Сбросить кожу

Ей хотелось бы не просыпаться вовсе, но собственный крик вырвал из сна моментально. Дакота судорожно металась по кровати, освобождая тело от простыни, пока наконец не осознала, что это только очередной кошмар. Мокрое от пота тело быстро оказалось в душе, а мозг так и просил, чтобы его утопили. Конечно же, она этого не сделает. Довольно сложно утопиться, если в квартире у тебя есть только душ. Часто Дакота думала о том, чтобы плюнуть на все свои дела и покончить со всем. Но в закромах сознания сидел крохотный писклявый голосок, который нагло уговаривал ее этого не делать. Пока что, она покорно слушала его.  Одевшись и собрав сумку, Дакота вышла к остановке и словила первый же автобус.  Жуткий запах изношенной резины и ржавого метала заставлял желудок выворачиваться, но Дакота игнорировала его позывы. Автобус наконец довез ее до пункта назначения, она выпрыгнула и жадно глотнула свежего воздуха. Работа в баре начиналась раньше, чем двери открывались для посетителей. Дакота вместе с остальными работниками готовилась к открытию смены, и это была самая приятная часть работы. Она молча натирала бокалы, складывала аккуратно посуду и двигала мебель. Старые поцарапанные стулья с красной обивкой из дешевого кожзама приятно касались пальцев и это ставало чем-то почти медитативным. Она расставляла барные стулья с детским трепетом, постепенно переходя на шершавые столы. Дакота натирала потрескавшиеся дубовые столешницы так, словно работала в музее и боялась их повредить. Прикосновение к старому дереву дарило странное тепло на кончиках пальцев. Самая приятная часть заканчивалась, когда Дакота переходила к расстановке металлических салфетниц на столики, потому что знала, что скоро бар откроется, и внутрь хлынет еще трезвая толпа народу. Бар вмещал в себя обычно две категории посетителей: спортивные фанаты, которые приходили смотреть матчи и местные алкоголики, которые приходили по понятным причинам. Фанаты были более безобидными, так как их зачастую интересовали только игры, которые транслировали на телеке. Вторая же категория была ненавистной девушке. Натирая столешницы и передвигая стулья перед открытием, она мысленно настраивала себя на предстоящий ад. Дакота монотонно обслуживала столики и заученными движениями подавала напитки, но лишь по причине того, что не хотела задерживаться возле посетителей. Свет в окне медленно сменился с солнечного, но отблеск фонаря, снаружи смеркало, а в помещении становилось все громче. Естественная атмосфера для подобного заведения и Дакота как умела абстрагировалась. Возможно, с каждым днем у нее получалось все лучше, и однажды она будет работать на полном автопилоте. — Милочка! — Дакота тут же обернулась на соседний столик, встречаясь глазами с хмельной компанией. — Милая, подойди. Мы хотим пива, просто умираем. Принесешь еще на всех? Блокнот с ручкой уже были в ее руках и она постаралась выдать улыбку лишь губами. — Закуски? Попробуйте новые орешки в острой панировке, уверена, вы оцените. Она обвела глазами компанию, пока они решали, затем сделала две быстрые записи в блокноте. — Значит, 5 кружек пива и две порции острых орешков, а для вас — она указала на мужчину одними глазами — двойная порция чипсов, как всегда. — Абсолютно верно, милая — она развернулась раньше, чем они закончили фразу и поспешила передать заказ бармену. Дакота проклинала себя за постоянное оглядывание через плечо на столики, потому что сталкивалась с недвусмысленными взглядами и жестами все чаще. Бармен наполнил все стаканы золотистым пивом и Дакота привычно расставила их на подносе, забрала с кухни закуски. Она пробиралась меж столиками заученным маршрутом, оминая стулья и неожиданно появлявшихся людей на пути. Бокалы один за другим занимали свои места перед мужчинами на столе, закуски спешили за ними. Горячее тепло вдруг охватило бедро Дакоты и она выронила последнюю пиалу с орешками. Арахис рассыпался по столу, опасно остановившись на самом краю. Она резко дернула тазом, отстраняясь от источника жара. Рука снова оказалась на теле девушки, от чего ее всю передернуло. Дыхание сбилось и стало поверхностным, она дышала часто и рвано, так что воздух не успевал доходить до легких. Поднос повис на пальцах, и свободной рукой Дакота ударила по руке мужчины. Она обернулась и встретила расстроенное лицо. — Перестань, милая, мы же видимся с тобой чаще, чем я со своей собственной мамочкой. Мужчина расплылся в вялой улыбке и неуклюже ей подмигнул. Она видела это изо дня в день. Это было абсолютной нормой. Официантки посылали укоризненные взгляды посетителям, приправленные скромной улыбкой. Но Дакота не могла. Она училась, настраивалась каждый вечер перед открытием. Она знала, что это не опасно, что пьяные парни просто хотят ухватить мимо проходящий зад, и все равно чей, главное - женский. Но она не могла совладать с собой, за все эти годы так и не научившись контролировать рефлексы. Острое жжение заполнило вены и разлилось по телу. Ноги приказывали бежать, но тело застыло на месте. Глаза тупо замерли на мужчине, и как в замедленной съемке Дакота видела руки, большие и мясистые. Они тянулись к ней снова, будто бы ничего не произошло. Она смотрела на них, кажется, целую вечность, пока не услышала глухой удар. Уши наполнил звон и она уставилась на собственные ладони. Одна пустая, которая тряслась в собственном ритме, а вторая — яро сжимала поднос. Ее пальцы побелели. Окинув взглядом мужчину, Дакота обнаружила красное лицо. Она не знала, это прилив ярости или последствие сильного удара подноса о плоть, но одно она знала точно: ей пора убираться из зала.

