, уступив место какому-то щемящему, острому чувству. Она больше не могла просто сидеть и смотреть. Поняв, что копаться под капотом вслепую бесполезно, Тим яростно захлопнул крышку капота. Через секунду дверь со стороны пассажирского сиденья резко распахнулась, и Брэдфорд буквально влетел в салон, принося с собой шлейф ледяной свежести и капель дождя. Он тяжело, шумно дышал. С его волос вода текла ручьями, заливая воротник рубашки, которая теперь полностью потемнела и облепила его тело, подчеркивая каждый рельеф мышц. Тим стряхнул воду с пальцев, на которых красовалась свежая ссадина от сорвавшегося ключа, и со злостью захлопнул дверь. — Черт бы всё это побрал, — выдохнул он, откидываясь на подголовник и закрывая глаза. — Там залило всё, что только можно. На месте не исправить. В салоне без работающей печки стремительно холодало. Окна окончательно заволокло густым слоем пара, отрезая их от внешнего мира плотной белой пеленой. Люси молча наблюдала, как Тим пытается справиться со злостью, а затем её взгляд упал на его разбитые пальцы, с которых капала вода, смешанная с каплями крови. Она без лишних слов потянулась к бардачку, достала небольшую походную аптечку департамента и повернулась к наставнику. — Сержант, дайте руку, — тихо, но уверенно попросила она. Тим открыл глаза, нахмурился и посмотрел на неё со своим привычным скептицизмом: — Чен, я сказал писать рапорт. Со мной всё нормально. Это просто царапина. — Тим, прекратите, — Люси впервые перебила его так твердо, не отступая ни на сантиметр. — У вас кровь идет, а там под капотом куча грязи и мазута. Дайте сюда руку. Пожалуйста. Брэдфорд несколько секунд сверлил её тяжелым взглядом, проверяя границы её решимости. Наконец, он глухо хмыкнул и, повернув ладонь вверх, нехотя протянул её Люси. Когда её теплые, сухие пальцы аккуратно коснулись его ледяной, мокрой кожи, по салону словно пробежал невидимый электрический разряд. Тим едва заметно вздрогнул от этого контраста температур, но руку не убрал. Люси аккуратно открыла антисептическую салфетку и начала бережно промывать ссадину, сосредоточенно закусив губу. Она была так близко, что Тим чувствовал, как её легкое, согревающее дыхание касается его ладони. Люси бережно наклеила пластырь на его поврежденные пальцы, стараясь лишний раз не тревожить содранную кожу. Она аккуратно закрыла аптечку, но стоило ей убрать руки, как её снова затрясло от холода. Зубы противно застучали, а промокшая патрульная рубашка теперь казалась ледяным компрессом, намертво прилипшим к спине. Тим, который всё это время внимательно и молча наблюдал за её точными, заботливыми движениями, нахмурился ещё сильнее. Его взгляд скользнул по её бледным губам и дрожащим плечам. — Чен, ты сейчас сама заболеешь, — негромко, уже без прежнего патрульного рыка произнес он. Брэдфорд резко повернулся, перемахнул через разделительную консоль на заднее сиденье и начал чем-то шуршать в своей тактической сумке. Через секунду он вернулся обратно, держа в руках свою массивную, теплую и абсолютно сухую форменную куртку с сержантскими шевронами. — Снимай жилет. Быстро, — скомандовал он, но на этот раз в его голосе звучала исключительно грубоватая забота. — Но, сержант... — попыталась вставить слово Люси, шмыгнув носом. — Никаких «но», это приказ, офицер Чен, — Тим не стал ждать и сам потянулся к её плечам, ловко расстегивая липучки её бронежилета. Люси послушно выскользнула из тяжелой брони. Тим перехватил куртку и набросил её ей на плечи. Куртка Брэдфорда оказалась огромной — Люси буквально утонула в ней, как в теплом одеяле, а рукава полностью закрыли её ладони. Но самое главное — она всё ещё хранила его домашнее тепло и едва уловимый, чисто мужской