Mein Verderben

Габи стоял в коридоре, сжимая телефон в руке, и чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Сообщение от Карлоса горело на экране, выжигая слова в его сознании. «Встретимся сегодня в одиннадцать вечера. В спортзале. Приходи один». Он посмотрел на часы. Десять сорок пять. У него было пятнадцать минут, чтобы принять решение. Он знал, что должен сказать Нико. Он знал, что они должны бороться вместе. Но если он расскажет Нико, тот придёт в ярость – и это может разрушить всё. Габи сделал глубокий вдох и спрятал телефон в карман. Он пойдёт один. Спортзал находился в старом крыле школы, рядом с зимним садом. Здесь почти никто не бывал по ночам – только редкие уборщики, которые заканчивали работу к девяти. Габи шёл по пустому коридору, и его шаги гулко разносились по каменному полу. Внутри него боролись страх и решимость. Он толкнул дверь спортзала и вошёл. Внутри было темно – только тусклый свет пробивался через высокие окна, освещая баскетбольную площадку и ряды трибун. Карлос стоял в центре зала, прислонившись к баскетбольной стойке. В одной руке он держал телефон, в другой – сигарету. Дым поднимался к потолку, растворяясь в темноте. – Ты пришёл, – сказал Карлос, и его голос эхом разнёсся по пустому залу. – Я знал, что ты придёшь. – Что тебе нужно? – спросил Габи, останавливаясь на расстоянии нескольких метров. Карлос усмехнулся и затушил сигарету о стойку. – Я хочу, чтобы ты ушёл от него, – сказал он. – Это просто. Ты говоришь ему, что всё кончено. Ты переводишься в другую школу. И я уничтожаю все доказательства. – Нет, – ответил Габи. Карлос поднял бровь. – Ты хочешь, чтобы я рассказал всё директору? Ты хочешь, чтобы Хюлькенберга уволили? Чтобы его посадили? Габи почувствовал, как его кровь застыла в жилах. – Ты не сделаешь этого. – Сделаю, – ответил Карлос. – Если ты не выполнишь мои условия. Габи сжал кулаки. – Почему тебе это нужно? Почему ты хочешь разрушить нас? Карлос шагнул ближе, и его голос стал тише. – Потому что я знаю, кто он такой, – сказал он. – Он не просто учитель. Он монстр. И я не позволю ему разрушать ещё одну жизнь. – Ты ничего не знаешь о нём, – сказал Габи, чувствуя, как его голос дрожит от гнева. – Я знаю, что он был женат. Я знаю, что его жена ушла из-за его одержимости. Я знаю, что он уже делал это с учениками. Габи почувствовал, как его дыхание перехватило. – Это ложь. – Это правда, – сказал Карлос. – И я не позволю тебе стать его следующей жертвой. Габи хотел ответить, но слова застревали в горле. Он не знал, что правда, а что ложь. Но он знал одно: он любил Нико. И он не позволит никому разрушить это. – Убирайся, – сказал он. – И не приближайся ко мне. Карлос усмехнулся. – Ты пожалеешь об этом, – сказал он. – Ты поймёшь, что я был прав. Но будет поздно. Он достал телефон и начал набирать номер. – Я звоню директору. Габи бросился к нему, пытаясь выхватить телефон, но Карлос оттолкнул его. – Не подходи ко мне, – сказал он. – Отдай телефон. – Нет. Габи чувствовал, как его тело дрожит от ярости. Он хотел ударить Карлоса, но его руки не слушались. – Я сказал, отдай телефон. Карлос усмехнулся и поднял телефон выше. – Ты не сможешь остановить меня. Вдруг дверь спортзала с грохотом распахнулась. Габи обернулся и замер. На пороге стоял Нико. Его лицо было бледным, глаза горели яростью. Он смотрел на Карлоса так, будто готов был разорвать его на части. – Убери телефон, – сказал Нико, и его голос был низким, опасным. Карлос усмехнулся, но в его глазах мелькнул страх. – Хюлькенберг. Я ждал тебя. – Я