Mein Verderben

Рассвет пробивался сквозь тонкие шторы, окрашивая комнату в бледно-золотой свет. Габи лежал на кровати, чувствуя, как тепло тела Нико обволакивает его со всех сторон. Их ноги были переплетены, рука Габи лежала на груди Нико, и он слышал ровное биение его сердца. – Ты не спишь? – прошептал Нико, и его голос был хриплым со сна. – Нет, – ответил Габи. – Я не хочу пропустить ни секунды. Нико усмехнулся и притянул его ближе, целуя в макушку. – Ты слишком сентиментален для человека, который утверждает, что ничего не чувствует. – С тобой я чувствую всё, – ответил Габи. – Иногда мне кажется, что это слишком много. Нико отстранился и посмотрел ему в глаза. Его взгляд был серьёзным, почти торжественным. – Ты никогда не должен бояться чувствовать, Габи. Даже если это больно. Даже если это страшно. Потому что эти чувства – настоящие. Габи провёл пальцами по его щеке, по линии челюсти, останавливаясь на губах. – А ты никогда не боишься? – спросил он. Нико задумался на мгновение, и Габи увидел, как тень пробежала по его лицу. – Боюсь, – признался он. – Я боюсь потерять тебя. Я боюсь, что однажды ты очнёшься и поймёшь, что я монстр. – Ты не монстр, – сказал Габи. – Я монстр, Габи. Я хочу тебя так сильно, что готов разрушить всё, что станет между нами. Габи почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. – Тогда разрушай, – сказал он. – Я буду рядом. Нико поцеловал его – медленно, почти благоговейно. Этот поцелуй был другим – не голодным, не жадным. Он был прощанием и обещанием одновременно. – Мне нужно идти, – сказал Нико. – Я знаю. – Я не хочу уходить. – Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Нико улыбнулся и провёл рукой по его волосам. – Сегодня вечером. В моём кабинете. – Я приду, – пообещал Габи. Нико встал, натянул одежду и посмотрел на Габи в последний раз. Его взгляд был таким же голодным, как вчера – но в нём появилось что-то новое. Что-то похожее на отчаяние. – Bis heute Abend, – сказал он. – Bis heute Abend, – ответил Габи. Когда дверь закрылась за Нико, Габи остался лежать в кровати, вдыхая запах его тела на подушке. Он знал, что влюблён. Он знал, что это неправильно. Он знал, что они играют с огнём. Но он не мог остановиться. Через час Габи вышел из комнаты и пошёл в столовую. Внутри него всё гудело – тело помнило каждое прикосновение Нико, каждая клетка дрожала от переполняющих эмоций. Он не мог есть, не мог думать ни о чём, кроме тёмных глаз, которые смотрели на него с такой одержимостью. Он сел в углу столовой, взял чашку кофе и уставился в одну точку. Всё вокруг казалось нереальным – голоса учеников, звон посуды, запах еды. Всё было где-то далеко, за стеклянной стеной, которую не мог пробить никто, кроме Нико. – Габи? Он поднял голову. Перед ним стоял парень – высокий, с тёмными волосами и цепким взглядом. Он улыбался, но в его глазах Габи не увидел тепла. – Я Карлос, – представился он, садясь напротив. – Я новенький. Только что перевёлся. – Приятно познакомиться, – сказал Габи без энтузиазма. Карлос усмехнулся и наклонился ближе. – Слушай, я знаю, что ты здесь недавно, но я уже много слышал о тебе. – И что же ты слышал? – Что ты опоздал на урок к Хюлькенбергу и выжил, – ответил Карлос, и его улыбка стала шире. – Это почти легенда. Габи пожал плечами, пытаясь скрыть раздражение. – Это просто опоздание. – Но не для Хюлькенберга, – сказал Карлос, и его голос стал тише. – Я слышал, он не прощает таких вещей. И всё же ты здесь, сидишь и пьёшь кофе. Он что, смягчился? Габи почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. Было что-то в голосе Карлоса – какая-то насмешка, почти намёк. – Просто мне повезло, – сказал он. – Ага, – Карлос усмехнулся. – Или ты нашёл к нему подход. Он коснулся руки Габи – невинно, почти дружески – но Габи отдёрнул