Мы не закончили

- Можно? Голос Кати прозвучал жалобно – даром, что она уверяла себя в том, что всё в порядке. Не в порядке. В электронной ведомости, напротив строки «Русская литература», стояла четвёрка. Четвёрка! Четвёрка, за которую родители её поругают и не отпустят в летний лагерь. Как же так… Как же так, ведь на прошлой неделе Анна Валерьевна заверила Катю, что у неё – твёрдое «отлично». - Твёрдая пятёрка, Катенька. – Жарко выдохнула учительница ей в висок. – Ты очень умная и старательная девочка. Причём, не только лишь по литературе… Вспоминая прошлую неделю, Катя каждый раз вздрагивала. А Анна Валерьевна – искусно держала лицо перед всеми, даже перед пятиклассниками. Она – строгая учительница, и точка. А о том, что она не только учительница, а ещё и искусительница, знала только лишь Катя, и от этого знания у неё сводило поджилки и нервно дёргалось сердце. - Да-да, входите… - Отозвалась Анна Валерьевна, не отрывая взгляда от тетрадок. Потом, всё же, посмотрела на дверь. – А, это ты, Катя. Проходи. Катя сразу уловила прохладный тон учительницы. Он пронёсся по её спине неприятными мурашками и ударил под коленки. Споткнувшись о задравшийся край линолеума и едва не упав, Катя подошла к учительскому столу. - Анна Валерьевна. – Судорожно выдохнула она. – У меня там… это… в общем… Анна Валерьевна, выслушав её, слабо усмехнулась. Потом покачала головой и вновь обратила свой взор к тетрадям. - В общем, у меня там четвёрка, вот. – Всё же, выдавила из себя Катя. – А вы говорили, что будет «пять». Повисла напряжённая пауза. Анна Валерьевна, поставив в чьей-то тетради размашистую тройку, посмотрела на Катю. - Я говорила? – Она чуть приподняла изящные чёрные брови. - Ну… - Катя тяжело сглотнула. – Да… Вы разве не помните? Анна Валерьевна повела краем губ и тяжело вздохнула. Отвела взгляд, нехотя раскрыла следующую тетрадь. - Я-то помню. – Сказала она, шелестя исписанными страницами. – Но пять у тебя, извини, никак не выходит. - Но почему? Почему не выходит? Или Кате казалось, или у неё действительно прорезался голос. Она была возмущена, потому что прекрасно помнила, что именно ей пришлось сделать ради этой чёртовой пятёрки. - Потому что мы с тобой не закончили. – Спокойно и рассудительно ответила Анна Валерьевна. Её рука методично зачёркивала ошибки в диктанте и ставила сверху правильные буквы. Красная гелевая ручка как будто наносила порезы на белую гладь листа. Жестоко… Анна Валерьевна поступала очень жестоко – причём, не только с листом. И с Катей тоже она поступала жестоко. Катя смотрела на неё, на её собранные в аккуратный пучок волосы, на её строгую белую блузку и бордовый маникюр, и думала о том, что училка-чертовка хочет ещё. Ещё Катиного языка под своим столом, ещё её робких пальцев и нежной девичьей души. Катя до боли закусила нижнюю губу, из её глаз настойчиво рвались слёзы. Нет уж… Не получит проклятая училка ничего из этого списка. И пусть не будет летнего лагеря, но за то не будет и гадких воспоминаний, и слёз в подушку поздно ночью. - Лермонтова не закончили. – Сказала Анна Валерьевна, посмотрев на Катю бесхитростным взглядом. – Отрывок из «Мцыри». Ты же не сдавала его наизусть, верно? Катя нахмурилась, осторожно перевела дыхание. - «Мцыри»? – Переспросила она. – Но этого же нет в программе. Анна Валерьевна улыбнулась, как будто ждала от Кати именно этих слов. - Катенька, пять по литературе – это не просто прочесть произведения по программе. – Сказала она. – Это намного больше, котёночек ты мой… Вот мне ваша Степанова «Мцыри» сдала, и всё – пять я ей поставила. А Новикова реферат написала. Тоже пять. Только для реферата уже поздно. Так что или «Мцыри», или иди, Катюш, с четвёркой. Кстати, у тебя там и по языку четвёрочка вырисовывается – я сочинения проверила, пятёрок очень мало в вашем классе. Катя опять едва не плакала. Она чувствовала себя жертвой, попавшей в сети к огромной ядовитой паучихе. А паучиха