Быть тобой

Паста и пара туфель — Малфой, вернись на землю! — вырывает меня из раздумий голос Грейнджер. — Извини, что? — Я говорю, обед готов. Я не знала, что ты обычно ешь, но как насчет пасты? — переминается она с ноги на ногу, выглядя немного смущенной. — Отлично, я не против, — говорю с большим количеством энтузиазма, чем это требовалось, но я вроде как поддержать ее хотел. Она не обязана меня кормить и, раз на то пошло, терпеть в своем доме, но, тем не менее, все это время она была достаточно гостеприимна. И, сказать честно, пасту я люблю. Встаю с дивана и следую за ней на кухню. Стол накрыт и сервирован, пахнет потрясающе. Сажусь и жду, когда сядет ведьма, чтобы приступить к еде. Грейнджер садится напротив и принимается за свою порцию. — Вина? — спрашивает она, указывая на бутылку. — Я налью. — Беру бутылку и наполняю стаканы. Она выбрала белое марки Пино Гриджио — идеально к пасте с морепродуктами. Паста просто превосходная, не ожидал, что она так вкусно готовит, хотя, учитывая размеры кухни, это неудивительно. Она кушает молча, о чем-то думая, глаза тепло-карего цвета смотрят в сторону окна. Мне все еще так странно смотреть на себя со стороны, но ее взгляд — это точно не мое, что-то более мечтательное, теплое, отсутствующее, как будто она тут и где-то очень далеко одновременно. Она ловит меня на том, что я за ней наблюдаю, и хмурит брови. Я задаю вопрос: — Как давно ты тут живешь? — Наверное, уже лет десять. Первое время после войны мы жили в Норе, помогали Молли справиться с потерей Фреда, а еще Тонкс и Римуса. Горе вроде как объединяет. Нам с Гарри тоже нужно было где-то осесть, нам нужен был свой уголок! — А как же твои родители? Что с ними? — С ними все хорошо, мы часто видимся, они приезжают в гости, но тогда… — Она замолкает, задумавшись. Думает, стоит ли мне рассказывать? — Во время войны я стерла им память. Я боялась, что Пожиратели отыщут их и будут использовать, чтобы выманить нас, да и вообще мне хотелось, чтобы они были подальше от всего этого, поэтому я отправила их в Австралию. После окончания войны прошло еще какое-то время, прежде чем я вернула их. Конечно, они очень на меня злились. Я не знала, как им объяснить, что я боялась за них, но я не учла, что они как родители переживали куда больше, и я лишила их возможности помнить меня. В общем, как-то так. — А как же Уизли, ваша тройняшка? Я думал, вы вместе были? — Мы и правда были, но недолго, потом я переехала в этот дом. Жила и делала ремонт, своими руками в основном — что могла. Мне это помогло привести мысли в порядок. Я, кстати говоря, только недавно его закончила, ремонт немного затянулся, — улыбается она. — Я устроилась в Министерство и большую часть времени нахожусь в разъездах, но это место я люблю, потому что создала его сама, для себя. — Почему Отдел тайн? — Очень странный выбор на самом деле, я ожидал увидеть ее скорее библиотекарем или колдомедиком, но невыразимец? Она задумчиво подносит руку к губам и смотрит на меня, чуть прищурившись: — Знаешь, на этот вопрос у меня нет ответа. Я не знаю, почему пошла туда, мне, наверное, было… скучно. Мы занимались поисками крестражей по всему миру, это было тяжело и опасно, но это так же было увлекательно, волнующе. Мне очень не хватало этих ощущений после войны. Наверное, поэтому мы с Роном и стали ссориться: он хотел спокойной мирной жизни, а я хотела… жить. Я знаю этот блеск в глазах, я видел его у нее до войны, еще в Хогвартсе, когда мы пересекались. Она была такой счастливой, что попала в школу, что оказалась частью волшебного мира, не имея при этом родителей-волшебников. Когда-то давно для меня это было неприемлемо, было неправильно — это то, что мне твердили с детства о чистоте крови и о таких, как она… недостойных. Но, сидя тут сейчас, я в миллионный раз понимаю, как все мы ошибались, что достоинство волшебника зависит не от происхождения