Секретный сад

«Lullaby»

Nickelback

Криштиану не планировал уезжать. Но когда тренер объявил состав на выездной матч в Лиссабон, футболист не удивился. Он знал, что это часть его жизни. Часть его работы. Часть того, что он должен делать, даже если внутри него уже поселилось что-то, что хотело остаться в Мадриде. В день отъезда он стоял у окна своего дома и смотрел на город, просыпающийся в предрассветной дымке. Мадрид был тихим, почти пустым, и в этой тишине он почему-то вспомнил её магазин. Тот самый, где пахло ванилью и дождём. Два дня. Сорок восемь часов. Почти три тысячи минут, в течение которых он не видел её. Он не должен был скучать по ней. Он видел Кларису всего два раза. Два коротких вечера, два разговора за чашкой кофе…ее улыбка, которая не давала ему покоя. Но когда его самолёт отрывался от взлётной полосы Мадрида, он чувствовал себя так, будто оставляет что-то важное. Что-то, чему он даже не дал названия. Он не знал, почему она не выходила из головы. Он пытался объяснить это себе усталостью, перелётами, тем, что он слишком долго был один.

***

Лиссабон встретил его привычным шумом. Толпы фанатов у стадиона, камеры, вопросы журналистов, вечные «Роналду, посмотри сюда!». Он улыбался, махал рукой, давал автографы — всё на автомате. Матч был напряжённым. Португалия играла дома, и стадион гудел от тысяч голосов, раскачиваясь в такт каждой атаке. Криштиану чувствовал, как адреналин обжигает вены, как тело работает на пределе, как каждый удар по мячу отдаётся в мышцах. Во втором тайме Роналду забил гол, от которого весь стадион взорвался криками и аплодисментами. Все обожали его. И как великого футболиста, и как замечательного человека. Но сквозь рёв трибун ему хотелось, чтобы именно Клариса видела его здесь, на поле, в его стихии, чтобы она узнала его настоящего. Но он знал, что она не видела. И, возможно, никогда не увидит.

***

Криштиану вернулся в Мадрид на следующий день. Вечер опускался на город медленно, окрашивая стены домов в золотистый цвет, когда его машина остановилась у знакомого безлюдного переулка. Он вышел, не обращая внимания на усталость после перелёта. Он хотел увидеть ее. Но когда он подошёл к двери «El Jardín Secreto», его сердце замерло. Магазин был закрыт. Тёмные окна. Опущенные жалюзи. Тишина. Он стоял перед дверью и чувствовал, как внутри него разрастается что-то тяжёлое и холодное. Он не знал, почему это так задевает его. Клариса не была обязана ждать. Она не знала, что он приедет. Но боль была реальной. Она была там, в его груди, и он не мог её игнорировать. Роналду посмотрел на табличку с расписанием: «Пн-Пт: 10:00–19:00». Сегодня был четверг, чуть больше пяти вечера. Она должна была быть здесь, стоять у прилавка, поправлять цветы. Но вместо этого — темнота. Такая же, как в его доме. Такая же, как в нём самом. Он закрыл глаза и увидел её. Как светловолосая девушка смотрела на него в тот вечер, когда он впервые вошёл в её магазин. Как её руки трепетно касались ромашек, будто они были живыми. Как она сказала: «Случайностей не бывает». И он поверил ей. Поверил в то, что их встреча не была случайной. Поверил в то, что она должна была произойти. Зря? Но сейчас, глядя на тёмные окна, он чувствовал, как эта вера начинает шататься. Что, если она решила уехать? Что, если что-то случилось, а он даже ничего не знает о ней и не может помочь? Что, если он больше никогда не увидит её? Что, если она была просто случайностью, которая должна была остаться случайностью…? Криштиану чувствовал, как внутри него закипает что-то, что он не мог назвать. Не гнев. Не паника. Тихая, глухая боль, которая не кричит, но не уходит. Он впервые за долгое время поверил во что-то светлое. И сейчас чувствовал себя бесконечно глупо за то, что так быстро и так неосторожно позволил себе слабость. Он уже собрался уйти, когда заметил на двери листок бумаги. Белый, сложенный вчетверо, приклеенный скотчем. Он подошёл ближе, наклонился и прочитал: «Уехала в Валенсию. Вернусь через пару дней. Цветы не умирают без меня — я проверяла :)» Он прочитал это раз. Потом ещё. И почувствовал, как его дыхание становится глубже. Она не исчезла. Она просто уехала. И оставила ему записку. Ему. Улыбка тронула уголки губ. Он снял листок и перевернул. С обратной стороны был написан номер. Девять цифр, выведенных её рукой. Без имени, без подписи. Просто номер. Роналду сжимал в руках клочок бумаги, чувствуя, как внутри него медленно отступает холод. Она оставила ему свой номер. Она хотела, чтобы он мог связаться с ней. Она ждала его звонка. Он убрал листок в карман и выдохнул — так глубоко, как будто не дышал всё это время.

