В лесной чаще

      Секби в чащу лесную ступил почти уверенно. Обернулся, убедился, что за ним никто - в особенности кто-либо из его "семьи" - не следил, и в глубь леса пошел, глупость, верно, совершая.       В лес их далеко заходить древней легендой запрещено. Лес их богат на окраинах на растения да зверей, словно бы кем-то так в действительности задуманно было. Лес богат на полянах, среди деревьев близких к ним. И в лес этот дальше границы незримой, но каждому известной, слово бы чувствующейся, заходить нельзя, ведь неведомая науке (слову новому, на язык странно ложащемуся, одного из братьев названных привлекшему) да преданиям нечисть там обитала, назад не отпускала: от того каждый, кто границу пересек, пропащим да мертвецом звался. И о них тихим голосом сказывали, как те нечисть победить желали, но не смогли.       Теперь Секби правило это нарушить хотел. Дальше границы пройти смело. И вернуться. Может, всем и не похвастаться, может, только семье названной сказать, но главное - перейти и вернуться. Показать тем самым, что опасности страшной прямо-таки нет, что это реально. Секби знал, что поступал глупо, по-детски верил в то, что другие не смогли, а он, особенный, справится. Глупость совершал - да только все внутри этой глупости требовало, говорило, мол, а справится, сможет.       В лесу по утру раннему совсем не тихо. Птицы просыпались и пели громко, листья деревьев о чем-то шептались, через них лучи солнца яркого пробивались. Секби по протоптанной тропе шел смело: она известной деревне была, она в один момент мимо границы проходила. И всем поворот тот известен был хорошо, помечен он, чтобы никто случайно не зашел туда, куда не следовало. А теперь - чтобы точно знать, где в другую сторону надо свернуть.       Секби на траву нетронутую чужими стопами шагнул, вдохнул глубоко, обернулся. Тишина - почти, только птицы пели. Главное, что никого из людей не было. Секби лямку от сумки сжал и прошел дальше. Старцы говорили, что пересечение границы чувствуется: оно давит со всех сторон, идти не дает, назад отталкивает. Но Секби шел вперед, знал, что границу пересек - оно было по времени, по солнцу, и лесу более дикому, более зеленому и незнакомому ясно - однако чувства из сказов не было.       Секби не знал, как время сосчитать точное. На небо посмотрел: то рассветные краски потеряло, привычным нежно-голубым окрасилось, с белыми облаками. Верно, много прошло, точно границу пересек. А чувства так и не возникло.       Секби вздохнул. Прошел еще вперёд, на поляну какую-то вышел. На ней он сел спокойно на траву непривычно ярко зеленую - молодую, чужими не тронутую - и глаза прикрыл, перерыв таким образом сделав в ходьбе. Запах только смутил, который тут же чувствоваться начал и отчего-то кровь напоминал.       Секби открыл глаза, когда совсем рядом услышал шорохи. И тут же в ужасе на спину почти упал, глаз перед собой замечая, шрамом обрамленный. Глаз с вертикальным зрачком был, тёмным золотом казался, черной чешуей змеиной окружен - та продолжалась, голову образовывала, за ней шею, тело...       Дракона настоящего - похожего на того, что в сказах описывали - образовывала. Секби в ужасе глаза округлил, пискнул что-то неразборчивое и неясное даже для него самого, почувствовал, как сердце едва ли не буквально из грудной клетки выпрыгнуть готовилось.       Вот она - нечисть!       Вот она - смерть...       Секби назад руку поставил, почувствовал, как та сразу от страха подогнулась, его заставляя упасть, спиной ощутить через рубашку чешую и что-то мокрое. От его падения дракон что-то пугающее провыл. У Секби от голоса нечисти сердце замерло в испуге, все тело онемело, пока внутри что-то в панике бегства требовало. Дракон подвывать начал, глаз закрыл. Секби себя заставил с трудом на траву, на бок упасть, назад посмотрел, заметив лапу, красным цветом окрашенную в одном месте. Дракон эту лапу поднять попробовал - Секби в испуге на траве сжался, голову руками инстинктивно прикрывая, пускай и глупо это.       Зверь рядом что-то тихо провыл, по шуму - голову и лапу на траву уместил и затих, выдыхая громко воздух. Секби глаза открыл совсем неуверенно, заметил, что дракон его не собирался трогать. Парень совсем неуверенно приподнялся, дыхание задерживая на пару секунд. Тихо повернул голову, замечая, что лапа не просто красным окрашена: она с раной, с кровью. Одежда, кажется, тоже кровью теперь окрашена. Если выбраться сможет - придется перед названной семьёй долго объясняться.       – Э-эй?       Совсем неуверенно, напугано произнес Секби, рот и нос рукой закрыл, дыхание пытаясь приглушить. Дракон на него посмотрел, выдохнул громко, вздрогнуть парня заставляя. Но зверь больше ничего не сделал. Секби неуверенно сумку открыл, оттуда чистую ткань, взятую для перевязки ран на всякий случай, и фляжку с водой вытащил, дракону показывая. Зверь голову отвернул, рыкнул, когда Секби немного воды на рану полил. Но против действий парня ничего не сделал, голову даже в другую сторону отвернул.       