сказал, убери телефон, – повторил Нико. – Нет, – ответил Карлос. – Я позвоню директору. Я расскажу ему всё. Нико шагнул вперёд – медленно, как хищник. – Ты не сделаешь этого, – сказал он. – Сделаю, – ответил Карлос. Нико бросился на него с такой скоростью, что Габи не успел моргнуть. Он схватил Карлоса за горло и прижал к стене. – Ты думаешь, что можешь угрожать мне? – прошипел Нико, и его голос был низким, почти звериным. – Ты думаешь, что можешь угрожать ему? Карлос хрипел, пытаясь освободиться, но руки Нико сжимали его горло как тиски. – Отпусти его! – крикнул Габи. – Нико, пожалуйста! Нико не слушал. Его глаза были прикованы к Карлосу, и в них была такая тьма, что Габи почувствовал, как его дыхание перехватывает. – Если ты скажешь хоть слово, – сказал Нико, – если ты причинишь ему боль – я убью тебя. Я убью тебя, и никто не найдёт твоё тело. Карлос хрипел, его лицо начало синеть. – Нико, – крикнул Габи, схватив его за руку. – Отпусти его! Пожалуйста! Нико замер. Он посмотрел на Габи, и в его глазах мелькнула искра осознания. Он медленно отпустил Карлоса, и тот сполз на пол, хватая ртом воздух. – Убирайся, – сказал Нико. – Если я увижу тебя рядом с ним – я убью тебя. Карлос поднялся, держась за горло, и с ненавистью посмотрел на Нико. – Ты псих, – сказал он хрипло. – Убирайся, – повторил Нико. Карлос развернулся и выбежал из спортзала, оставляя Габи и Нико одних. Тишина стала абсолютной. Габи стоял, прислонившись к баскетбольной стойке, и чувствовал, как его тело дрожит. Нико повернулся к нему. Его дыхание было тяжёлым, глаза всё ещё горели яростью. – Ты в порядке? – спросил он хрипло. – Я... я в порядке, – ответил Габи. Нико шагнул к нему и схватил его за плечи. – Ты обещал мне, что скажешь, если что-то случится, – сказал он. – Ты обещал. – Я... я не хотел, чтобы ты делал это, – ответил Габи. – Я не хотел, чтобы ты рисковал. – Я должен был защитить тебя, – сказал Нико. – Я не позволю никому причинить тебе боль. Габи смотрел на него, и в его глазах была благодарность и страх. – Ты чуть не убил его, – сказал он. – Я чуть не убил его, – повторил Нико. – И я сделал бы это, если бы он посмел тронуть тебя. Габи почувствовал, как его сердце сжалось. – Ты – монстр, – сказал он. Нико замер. В его глазах мелькнула боль. – Я знаю, – сказал он. – Я сказал тебе это с самого начала. Я – монстр. Габи шагнул ближе и коснулся его лица. – Но ты – мой монстр, – сказал он. Нико посмотрел на него, и в его глазах была такая тоска и благодарность, что у Габи перехватило дыхание. – Я люблю тебя, – сказал Нико. – Я люблю тебя так, что это разрушает меня. Габи притянул его к себе и поцеловал – грубо, почти жестоко. Он хотел чувствовать его, хотел ощущать его дыхание, его вкус. Нико ответил с такой же страстью – его руки сжимали спину Габи, оставляя синяки. Они целовались так, будто это был последний раз в их жизни. Нико отстранился и посмотрел на него. – Я хочу тебя, – сказал он. – Я хочу тебя так, что это больно. – Тогда возьми меня, – ответил Габи. – Здесь. Сейчас. – Ты уверен? – спросил Нико, и его голос дрогнул. – Ты видел, на что я способен. Ты всё ещё хочешь меня? Габи смотрел на него и чувствовал, как внутри него ломается последняя стена. – Я хочу тебя, – сказал он. – Я хочу тебя даже больше, когда ты такой. Нико замер на мгновение, а затем его руки сжали плечи Габи с такой силой, что тот почувствовал, как пальцы впиваются в кожу. Он развернул Габи и прижал его грудью к холодной металлической стойке. Габи вздрогнул от резкого контакта – металл обжёг кожу даже