запах дорогого парфюма, кожи и оружейного масла. Люси судорожно запахнула полы куртки на груди и тихо, со свистом выдохнула, чувствуя, как по телу наконец-то разливается долгожданное спасительное тепло. Она подняла глаза на Тима. Сержант сидел в одной мокрой рубашке, которая обтягивала его так, что скрывать напряжение было уже невозможно. В полумраке запотевшей машины его лицо казалось мягче, а каменная маска, которую он носил весь день, окончательно дала трещину. — Спасибо, Тим, — тихо, почти шёпотом произнесла Люси, сознательно убрав официальное звание. Брэдфорд замер, услышав своё имя. Он посмотрел на неё — маленькую, закутанную в его огромную куртку, с огромными карими глазами, в которых сейчас не было ни капли обиды. В салоне, отрезанном от всего мира плотной стеной дождя, стало слишком тихо. И слишком интимно. — Пожалуйста, Люси, — так же тихо ответил он, впервые за всю смену открыто встретившись с ней взглядом. Люси укуталась поплотнее, но краем глаза заметила, как плечи Тима едва заметно передёрнуло. Без куртки, в насквозь сырой рубашке, да ещё и в остывающем салоне, он, несмотря на все свои заявления о «стали», банально начал замерзать. На его коже выступили крупные мурашки. Чен посмотрела на массивную куртку, в которой сидела, затем на Тима, который упрямо смотрел в запотевшее лобовое стекло, сжав зубы. — Тим, — негромко позвала она. — Что, Чен? Рапорт продвигается? — попытался он вернуть свой привычный строгий тон, но голос слегка дрогнул от холода. — Перестаньте строить из себя супергероя, вы же ледяной, — Люси решительно распахнула один край его огромной куртки, освобождая место. — Двигайтесь сюда. Нам нужно согреться, иначе завтра Грей получит два рапорта по болезни. Тим повернул голову и посмотрел на неё так, будто она предложила ему нарушить все законы физики и устав департамента одновременно. — Чен, это исключено. Субординация... — Какая субординация в заглохшей машине посреди промзоны в шторм? — Люси мягко, но настойчиво потянула его за рукав мокрой рубашки, заставляя пересесть ближе к центру, на разделительную консоль. — Тим, просто иди сюда. Пожалуйста. Брэдфорд тяжело вздохнул, понимая, что спорить с ней сейчас — это только сильнее тратить остатки тепла. Он неохотно сдвинулся со своего места, притираясь ближе. Его крупное, мощное тело оказалось в опасной близости от Люси. Чен не дала ему передумать. Она придвинулась вплотную и набросила свободную половину куртки на его широкое плечо и спину. Тим замер, боясь даже вздохнуть. Теперь они сидели плечом к плечу, практически бедро к бедру, укрытые одним общим куском плотной ткани. В ту же секунду салон автомобиля словно перестал существовать. Тим ощутил, как тепло Люси, смешанное с тем самым лавандовым ароматом, мягкой волной накрыло его. Он невольно расслабил напряженные плечи, глубже погружаясь в это вынужденное, но такое необходимое объятие. Люси чувствовала, как под мокрой тканью рубашки перекатываются его жесткие мышцы, а его бешено бьющийся пульс будто резонировал с её собственным. — Так лучше? — тихо спросила она, заглядывая ему в лицо снизу вверх. Тим медленно повернул к ней голову. Расстояние между их лицами сократилось до каких-то десяти сантиметров. В темноте машины его глаза потемнели, став глубокими и пугающе внимательными. — Да, Чен, — хрипло ответил он, и его взгляд на секунду опустился к её губам. — Так... гораздо теплее. Они сидели так близко, что Люси слышала каждое его тяжелое дыхание. Огромная куртка Тима укрывала их двоих, создавая иллюзию абсолютной безопасности, но воздух в салоне «Форда» казался наэлектризованным до предела. Брэдфорд, который обычно контролировал каждый свой жест и вдох, сейчас чувствовал себя