Секби постарался кровь убрать, ткань чистую приложил, краем глаза путь обратно найти стараясь. Если он ящеру большому боль уберет, то, может, живой выберется? Ящер ведь должен был подобреть после этого.       Рана на лапе такой страшной не была на самом деле - выяснилось, когда её очистить вышло. Секби чистыми тряпками кровь с водой смешанную убрал, дышать стараясь спокойно, страх внутрь себя спрятав. Перед зверями бояться - себе вредить, ведь те чувствуют это. Воду, правда, почти всю истратил - тяжело обратно будет добираться, учитывая, что Секби со страха забыл, откуда пришёл и как ступал.       – В-вот... – голос все-таки дрогнул в испуге, – все хоро-ой!       Секби дыхание задержал, когда на него опять посмотрел дракон. Зверь лапой больной двинул, приподнял её, на которую Секби чистую ткань положил. Парень быстро ткань под лапой пропустил, завязал ее.       – Я пойду?       Тихо спросил у дракона Секби. Но в ответ только рык громкий, злобный услышал, который упасть обратно на траву заставил, в догадках потеряться, что зверю страшному и большому нужно. Дракон морду приблизил - Секби зажмурился, замер. Не смог дракона задобрить, не справился с этим и теперь!...       – Отойди от него! Нить перережу!       Секби глаза открыл, обернулся. У края поляны парень какой-то появился, веретено с нитью цветной в руках держал, конец нити в другой, близ острия был. У неизвестного половина лица тканью темной была закрыта, взгляд этим притянув.       Секби ответить не успел. Ему путь дракон перекрыл, голову на землю положил. Секби оказался меж мордой зверя и лапой перевязанной только что. Дракон что-то прорычал в сторону неизвестного - тихо, спокойно, точно вместо рыка были обычные слова.       – Это правда? – громко спросил незнакомец, крепче сжимая веретено.       Секби от более громкого рыка ухо прикрыл, поморщившись. Сам на лапу посмотрел - неправильно, наверно, оно: перелезать через раненую. Больно сделает, дракон обидится и съест. Рядом с зверем страшно было громко дышать, а тут - перелезть!       – Я не трону. Не трону, – незнакомец неуверенно острие из рук выпустил, позволив ему на землю упасть, – вот. Кто ты такой?       Секби не сразу понял, что к нему обращались. Он голову вскинул, в лямку сумки вцепился и замер, когда дракон опять голову поднял. Но теперь, кажется, для того, чтобы освободить проход.       – Я из деревни, – неуверенно произнес Секби, поднимаясь с Земли.       – Оттуда, откуда и все остальные, – незнакомец присел, острие словно бы на ощупь находя, – и его не трогать? Да он!..       – Я сейчас уйду, клянусь, – Секби шаг вперед сделал, чтобы мимо лапы пройти, выбраться, – я только...       – Уйдешь?! – незнакомец вскрикнул, – и всему свету поведаешь о нас?       Секби промолчал. Мимо лапы все же прошёл, бежать собрался было, но путь массивный хвост ящера перегородил. Хвост тот с шипами был, устрашающим казался. Через такой точно лезть страшно: одежду да кожу порвет о шипы. Да и вдруг полезет, а дракон хвост поднимет. Или ударит им. Или еще чего - кто ж драконов знает.       – Я могу промолчать... – совсем неуверенно предложил Секби.       Дракон неожиданно зарычал громко. Секби в этот момент почти почувствовал, как у него сердце остановилось в испуге. Секби опыт с почти-нечистью, конечно, имел. Однако ему знакомая почти-нечисть на дракона гигантского не была похожа: не имела массивного шипастого хвоста, огромной морды с зубами острыми. Да и к бесстрашным рыцарям себя Секби никогда не причислял, чтобы сейчас уверенно против дракона большого выступить ни с чем.       – Он все расскажет, а потом сюда явятся лжецы, обманут и!.. Не могу!       Неизвестный опустил руку с веретеном, головой мотнул. Секби, право, ничего не понимал. Кажется, что дракон и незнакомец друг друга слышать могли, общаться между собой умели, последний еще боялся отчего-то, что Секби уйдет и расскажет. И к чему-то держал веретено с цветной нитью.       – Почему ты не навредил ему? – незнакомец голову поднял, – почему...       Он замолчал. Острие с земли не подобрал, руку с веретеном в сторону от него отвел, вздохнул громко, падая на колени на траву. И рукой махнул.       – Уходи! Прочь!       Секби заметил, что дракон хвост убрал. И побежал с поляны, боясь, что нечисть странная передумает. Та, кажется, не очень хотела, чтобы Секби уходил. Точнее, неизвестный не желал этого.       Из леса он, незнамо каким способом, вышел совсем скоро на знакомые тропы. О дерево оперся, глубоко дышать начал, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, которое, казалось, из грудной клетки готовилось выпрыгнуть. Секби, верно, здесь в безопасности. Наверно. Если только не окажется, что та самая нечисть может к ним выйти.       Долго правда на месте стоять он не решился. Обернулся, тишину услышав, быстрым шагом прочь из леса пошел, почти споткнувшись. Главное - из леса выйти. А там подумать можно. И решить, что и как. А еще семье рассказать о том, какой он молодец, что прошёл через границу и вернулся живым.