или рода, а от желания использовать эту магию во благо, просто пользоваться ей, создавать, наслаждаться, жить. И сейчас, как тогда, я вижу эту жизнь в ее глазах — ту, которая почти погасла в Мэноре много лет назад, а я снова должен ее впустить туда… — Мистер Малфой, письмо доставлено Гарри Поттеру, а ваши вещи находятся наверху в комнате мисс Грейнджер. Я подумал: раз она теперь вы, ей ваши вещи нужнее! — появление Зиппи вырывает нас из размышлений. — Спасибо, Зиппи, ты все сделал правильно! — Могу я чем-то еще помочь господину? — Нет, спасибо, возвращайся к своим делам, — и эльф со щелчком исчезает. Грейнджер встает и начинает убирать со стола. Не зная, чем себя занять, я помогаю ей, ставлю посуду на стол рядом с раковиной, зная, что она будет мыть без волшебства или магловской техники. Она молчит, и тишина становится напряженной. Хотя раньше я и не задумывался, каково это — быть в компании (я часто один), но если мне нужно выдохнуть, я всегда иду в «Люмос». Кстати говоря, о нем: — Нам нужно кое-что обсудить насчет вечера. Клуб, в который мы собираемся, называется «Люмос». — Да, я слышала о нем. Это и есть клуб Блейза? — Да, и его компаньона Теодора Нотта. Ты помнишь его? Он учился с нами на факультете… — Да, я знаю Тео. Не лично, конечно, но в школе много о нем слышала. — Ты интересовалась Тео в школе? — удивлен я, а ее щеки слегка покраснели, но она не отрывает взгляда от посуды. — Не то чтобы интересовалась, мы часто пересекались в библиотеке. Но ты сам помнишь, что наши факультеты не особо общались, да и я вроде как была нежелательным лицом, — пожимает она плечами, и теперь стыдно становится мне. — Извини, что так доводил тебя в школе, — говорю искренне я. — Возможно, сейчас это уже не имеет никакого значения, ведь прошло столько лет, но мне правда жаль. Я не оправдываю свое поведение, тогда я правда так думал, меня так воспитывали, и я верил в это. И это тоже не оправдание, но мне сейчас важно это сказать. Я вырос, и я не тот человек со старыми убеждениями. И, к слову, моя мать тоже. Раз мы завтра идем на прием, я не хочу, чтобы ты себя там чувствовала неловко! — Я принимаю твои извинения! — говорит она, повернув в мою сторону голову. — Ты не первый и не последний, кто это говорил и кто так думал. Это не моя вина, я такой родилась, я знала это и не позволяла таким словам меня обижать! — Тень улыбки появляется на ее лице, но в глазах я вижу искренность, и мне становится немного легче. Я так долго смотрю на нее, что ей, кажется, становится неловко, и она снова берется за тарелку — уже чистую, к слову. Я отхожу и сажусь за стол. — Так вот, насчет клуба. Тео и Блейз знают, где я работаю и с кем, и так же они знают про артефакт, но как он работает — они не знают. Тео рассказал мне про сны Морфея. Но они не знают, что мы сейчас «не в себе», — смеюсь я. — Это будет отличная возможность для тебя отыграть свою роль перед завтрашним приемом. Но если они все поймут — ничего страшного, я им доверяю, и ты можешь! Она наконец-то отходит от раковины и садится напротив меня. — Эмм, хорошо, — неуверенно говорит она, — я попробую. Но мы же вместе туда пойдем? Я не бываю в таких заведениях. Там есть дресс-код? — Насчет этого: как такового дресс-кода нет, просто классика. Там в основном мужчины, и маглы, и волшебники, но если есть девушки, то они приходят с сопровождающим. В клубе строгая политика: никакой магии, никакого оружия и насилия, в том числе сексуального. Все, что ты там увидишь, делается только с согласия! Поэтому я, судя по всему, буду твоим «плюс один», и мне бы не помешало принарядиться. В моей голове эта просьба звучала не так убого. Я смотрю на Грейнджер, которая сначала смотрит в недоумении, а потом, когда к ней приходит понимание, начинает смеяться. — Хорошо, Малфой, подберем тебе платье и туфли! — продолжает хихикать она. — И сумочку, так и быть! — Очень смешно!