так просто не отпустит – значит, нужно соглашаться на её правила. - Хорошо. – Выдохнула Катя. – Я вас поняла. - Что ты поняла? – Взгляд Анны Валерьевны скользнул по Катиному лицу. - Я подтяну и литературу, и язык. - Вот как… - Учительница облизнула губы. – А успеешь ли? Я сегодня-завтра уже выставляю четвертные. Катя тяжело перевела дыхание. Паутина всё больше опутывала её, всё сильнее сдавливала грудь. Дышать было тяжело, ноги подкашивались. Она осторожно взялась за край учительского стола и тихо сказала. - Успею, не переживайте. Анна Валерьевна оживилась, на её лице вспыхнула улыбка. Перед ней лежала чья-то израненная тетрадь. Красные чернила были, будто кровь, тетрадь стонала от боли и просила пощады. Финальным штрихом Анна Валерьевна черкнула в ней двойку, захлопнула и отправила на край стола умирать. - Хорошо. – Сказала она Кате. – Приходи сегодня после трёх в учительскую, будешь сдавать мне «Мцыри», и перепишешь своё сочинение. Так уж и быть, пойду тебе навстречу. Только не опаздывай, детка. Я ждать не буду. Едва часы показали пятнадцать ночь-ночь, Катя тихонько постучала в дверь учительской. - Да, входите. – Гулко послышался знакомый голос. До того знакомый, что Катино сердце сначала замерло, а потом забилось быстро-быстро, будто она была на физкультуре, и сдавала кросс. - Пришла, Катюш? – Улыбнулась Анна Валерьевна, посмотрев Катю тёплым взглядом. – Проходи, присаживайся… Чай будешь? Катя прошла в кабинет и села на первый подвернувшийся стул. - Нет. – Сказала она, поправляя юбку на коленях. – Спасибо. - Ну, как хочешь. – Сказала Анна Валерьевна и оставила в сторону свою чашку. В учительской пахло кофе, и, конечно же, больше никого не было. «Не при всех же мне ей письку лизать» – пронеслась в голове Кати шальная мысль, и она невольно тряхнула головой. Или, и правда, Анна Валерьевна сейчас скажет ей достать двойной листок и написать на нём свою фамилию? Благочестиво разрешит переписать сочинение на вольную тему… А потом простит «Мцыри» и просто так поставит «пять» за четверть. И за год тогда тоже пятёрка выйдет. И Катя поедет в летний лагерь под названием «Яркий», и проведёт там свой самый лучший месяц в году. И… - Итак, Катюш, доставай двойной листочек… - Послышалось совсем рядом, от чего Катя вздрогнула. Рука Анны Валерьевны ползла по её плечу, жаркое дыхание обжигало затылок. - И закончим с тобой то, что начали на прошлой неделе. Помнишь тему? Как не помнить-то… Катя сидела смирно, и ждала момента, когда училка объявит свои желания. Вылизать её, или, к примеру, вставить в неё пальцы. Или раздеться перед ней и помастурбировать. Или и то, и другое. Пока Катя думала, руки Анны Валерьевны успели проникнуть ей под блузку и скинуть с плеч лямки лифчика. - Ты так напряжена, детка… - Урчала училка Кате прямо на ухо. – Расслабься. Тебе будет хорошо. Очень хорошо. Катя от этих слов, и правда, смогла немного расслабиться. Она растеклась на шатком стуле, внутри у неё сделалось тепло, а внизу живота сладко заныло. Когда она касалась себя дома, в ванной, ей не верилось, что совсем недавно, буквально на прошлой неделе, это делала с ней её учительница по литературе Анна Валерьевна. Трогала её бугорок, лезла в щелку… В узенькую девственную щелку – своими осторожными наманикюренными пальцами, шепча приятные слова и обещая, что всё останется в секрете. - Ну, ты выучила урок? – Озорно хихикнула Анна Валерьевна. Её руки заползли Кате в лифчик, легонько сжали груди. Грудь у Кати едва дотягивала до первого размера, лифчик она стала носить совсем недавно. Часто она смотрела на себя обнажённую в зеркало и представляла, как её хочет половина школы. Такую взрослую и красивую Катю… Она гладила себя и сладко стонала. И ещё она думала о том, что именно в это лето случится её первый раз. В лагере «Яркий». После дискотеки. С мальчиком Стасом, ведь недаром же она переписывалась с ним весь учебный год, и обещала приехать именно в