Не стоит мешать людям сходить с ума...

На утро Ионыч в больнице так и не появился, зато Осип Степанович уже успел докричаться до уборщицы, открыл на распашку все окна и вовсю делал обход больных, девятую палату оставив на самый конец. И вот смрад исчез, старушка позвала свою дочь, и они вместе вымыли коридоры и палаты и старались хоть немного оттереть чёрный камин. Дымов тоже не сидел без дела: сделал перепись всех медицинских инструментов и лекарств, ужаснувшись их дефициту и плохому качеству. И вот когда вся документация заполнена он решился заглянуть в девятую палату. - День добрый, как самочувствие, настроение? - с привычного дружелюбия начал Дымов. - Как обычно погано. А вы тут свои порядки во всю наводите, - сказал уже знакомый голос. - Всего лишь привожу всё в полагающий вид. Хорошо, что вы со мной заговорили, господин Чимша-Гималайский, вот с вас и начнём, прошу в мой кабинет. Мужчины прошли в небольшую комнату и остановились у старенького, но всё ещё удобного дивана. - Николай Иванович, как я узнал из вашей карты вы когда-то были весьма богаты и успешны, что же с вами случилось не расскажете? – хитро, слегка заигрывая, проговорил Дымов. - Один воришка позарился на моё богатство, и я его наказал, не более, но остальные посчитали, что я спятил. - Как считаете, вы сейчас находитесь там, где должны? - Конечно нет, моё место в поместье, сейчас я должен читать книгу в своём саду и есть свой крыжовник. - Но вы навредили человеку, если я не ошибаюсь, за одну ягоду. Даже если он и вор, его должны наказывать по закону, а вы совершили самосуд, - пытался достучаться до больного Дымов. - Закон его не накажет, вы что же, не знаете наших чиновников. Сами воры и других покрывают. - Так может преступление и было только в ваших глазах, а не в реальности. - Вы врач или судья? Задача ваша лечить, а не читать морали! Чимша резко поднялся с дивана и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. - Только когда он сам всё осознает, появится смысл с ним разговаривать... Если он осознает, - мысль скользнула по кабинету. Спустя минут десять размышлений и записей в карту Чимши Дымов заметил сквозь дверной проём фигуру, идущую по коридору. "Червяков Иван Дмитриевич, вот с тобой и поговорим," - Осип не знал, к чему приведёт разговор, но надеялся, что он будет успешнее, чем предыдущий. - Иван Дмитриевич, зайдите ко мне, - пронеслось по пустому коридору. Улыбчивый мужчина плывущей походкой зашёл в кабинет. - Доброго дня, как обустроились на новом месте? Как здоровье? С самого раннего утра вас вижу и очень хорошо слышу. Нашему заведению не хватало тяжёлой руки, только пришли, а уже всё по полочкам разложили, профессионал! Да и от местных отличаетесь разительно, нашего Чимшу по имени-отчеству называете, что здесь редкость, да и обходительны со всеми, но и не даёте расслабляться. Вы именно тот, кто нам был нужен! - слегка заикаясь протараторил Червяков. - За похвалу спасибо, обустроился легко, со здоровьем всё отлично, но что же мы обо мне говорим, давайте о вас. Я изучил вашу карту, но в ней мало, что сказано. Не могли бы вы сами рассказать свою историю. - Со мной случился принепрятнейший конфуз, в следствии которого я обидел человека и боюсь, что он затаил на меня глубочайшую злобу, - было видно, как ему некомфортно вспоминать этот случай. - Вы уверены в этом? - сам собой появился вопрос. - Ну разумеется, как такое могло не обидеть человека? - А вас бы это обидело? - Ничуть нет, лишь маленькое недоразумение и всё, забыл бы на следующий день. - А почему тот чиновник не забыл это "маленькое недоразумение"? - Как же, я же его оскорбил. - Нелогично вы мыслите, Иван Дмитриевич, - фраза была произнесена сама собой и даже не обязана была достигнуть адресата, лишь мысли вслух. - Я в этом сомневаюсь, скорее вы всё неправильно поняли, это ничуть не показатель вашей недальновидности, лишь незнание определённых деталей, - словно извиняясь пролепетал мужчина. - Предлагаю вернуться к этому разговору позднее, Иван Дмитриевич. - Как скажете, Осип Степанович, хорошего дня! - в своей обыденной манере сказал Червяков. «Вот это человек, и десяти минут разговора не прошло, а голова уже болит», - случайно обронил фразу Дымов в уже пустом кабинете. Отдохнув, Осип отправился в девятую палату. Не обнаружив девочки, он направился к "мягкому футляру" из одеял. - Здравствуйте, Беликов, извините, имени-отчества не знаю. - И не нужно знать, фамилии достаточно, - сказал как отрезал Беликов. - Пройдёмте в кабинет для разговора. - А здесь нельзя? - Увы, нежелательно. Беликов всё-таки выбрался из-под одеяла, и они прошли в кабинет. - Представлюсь. Осип Степанович - новый земский врач. Я изучил вашу карту и не могу не восхититься вашей работой учителем. Меня всегда восхищали люди, работающие с языками, особенно мёртвыми. - Ничего интересного, работа и работа, - холодно пробубнил Беликов. - Как же вы попали сюда? - Мне страшно, - не очень содержательный ответ немного расстроил врача. - А поподробнее, чего-то конкретного боитесь или кого-то? - Всего. - Интересно, а как думаете, чем вызван ваш страх? - Не знаю. Так прошли десять мучительных минут. Беликов вернулся в палату, а Дымов остался в недоумении. Спустя примерно двадцать минут девочка, лет тринадцати, сама зашла в кабинет. - Здравствуйте, Осип Степанович, я Варя, - тихо сказала девочка. - Здравствуй, рад знакомству. Я ознакомился с твоей историей болезни и хотел бы поговорить о твоей старой работе. - А что о ней говорить, была и была, есть же на что-то надо, а других работ не было, - скучающе пролепетала девочка. - Не пыталась поговорить с хозяевами о бессонных ночах и усталости? - А что о них разговаривать, это не их проблемы, а мои. Взялась за дело, нужно выполнить. А раз не можешь, то и браться не нужно было. - Какая у тебя была первая мысль, после совершённого преступления? - "Спать хочется"... А потом: "Зачем я это сделала? ". - Я понял тебя, Варя. Последний вопрос как тебе в палате? - Меня никто не трогает, у всех свои заботы, а я лишь радуюсь, что меня просто так кормят и спать дают сколько хочешь. - Спасибо за разговор, можешь идти, уже поздно. Девочка медленно вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. «Все разговоры завершены, можно уходить, странно Дмитрий Ионыч так и не появился за весь день. Странные все здесь люди», - со вздохом отчаяния сказал Дымов и переступил порог больницы.