***

Криштиану приехал домой, прошёл в пустую холодную гостиную, сел на диван и достал телефон. Он смотрел на экран, перебирая в памяти её слова. Он не знал, что сказать. Не знал, с чего начать. Что Клариса хотела бы услышать? Её почерк был неровным, чуть округлым — она писала быстро, но старательно, как будто хотела, чтобы он смог разобрать каждую цифру. Он провёл пальцем по бумаге, ощущая её присутствие в этих простых линиях. Криштиану набрал номер и приложил телефон к уху. Гудки разрывали тишину, и с каждым из них он чувствовал, как его дыхание становится глубже. Один. Два. Три. — Алло. — Это я, — сказал он, и голос его прозвучал чуть ниже, чем он хотел. Молчание. — Привет, Криштиану Роналду, — ровный голос девушки сменился улыбкой, которую он так легко узнавал. — Я уже думала, что ты не позвонишь, — произнесла Клариса озорным голосом. — Думала, может, ты потерял мой номер или передумал. Или, что ещё хуже, решил, что я просто очередная фанатка, которая хочет твой автограф. Она сидела где-то там, в Валенсии, в маленькой квартире, и говорила с ним так, будто они знали друг друга не дни, а годы. — А ты не хочешь? Она усмехнулась — игриво, как будто знала что-то, о чём он не догадывался. — Я видела твой матч в Лиссабоне по телевизору, — сказала она, и в её голосе появилась та самая нотка, от которой он не мог отделаться. — Сначала я подумала: «Это же мой Криштиану». А потом: «Почему я раньше не знала, кто он?» Мой? Он услышал это слово. Оно повисло между ними, как солнечный зайчик на стене — лёгкое, тёплое, почти невесомое, но такое яркое, что невозможно было не заметить. — Твой? — переспросил футболист, и в голосе его послышалась едва заметная усмешка, от которой всё внутри сжималось. На том конце провода наступила тишина. Он слышал, как она дышит — и в этом дыхании читалась та самая пауза, когда человек понимает, что сказал лишнее, но слово уже улетело и не вернуть его обратно. — Я… ну… это просто вырвалось, — попыталась оправдаться Клариса, и её голос, впервые за весь разговор, стал чуть менее уверенным. — Не обращай внимания. Это случайность. — Мне нравятся твои случайности, — сказал он, и в голосе его была такая теплота, что она невольно улыбнулась, даже если не хотела этого показывать. Он слышал, как она выдохнула — то ли от облегчения, то ли от того, что он не стал дразнить её слишком сильно. — Ты не перестаёшь удивлять меня, — сказала она, и в её голосе снова появилась лёгкая насмешка, которая уже стала его любимой. — Я только начал, — сказал он. — И что ты теперь думаешь после того, как видела меня на поле? — спросил футболист, чувствуя, что ее ответ значит для него даже больше, чем он мог предположить. — Что ты, может быть, не совсем обычный человек, — её слова сочились иронией. Роналду рассмеялся бархатистым голосом, которого девушке также не хватало эти дни. Он сидел на диване, смотрел на ночной Мадрид за окном и не мог подобрать слов. — Я бы хотел тебя увидеть, — произнес Криштиану, и это вырвалось раньше, чем он успел подумать. — В магазине? — В Валенсии. Она засмеялась — тихо, искренне, и этот смех заставил его сердце биться чаще. — Ты серьёзно? — спросила она. — Ты хочешь приехать ко мне в Валенсию? — Да, — сказал он, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Даже не знаешь, где я живу. — Найду, — сказал он. — Ты слишком уверен в себе. Он почувствовал, как её голос чуть дрогнул — не от испуга, а скорее оттого, что она не знала, как реагировать на его прямоту. Он слышал это в том, как она произнесла эти слова: чуть медленнее, чем обычно, как будто пробовала их на вкус. Он мог бы сказать что-то лёгкое. Мог бы пошутить, перевести разговор в другую сторону. Но он не стал. — Это от того, что я хочу тебя увидеть, — сказал он. Снова пауза. Она молчала. Он слышал, как она дышит — ровно, но с лёгкой заминкой, будто что-то обдумывала. Он не знал, что она чувствует. Может быть, она думает, что он слишком настойчив. Может быть, она боится, что он — очередной мужчина, который говорит красивые слова, чтобы получить то, что хочет, а потом исчезнуть. А может быть, она просто не знает, как ответить на такую прямоту, потому что не привыкла, чтобы с ней говорили без масок. Криштиану хотел что-то добавить, но не успел. — Хорошо, — сказала она наконец. — Только если ты не шутишь. — Ты можешь проверить, — добавил Роналду. — Пригласи меня в Валенсию. В телефоне снова раздался задорный смех девушки, в корни стирая минутное напряжение. — Ты не умеешь сдаваться, да? — Не умею, — признался он. — Особенно когда речь идёт о том, что мне действительно важно. — Я продиктую тебе адрес. Но если ты потеряешься, я не буду тебя искать. Они говорили ещё долго. О море, о её любимом кафе, о том, как пахнет утро в Валенсии, когда город ещё спит, а первый свет только начинает касаться крыш. О том, как она любит смотреть на закат с набережной, когда волны становятся тише. Обо всём, что делало её голос таким, каким он хотел слышать его снова и снова. Когда он наконец положил трубку, он всё ещё держал в руках листок с её адресом — неровные цифры, выведенные её рукой, — и чувствовал, что это не просто бумага. Это нить, которая вела его туда, где он ещё ни разу не был, но куда, как ему казалось, он всегда хотел прийти. Ни Криштиану, ни Клариса не знали, что их ждёт в Валенсии. Но так хотели узнать.