Арлекино

Небесная Арена. Номер Хисоки. Поздний вечер. Хисока сидел на кровати, не раздеваясь. Он не двигался. Только смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Длинные пальцы. Острые ногти. Он всё ещё слышал её голос. «ДАМЫ И ГОСПОДА! ПЕРЕД ВАМИ ВЕЛИКОЕ СОБЫТИЕ!» Грудной. Низкий. Он резонировал где-то внизу живота, когда она кричала в динамики. Хисока тогда едва заметно вздрогнул — но списал это на адреналин боя. Теперь, в тишине номера, он не мог больше врать сам себе. «Это было не адреналин. Это была она ♥» Он закрыл глаза. И перед внутренним взором сразу вспыхнуло: Её бой. Как она вышла на арену — маленькая, яркая, нелепая, с этими косичками и дурацким пиджаком. Как зал замер — не от страха, от восторга. Как она улыбалась. Этот рот — широкий, с ровными зубами. Ямочки на щеках. И глаза — огромные, тёмные, безумные. «Она не притворяется. Она реально кайфует ♠» Хисока провёл языком по губам. Потом — как она увернулась от удара. Не просто уклонилась — рассыпалась конфетти, дымом, мыльными пузырями. А потом появилась за спиной противника. «Я до сих пор не понял, как она это сделала. Специализация? Изменение? Манипуляция восприятием? ♣» Он сжал пальцы в кулаки и разжал. «Гибкая. До боли. Её тело двигается так, будто в нём нет костей. Она может пролезть куда угодно. Изогнуться как угодно. Принять любую позу... ♥» Мысль пришла сама. И Хисока не стал её отгонять. Он представил, как эти руки — тонкие, с быстрыми пальцами — сжимают его запястья. Как эти зелёные косы падают на его грудь. Как она смеётся — низко, грудью, запрокинув голову, открывая шею. «Я хочу услышать этот смех в тишине. Когда рядом никого. Когда она будет подо мной. Или... на мне. Какая разница ♥» Он медленно отодвинул край штанов. Не торопясь. Без спешки — он никогда никуда не спешил. Только когда игра стоила свеч. Пальцы легли на член — полувозбуждённый, но уже готовый. Хисока откинул голову на спинку кровати и прикрыл веки. Длинные ресницы дрогнули. Её комментарии. Они звучали у него в голове как пластинка, которую заело на лучшем месте. «ОН ПРОСТО ИГРАЕТСЯ! СМОТРИТЕ, КАК ОН ДВИГАЕТСЯ! ЭТО ВАЛЬС! ТОЛЬКО С КРОВАВЫМ ФИНАЛОМ!» Хисока выдохнул — хрипло, сквозь зубы. — Вальс... — повторил он шёпотом, и его рука двинулась — плавно, снизу вверх. — Какая прелесть, Арлекино... ты даже не знаешь, как близка к истине ♥ Он представил, что это её рука. Маленькая, горячая, с цепкими пальцами. Она могла бы быть грубой — он хотел, чтобы она была грубой. Или нежной — от неё можно было бы ожидать чего угодно. Она же арлекин. Она же непредсказуема. «Она сказала про поворот бёдрами. Она заметила. Она смотрела на мои бёдра ♠» Уголки его губ поползли вверх. Дыхание стало глубже. Он ускорил движение. Не сильно — чуть. Ритм, который он любил: долгий, тягучий, с задержками в верхней точке. «Представь, как ты ловишь её. За косу. Она вырывается — юркая, как ртуть — но ты держишь крепко. Прижимаешь к стене. Она смеётся — тот самый смех, грудной, низкий. Говорит: “Осторожнее, господин Морроу, я хрупкая!”» Хисока закусил губу. Почти до крови. — Хрупкая... — прошептал он, и рука сжалась сильнее, движение стало резче. — Ты не хрупкая, Арлекино. Ты... ты как стальная пружина в бархате. Я хочу почувствовать, где у тебя эта пружина ♣ «Как ты сломаешься? Или не сломаешься? Сможешь ли ты плакать — или только смеяться? Будешь ли ты просить пощады — или будешь требовать продолжения?» Он представил её лицо. Без улыбки. С приоткрытым ртом. С этими огромными