первую смену. - Нет… - Выдохнула Катя, разморено прикрыв глаза. – Не выучила. - Ах, негодница. - Тихо засмеялась Анна Валерьевна. – Ну, тогда будем тебя отчитывать. Выходи к доске. В качестве доски был предложен небольшой кожаный диванчик. Катя села на него, Анна Валерьевна мягко ткнула её в плечи, и податливое Катино тело откинулось на спину. Катя слабо представляла себе, как именно бывает первый раз, но очень этого хотела. Подружка Наташка уже. Говорит, что немного больно, но потом хорошо. Нужно только расслабиться. Шире раздвинуть ноги. Доверять партнёру. А на форуме сказали выпить успокоительного, потому что в решающий момент мышцы могут сжаться, и ничего не получится. Пока Катя думала, Анна Валерьевна целовала её в губы, лезла языком в рот. Вместе с тем её руки избавляли Катю от одежды. Раз-два, и Катя уже сидит в одних трусиках и носочках, которые она всегда надевала под натирающие летние туфли. - А ты подросла за недельку-то. – Сказала Анна Валерьевна, легонько щипая Катю за торчащий сосок. – Грудки как налились… Красота.   Катя в ответ неуклюже улыбнулась. Она очень хотела, чтобы её грудь за оставшийся месяц дотянула до заветной единички. Она хотела понравиться Стасу, как девушка, а не как девочка, за которой он в прошлом году гонялся с водяным пистолетом. Анна Валерьевна, немного отстранившись от Кати, стала расстёгивать свою блузку. Пальцы с бордовыми ногтями хорошо справлялись со своей работой. Показался край кружевного белого бюстгальтера. Слетала с плеча бретелька. Показалась сочная, налитая грудь с большим коричневым соском. - Держи. – Шепнула училка, тыкаясь грудью Кате в лицо. – Возьми в рот. Катя послушалась. Училка простонала. Ей сосок в Катином рту казался неприятной тёплой конфетой. Её хотелось выплюнуть. Интересно, все соски такие гадкие на вкус, или только её? Но, как бы там ни было, Катя старалась на свою пятёрку. И на лагерь. И на Стаса. И на их первый раз, который обязательно случится. Анна Валерьевна стонала и просила не останавливаться. Одна её рука сжимала волосы у Кати на затылке, другая лезла под ремень брюк. Кате не хотелось бы смотреть на то, как училка мастурбирует, но это будет однозначно лучше того, если она раздвинет ноги и снова ткнёт её, Катино, лицо себе в промежность. - Да, девочка моя… - Вздыхала Анна Валерьевна, сладостно прикрыв глаза. – Да… Вот так хорошо… Не зная, зачем это делает, Катя прикусила сосок училки. Училка вздрогнула, а потом засмеялась. Глаза её были закрыты, красивые белые зубы хищно скалились. - Мы ведь, и правда, с тобой тогда не закончили. – Сказала она. Потом открыла глаза и посмотрела на Катю. Во взгляде этом была знакомая опасность, будто она обводит им притихший класс и говорит «итак, к доске у нас пойдёт». Вот только сегодня звонок с урока Катю явно не спасёт… Катя выпустила изо рта грудь училки и облизнула губы. А училка улыбнулась и ласково погладила её по щеке. - Так что приступим к главной теме, Катенька. Смотри, целых две пятёрки на кону. Не подведи, детка. Катя и не заметила, как оказалась без трусиков. Их Анна Валерьевна сняла с неё и бережно разложила на подлокотнике дивана. На Кате остались лишь её белые носочки с крохотной дырочкой на правом большом пальце. Мама всегда ругалась, когда дырявились носки. Говорила, что она зарабатывает не миллионы. Катя пристыжённо смотрела в пол, а потом сама зашивала носки. Ведь она уже взрослая – даже, вон, лифчик носит. Анна Валерьевна, опустившись на пол и устроившись меж Катиных ног, сказала ей расслабиться. Максимально. Её левая грудь, которую сосала Катя, всё так же торчала из лифчика, светя своим огромным соском. Кате почему-то хотелось её сжать – сильно-сильно, чтобы училка закричала от боли. В ответ на эти мысли Катя напряжённая выдохнула, и приняла на себя училкин язык. И пальцы. Те, колясь ногтями, резко и без стеснений раздвинули Катины губки. - Ай… - Пикнула Катя. – Больно. - Больно? – Усмехнулась