руку, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. – Извини, – сказал Карлос. – Я не хотел тебя напугать. Просто я хочу подружиться с тобой. Мне здесь одиноко. Габи посмотрел на него – на его фальшивую улыбку, на его цепкий взгляд – и понял, что этот человек опасен. – Мне пора на урок, – сказал он, вставая. – Увидимся. Он вышел из столовой, чувствуя на себе взгляд Карлоса. Этот взгляд прожигал его спину, оставляя ощущение липкой угрозы. На втором уроке была немецкая литература. Габи вошёл в кабинет и сразу же встретился взглядом с Нико. Тот стоял у доски, и его лицо было спокойным – но в глазах Габи увидел бурю. Весь урок Нико вёл себя безупречно. Он говорил о поэзии, о любви, о смерти – и его голос был ровным, спокойным. Но Габи чувствовал его взгляд на себе – тяжёлый, голодный, собственнический. Когда прозвенел звонок, Габи собрал вещи и хотел уйти, но Нико остановил его, даже не обернувшись: – Габи. Останься. Габи подошёл к столу, и Нико закрыл дверь за последним учеником. – Ты выглядишь взволнованным, – сказал Нико, и его голос стал тише. – Я в порядке. – Ты не в порядке, – возразил Нико. – Ты постоянно оглядываешься. Как будто боишься, что кто-то следит за тобой. Габи хотел солгать, но слова застревали в горле. – Карлос, – сказал он. – Он сидел со мной за завтраком. Он сказал, что хочет подружиться. Но я чувствую, что он знает что-то. Нико сжал челюсть так сильно, что на скулах выступили желваки. – Что он сказал? – Ничего конкретного. Но он смотрел на меня так, будто знал. Он упомянул тебя – что ты не прощаешь опозданий. И спросил, как мне удалось найти к тебе подход. Нико шагнул к нему, и его глаза потемнели. – Я не позволю ему приближаться к тебе. – Ты не можешь контролировать всех, – сказал Габи. – Я могу контролировать его, – ответил Нико, и в его голосе появилась опасная сталь. – Я могу заставить его замолчать. Габи почувствовал, как его дыхание перехватывает. Он видел эту тьму в глазах Нико – ту самую, которая пугала и притягивала одновременно. – Что ты собираешься сделать? Нико взял его за запястье и сжал сильнее, чем нужно. Габи почувствовал, как боль пронзает его руку, но не отстранился. – Если он посмеет причинить тебе боль, я уничтожу его. Я сделаю так, что он пожалеет о том, что родился. Габи смотрел в его глаза и видел в них обещание – тёмное, жестокое, абсолютное. – Ты не должен делать это, – сказал он. – Я сделаю это, – ответил Нико. – Если он коснётся тебя, если он скажет хоть слово о нас – я сделаю это. Он отпустил запястье Габи, и Габи посмотрел на свою руку. На коже остались красные следы от пальцев Нико – маленькие фиолетовые отметины, которые будут болеть ещё несколько дней. – Сегодня, – сказал Нико. – В десять. В моём кабинете. – Я приду, – ответил Габи. Нико поцеловал его – быстро, почти жестоко, и отошёл к столу. – Иди, – сказал он. – Пока кто-то не вошёл. Габи вышел из кабинета, чувствуя на себе взгляд Нико и боль на запястье. Он знал, что Нико способен на всё. И это пугало его – и притягивало одновременно. Вернувшись в комнату, Габи сел на кровать и посмотрел на свою руку. Следы от пальцев Нико уже начали темнеть, превращаясь в багровые синяки. Он провёл пальцем по одному из них и почувствовал, как по телу пробегает дрожь. Он хотел позвонить Нико, сказать ему, что всё будет хорошо – но он знал, что это ложь. Вдруг телефон завибрировал. Габи взял его и посмотрел на экран. Сообщение от неизвестного номера. «Я знаю всё, Габи. Знаю, что ты делаешь с Хюлькенбергом. Знаю, где вы встречаетесь. Если хочешь сохранить свою тайну, встретимся сегодня в одиннадцать вечера. В спортзале. Приходи один. Если скажешь ему – я расскажу всё директору». Габи сжал телефон так сильно, что пальцы побелели. Его сердце бешено колотилось, в ушах шумело. Он знал, что это Карлос. И он знал, что должен идти.