безоружным. Близость его новобранца путала все мысли. Чтобы хоть как-то вернуть контроль над ситуацией и сбить это удушающее, интимное притяжение, он решил заговорить. — Чен, — его голос прозвучал чуть тише обычного, растеряв всю свою сержантскую сталь. — Ты ведь злишься на меня за сегодняшний день. Думаешь, я придираюсь. Люси слегка пошевелилась под курткой, из-за чего её плечо плотнее прижалось к его груди. Тим незаметно сглотнул. — Поначалу злилась, — честно призналась она, глядя на свои ладони, утонувшие в его рукавах. — Мне казалось, что что бы я ни сделала, для тебя этого всегда будет мало. Я поймала парня, Тим. Рискнула, но ведь поймала. А в ответ получила только выговор. Тим помолчал, задумчиво всматриваясь в серую пелену за стеклом. Его пальцы с наклеенным Люси пластырем медленно постукивали по колену. — На улице нет места «почти», Люси, — тихо, но с какой-то затаенной тяжестью произнес он. — Лос-Анджелес не прощает ошибок. Один неверный шаг на мокром асфальте, одна секунда потери контроля — и ты подставишься под пулю или под колеса. Когда я кричу на тебя, это не потому, что мне мало твоих успехов. Он повернул голову и посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах больше не было злости — только странная, пугающая своей открытостью забота. — Это потому, что я обязан вернуть тебя в участок живой в конце каждой смены. Любой ценой. Даже если ради этого тебе придется возненавидеть меня. Люси затаила дыхание. Эти слова ударили прямо в цель. Она и подумать не могла, какой груз ответственности он тащит на себе каждый день, пряча его за маской сурового наставника. Обида, копившаяся внутри неё весь день, окончательно растаяла, оставив после себя лишь щемящую нежность к этому сложному, упрямому человеку. Люси медленно повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В полумраке машины её глаза блестели от подступивших эмоций, но голос звучал удивительно твердо. — Я никогда не стану тебя ненавидеть, Тим, — тихо, но со всей искренностью произнесла она. — Да, ты бываешь невыносимым. Ты гоняешь меня так, как никто другой в академии. Но я знаю, почему ты это делаешь. И... я ценю это. Брэдфорд едва заметно подался вперед, ловя каждое её слово. В замкнутом пространстве салона её признание прозвучало оглушительно. — На улицах города может случиться всё что угодно, — продолжала Люси, и её рука в огромном рукаве его куртки осторожно двинулась вперед, едва касаясь его ладони, лежащей на колене. — Но каждый раз, когда я выхожу из машины, я ничего не боюсь. Знаешь почему? Потому что я знаю, что за моей спиной стоишь ты. Я доверяю тебе свою жизнь, Тим. Каждую секунду. Больше, чем кому-либо вообще. Тим замер. Слова Люси попали в самую уязвимую, тщательно охраняемую часть его души. Никто и никогда — ни бывшие напарники, ни начальство — не говорили ему ничего подобного с такой обезоруживающей верой. Его жесткие пальцы невольно дрогнули, и он перевернул ладонь вверх, позволяя пальцам Люси мягко скользнуть в его руку. Он аккуратно сжал её ладонь, делясь остатками тепла. Каменное выражение окончательно покинуло его лицо, уступив место чему-то теплому, глубокому и бесконечно нежному. — Ты слишком идеализируешь меня, Чен, — хрипло, почти шепотом ответил он, но руку не отпустил. Напротив, его большой палец медленно, едва ощутимо погладил тыльную сторону её ладони. — Я совершаю ошибки. Как и все. — Только не со мной, — упрямо улыбнулась Люси, чувствуя, как от этого простого прикосновения внутри разливается совершенно иное, жаркое тепло. Они сидели в тишине, согревая друг друга под одной курткой, пока за стеклом бушевал шторм. Они уже стали друг для друга кем-то гораздо большим, чем просто наставник и новобранец.