глазами — снизу вверх, пока он держит её за зелёные косы, прижимая лицом к простыне. «Какая же ты будешь... ♥» Движения стали быстрыми, почти грубыми. Хисока перестал контролировать ритм — его понесло. Пальцы сжимались и разжимались, член скользил в кулаке, смазка выступила сама — от одних мыслей. Он дышал ртом. Тяжело. Прерывисто. — Арлекино... — выдохнул он, и это прозвучало как молитва и как угроза одновременно. — Я найду тебя. Я поймаю тебя. Я разберу тебя на части, чтобы понять, как ты работаешь. А потом соберу заново — так, как захочу я ♥ И всё. Тело выгнулось — один короткий, жёсткий спазм, второй, третий. Семя ударило на пальцы, на живот, на расстёгнутую рубашку — горячо, обильно, почти болезненно. Хисока замер. Глаза открыты, но ничего не видят. Потолок. Лампочка. Он дышал. Медленно. Восстанавливаясь. Потом — рассмеялся. Тихо, горлово, с придыханием. «Как же ты меня завела, маленькая зелёная коломбина ♠» Он откинулся на подушку, не обращая внимания на липкую кожу. Просто лежал и смотрел в потолок, пока дыхание не выровнялось. Потом встал. Прошёл в ванную. Молча — он не любил говорить после. Только плеск воды, шуршание полотенца, звон пузырька с гелем. Вышел свежий, мокрый, голый. Долго стоял у окна, глядя на ночной город. «Арлекино... где ты сейчас? Спишь? Смеёшься? Ешь свой чупа-чупс, грызя его как белка? ♣» Он усмехнулся и хотел уже лечь спать, когда взгляд упал на дверь. Там, на полу, у самого порога, лежал белый прямоугольник. Хисока замер. Этого не было, когда он входил в номер. Он не слышал шагов. Не чувствовал чужой ауры. Ничего. Медленно — как кошка перед прыжком — он подошёл к двери, наклонился и взял бумажку. Обычная. Дешёвая. Вырвана из блокнота. Он развернул. И прочитал. «ЭТО БЫЛ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ САЛЮТ, ГОСПОДИН МОРРРОУ! 🌈🍾» Он смотрел на эти буквы. Крупные, неровные, написанные ярко-зелёной ручкой — в цвет её волос. Смайлик. Радуга. Бокал с шампанским. Салют. Он перечитал ещё раз. Потом ещё. Потом до него дошло. Она была здесь. Она СЛЫШАЛА. Она знала, чем он занимался последние полчаса. Она стояла за этой дверью — или ещё ближе — и слушала его дыхание, его стоны, его шёпот. И она назвала это «салютом». Он смотрел на записку. И смеялся. Сначала тихо. Потом громче. Потом — во весь голос, запрокинув голову, так что в пустом номере зазвенели стёкла. — ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ САЛЮТ! — повторил он вслух, и его голос дрожал от хохота и чего-то ещё, чего он не мог определить. — Ах ты... ах ты маленькая... ♥♥♥ Он прижал записку к губам. Поцеловал. Потом — приложил к своей груди, туда, где сердце колотилось как бешеное. — Ты была здесь. Ты слышала. Ты видела. Ты... — он зажмурился, улыбаясь так широко, что заболели скулы. — Ты идеальна. Ты просто идеальна, Арлекино ♠ Он повертел записку в пальцах. Понюхал — пахло карамелью и её парфюмом, сладким, чуть приторным, как ваниль и почему-то — дымом. — Ты не просто играешь со мной, — прошептал он, открывая глаза. — Ты подглядываешь. Ты дразнишь. Ты... Он замолчал. Его улыбка стала острой, почти опасной. — Ты хочешь, чтобы я тебя поймал. Иначе зачем бы ты оставляла следы? Он аккуратно — бережно — сложил записку вчетверо и спрятал в тумбочку. «Игра началась, моя коломбина. И я не проигрываю ♥» Он снова подошёл к окну. — Завтра я начну поиски, — сказал он пустоте. — С утра. Без выходных. И когда я найду тебя... Он улыбнулся своему отражению в стекле. — Мы устроим салют. Вдвоём ♣