***

Комната была залита слабым светом единственной лампы на потолке. Большой стол, заваленный бумагами, шкафы с теками и ящики с хламом заполняли пространство вокруг шуршащим запахом, будто кто-то потер страницы прямо перед носом. Дакота не могла оторваться от своих ладоней. Они должны были рассказать ей что-то. Нет, они обязаны были. Она покрутила кистями перед собой. Руки отказывались отвечать, ничего не рассказывали, так что она нахмурилась. Попытка абстрагироваться провалилась, когда голос окликнул ее более настойчиво. — Дакота! Она посмотрела на престарелого мужчину, который нервно постукивал пальцами по папке. Черная тоненькая тека, которую она сама заполняла всеми нужными бумагами несколько месяцев назад. Мужчина оторвался от своего ритма и посмотрел на девушку со всей серьезностью. — Я тебя понимаю, правда, детка… Он не понимал на самом деле, но Дакота почувствовала, что он просто пытается достучаться до нее. — Но я не могу закрывать на это глаза. Пойми, ты работаешь в баре… Она знала, куда ведет этот разговор. Понимание пришло слишком просто и быстро, чтобы уже начать мириться с ним в своей голове. — Это никому не нравится, но это неизбежно, ты же знаешь… Дакота надеялась, что она сумеет совладать с собой раньше, чем этот разговор настанет. Если бы она смогла, то и этого диалога не существовало бы в такой реальности. Но вот они здесь. — Прости, я правда пыталась. Дакота глянула на него и горько улыбнулась уголком рта. Седина Альфреда светилась под лампой, создавая нимб вокруг головы. Он был не самым лучшим мужчиной, но и абсолютным злом она не могла его назвать. Каждый человек, который давал ей шанс, заслуживал уважения. Вот только этот шанс Дакота уже давно исчерпала. На самом деле Альфред прощался. — Надеюсь, мы договоримся о заявлении по собственному? В уголках его глаз залегли морщины и Дакота пыталась понять: улыбается он, или вот-вот заплачет. Тем не менее, она твердо кивнула. — Я могу доработать эту неделю? — Конечно, дорогая, — он облегченно выдохнул, когда не пришлось с ней спорить — Только прошу, будь возле бара. Не бери много столиков и только фанатов. Он предостерегающе поднял палец. Дакота шумно выдохнула. Альфред назвал три пункта, которые были самыми безопасными в ее случае. Девушка кивнула и поспешила в комнату персонала от желания сменить рабочую форму на свою одежду. Задержки после смен не всегда совпадали с расписанием автобуса и приходилось с частой периодичностью ходить пешком. Она перебирала ногами, пока мысли клубились в голове и единственный вопрос, который ее теперь волновал — где найти новую работу. Дакота Почти завернула в свой проулок, когда вспомнила какое сегодня число. Время выплат. Она вернулась на несколько метров и вошла в потрескавшееся от времени здание. На первом этаже светилось крохотное окно. Она обошла охрану и назвала свои данные парню в окошке. Он вбил ее имя в системе и уставился на девушку, пока она доставала из сумки конверт. Пальцы пересчитали дважды всю сумму, деньги отправились в металлический отсек под окошком. Парень перевел банкноты через машинку для денег, проверяя сумму. — Супер, тело займа погашено, — пропел он восторженно и Дакота ощутила немыслимое облегчение. Словно удавка, затянутая на шее на протяжении нескольких лет вдруг ослабла и она смогла вдохнуть полной грудью — Теперь к процентам. Удавка незаметно затянулась туже, она снова потеряла дыхание. — Какие, нахер, проценты? — выпалила девушка, и на периферии заметила, как вышибала с улицы двинулся внутрь. — Обычные проценты, красотка. Тело выплачено, остаток… — он забегал пальцами по клавиатуре и прищурился в поиске цифр на экране — Остаток… семь двести баксов. Парень за стеклом вновь уставился на нее с таким неуместно радостным выражением, что ей захотелось выбить это стекло к чертовой матери. — Семь тысяч баксов? — она почти сорвалась на крик, но фигура вышибалы заставила ее стать тише — Вы что, издеваетесь? Я выплатила все. Не было и речи о процентах. Паренек за стеклом без смятения нашел несколько листов и приложил главный к окошку, чтобы Дакота могла видеть. — Бонни Браун подписала это. Он дважды указал на строчку, видимо, уведомляющую о процентах, но Дакота не могла ничего разглядеть сквозь пелену злости, которая накрыла ее глаза. — Она мертва! Ощущение тремора в руках плавно перешло в ноги, и Дакота сделала огромное усилие, оставаясь в вертикальном положении. — И поэтому мы пошли вам навстречу, мисс Браун. Процент сокращен на полгода. — Херня собачья, я не собираюсь платить выдуманные проценты. Ублюдки. Она почувствовала тепло за спиной и машинально обернулась. Охранник конторы предупредительно держал ладонь в нескольких сантиметрах от её спины. Он смерил девушку грозным взглядом: — Не советую, мадам. — Не трогай меня — прошипела она, в надежде испепелить вышибалу взглядом. — Мисс Браун мы ожидаем погашения процентов до конца месяца, иначе будут приняты меры. Она прорычала что-то несвязное себе под нос и пулей вылетела из конторы. Дакота не заметила, как оказалась дома, но боль в ступнях говорила о том, что путь к квартире был слишком тяжелым. Она обессиленно свалилась на кровать, не пытаясь раздеться. Веки сжались до боли в глазах, лишь бы подавить желание выпустить эмоции через слезы.