Анна Валерьевна, кинув на Катю быстрый взгляд. – А кто меня кусал? - Из… извините… - Поздно. Извинения не принимаются. Катя терпела, сжав зубы и губы. А училка, держа её писечку открытой, водила языком по налившемуся, упругому клитору. «Хоть бы не укусила. – Подумала Катя. Потом опасливо посмотрела на дверь. – Хоть бы сюда никто не зашёл». - Я закрыла на ключ, не переживай. – Будто прочтя её мысли, сказала Анна Валерьевна. Катя выдохнула – хоть что-то позитивное. - Анна Валерьевна… - Тихо позвала она спустя паузу. - Что? - А вы во сколько лет девственность потеряли? - Девственность? – Училка хмыкнула. – Лет в пятнадцать. - Это правда больно? - Совсем нет. С последними училкиными словами Катя почувствовала, как к ней внутрь что-то лезет. Она оторвала голову от спинки дивана, посмотрела вниз и увидела, как училка втискивается в неё своим указательным пальцем. - М-м-м… - Катя поморщилась. – Может быть, не надо? Анна Валерьевна, взмахнув длинными ресницами, посмотрела на неё. - Катя. – Сказала она и мягко, и требовательно одновременно. – А как ты на пятёрку зарабатывать собираешься, интересно? Вместе с этим она как будто бы нарочно дёрнула пальцем у Кати во влагалище. Катя поморщилась от неприятной боли, по её позвоночнику пробежала судорога.  - Ну тихо, тихо. – Ласково проговорила училка, массируя Катин клитор. – Я обещаю всё сделать осторожно. - Что сделать? – Едва не плача, спросила Катя. В ответ училка лишь рассмеялась. Катя сидела с широко раздвинутыми ногами в учительской, на ней были лишь только её белые носочки с зашитым пальцем. Второй ещё предстоит зашивать. Мама будет ругаться, потому что покупать новые носки каждую неделю – накладное дело. Голая грудь училки Анны Валерьевны качалась в такт её движениям – большая, упругая грудь. Катя уже привыкла к её пальцу у себя во влагалище. Он двигался в ней – туда-сюда, туда-сюда… Время от времени закрывая глаза, она думала о Стасе, об их будущем сексе, и о том, больно это на самом деле, или нет. - У тебя мальчик-то есть? – Вдруг спросила Анна Валерьевна. Катя не хотела говорить о Стасе, но молчать в ответ на училкины вопросы просто не умела. Не успела она открыть рот, чтобы сказать «да», как почувствовала резкую боль внизу. - Ай! Больно! – Она сжалась и попыталась сдвинуть ноги, но училка не дала ей этого сделать. - Что происходит?! Оказывается, улучив момент, Анна Валерьевна сунула в Катю два своих пальца и резко подалась вперед. - Ну всё, всё, девочка моя… - Приговаривала училка тихим, ласковым голосом. - Мы все через это проходили. Потерпи, милая, сейчас пройдёт. Катя хныкала и смотрела, как по училкиными пальцам течёт кровь. Её писечка захлёбывалась в крови и выглядела ужасно. Катя жалобно простонала, потом зажмурила глаза и ткнулась затылком в спинку дивана. А училка опять ласкала её языком, двигалась пальцами у неё во влагалище, которое сейчас по ощущениям было открытой раной. - Молодец, Катенька. – Приговаривала она. – Вот теперь мы точно закончили, и пятёрка у тебя твёрдая. Нехотя открыв глаза, Катя увидела училкино лицо. На губах и подбородке у неё была кровь, голые сиськи тоже были перемазаны. Катя, глядя на эту картинку, рассмеялась. Внутри у неё всё болело, однако смех всё лился и лился, норовя перерасти в цунами и смыть училку в канализацию.  Напоследок училка поцеловала Катю в сосок и сказала одеваться. - Хочешь, ещё как-нибудь встретимся? – Предложила Анна Валерьевна, поправляя у зеркала волосы. Катя, ступив пару шагов по учительской и отметив, что ходить после всего у неё получается с трудом, отрицательно мотнула головой. - Нет. Спасибо. Училка усмехнулась. - Напрасно. Во второй раз уже не больно, а приятно. Катя промолчала. Они с Анной Валерьевной, больше ничего друг другу не говоря, покинули учительскую. Катя шла домой и думала о том, что со Стасом, наверно, не было бы так больно. Или было бы. В любом случае, она уже этого никогда не узнает.