через тонкую ткань рубашки – но вместо боли внутри него вспыхнуло что-то другое. Что-то первобытное, голодное. Нико провёл рукой по его позвоночнику, медленно, почти изучающе, и Габи чувствовал каждое движение его пальцев – как они считают позвонки, как задерживаются на пояснице, как сжимают ткань брюк. – Ты дрожишь, – прошептал Нико ему в ухо, и его голос был низким, хриплым. – Это не от страха, – ответил Габи, и его голос сорвался на шёпот. Нико усмехнулся – тихо, почти беззвучно – и прикусил его плечо через рубашку. Зубы сжали ткань и кожу, и Габи почувствовал, как острая боль смешивается с наслаждением. Он вцепился пальцами в металлическую стойку, пытаясь найти опору. Нико расстегнул его рубашку медленно, пуговица за пуговицей, и Габи чувствовал, как его дыхание становится прерывистым. Когда последняя пуговица поддалась, Нико откинул ткань в стороны, открывая его спину, и провёл носом по позвоночнику, вдыхая его запах. – Ты пахнешь так, как я мечтал, – сказал Нико. – Ты пахнешь мной. Габи чувствовал, как его тело содрогается от каждого прикосновения. Губы Нико скользили по его лопаткам, оставляя на коже мокрые следы, которые тут же превращались в огонь. – Я хочу оставить на тебе след, – сказал Нико. – Я хочу, чтобы ты помнил это каждый раз, когда будешь смотреть в зеркало. Он снова прикусил его – на этот раз сильнее, до крови. Габи вскрикнул – не от боли, а от того, как это ощущалось. Как его тело отвечало на эту жестокость. Нико провёл пальцами по следу от укуса, и Габи чувствовал, как его кожа горит под чужими пальцами. – Я хочу тебя, – прошептал Габи. – Пожалуйста. Нико наклонился и прошептал ему в ухо: – Ты знаешь, что я сделаю это грубо. Ты знаешь, что я не остановлюсь. – Я не хочу, чтобы ты останавливался, – ответил Габи. Нико сжал его бёдра и притянул к себе, вжимаясь в его тело. Габи чувствовал его возбуждение через ткань брюк, и внутри него всё сжималось от нетерпения. Нико расстегнул его брюки, и Габи почувствовал, как холодный воздух касается его кожи. Нико провёл пальцами по его внутренней стороне бедра, и Габи вздрогнул – это прикосновение было почти нежным, в отличие от всего остального. – Ты готов? – спросил Нико. – Да, – ответил Габи. – Я готов. Нико вошёл в него медленно, давая ему время привыкнуть. Габи чувствовал, как его тело наполняется, как он раскрывается для Нико. – Ты чувствуешь это? – прошептал Нико. – Да, – ответил Габи. – Я чувствую тебя. Нико начал двигаться – сначала медленно, потом быстрее, жёстче. Габи чувствовал, как его тело содрогается от каждого толчка, как он теряет контроль над собой. – Ты мой, – сказал Нико. – Ты всегда был моим. – Я твой, – ответил Габи. Нико двигался быстрее, оставляя следы на его теле. Габи чувствовал, как его тело наполняется желанием, как каждый толчок приближает его к краю. – Скажи мне, что ты никогда не уйдёшь, – сказал Нико. – Я никогда не уйду, – ответил Габи. Нико кончил с громким стоном, и Габи чувствовал, как его тело наполняется теплом. Он прислонился к стойке, чувствуя, как его ноги подкашиваются. Нико обнял его сзади, прижимаясь к нему всем телом. – Я люблю тебя, – сказал он. – Я люблю тебя так, что это пугает меня. Габи повернулся и посмотрел на него. – Я тоже боюсь, – сказал он. – Но мы справимся. Они стояли в темноте спортзала, прижимаясь друг к другу, и Габи чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он знал, что это неправильно. Он знал, что они играют с огнём. Но он также знал, что Нико – его единственный огонь. И он не хотел гореть ни с кем другим.