Почему это бесит

Давид пытался настоять на включенном свете. Но Кайл откровенно стеснялся. Да и позднее солнце всё ещё пробивалось сквозь задёрнутые шторы, так что они могли разглядеть друг друга вдоволь. Давид, словно разом, стянул с себя всю одежду. Он стоял перед Кайлом совершенно голый и совершенно без стеснений. Хотя, если быть честным, то будь у Кайла такое же тело, то он бы, может, тоже не стеснялся. Высокий, смуглый, фигура перевёрнутым треугольником. Баскетболист, чтоб его. Каждая мышца, каждый рельеф, словно рисовал дотошный художник. Всё на своём месте. И кожа... Эта смуглая, почти бронзовая кожа, такая ровная и гладкая. А Кайл? Что Кайл? Вот, вроде, тоже баскетболом занимается, а сутулый, как собака, худющий, как Кенни, да вот только ещё и ростом не вышел. Не совсем коротышка, конечно, но так... Ни так, ни сяк, в общем. Но Давид, знойный красавчик, всё равно хотел его. Раздевал своими чёрными глазами, пока Кайл сам не разделся, а потом рывком подтянул к себе и поцеловал так, что, покрытые медными волосками, тренированные ноги, начали подкашиваться. Кайл для Давида был такой лёгкий - не тяжелее баскетбольного мяча, потому он опёр весь вес млеющего Кайла на свою мускулистую руку, и уложил их обоих на кровать. Кайлу было даже как-то стыдно и неловко за то, что он не поспевал за страстью Давида. Тот целовал его, напирал, гладил и покусывал, двигался грациозно, словно дикая пума. Кайл старался - целовал в ответ, хватал Давида за крепкие бока, но всё сбивался, задыхался, утопая в этой горячечной похоти. Давид невесомо снял с пурпурного лица Кайла очки, хватаясь пальцами за чёрную пластиковую оправу и положил на прикроватную тумбочку. С невероятной нежностью посмотрел в подслеповатые глаза цвета весенней травы. Такие красивые, подёрнутые туманной дымкой желания и лёгкого, девственного испуга. Давид погладил Кайла по скулам, спустился пальцами к горлу. Он облизнулся, словно хищник, обнажив белые зубы. - Переворачивайся на животик, - сказал Давид хрипло, на надрыве. Кайл раскраснелся до невозможности. Сглотнул так громко, что этот звук эхом отозвался от стен комнаты Давида. Послушался его, дрожа всем телом, перевернулся. Стиснул в пальцах подушку. - Ох, блять… - Еле слышно пробормотал он в подушку, физически чувствуя, как Давид до мелочей рассматривает его белую, худую задницу. Сначала Кайлу было неприятно. Потом откровенно неприятно. Потом откровенно больно. Он старался не показывать этого, не выдать болезненных стонов, предназначенных только подушке. Но ему казалось, что здоровенный член Давида распирает его мышцы, пытается разорвать изнутри его кишки. Давид же всё это видел, он был опытным, он чувствовал, как Кайл сжимается, как тугие мышцы сопротивляются его напору. Видел, как покрытые каплями пота плечи напрягаются, слышал, как тот тихонечко скулит, не отрывая лица от сырой наволочки. И, в общем-то, Давид был нежным сам по себе. Добрым и нежным юношей. За это Кайл его и уважал. За это он и нравился Кайлу. Но низменная, жгучая страсть южной, горячей крови итак была сильна в нём. А теперь, когда он был донельзя возбуждён, когда стояк рвал собственную кожу, а яйца готовы были лопнуть, ведь под ним распластался такой пошлый, такой влажный и липкий Кайл... Он гладил Кайла по спине, не кусал, целовал горячими губами в затылок и лопатки, вдыхал горько-сладкий запах рыжих прядей. Но сбивался и переходил на дикие темпы, сжимал напряжённые бёдра. Выбивал из Кайла такие охи и вздохи, что заводился ещё сильнее. Давид склонился к малиновому, влажному уху Кайла, вдыхая аромат прокуренных кудрей и подростковых гормонов, и прохрипел в него: - Ты как? В ответ Кайл снова что-то бессвязно промычал, и Давид ловко перевернул его, вглядываясь в смущённое лицо. Кайл деланно улыбнулся, в своём желании понравиться Давиду собственной реакцией. Давиду стало стыдно за собственную несдержанность. Он наклонился и глубоко поцеловал наигранную улыбку. Целовал долго, целовал мокро. Вылизывал в шрамированны рот, прикусывал пирсинг из дешёвого металла. И этим сам себя заземлял. Замедлял настолько. настолько мог. Гладил внутреннюю сторону бёдер. А, когда добрался до неокрепшего члена, то Кайл отозвался ему в поцелуй неуверенным, подчиняющимся стоном. Давид открыл глаза и, увидев, как Кайл развязно, пошло и совсем бесстыдно раздвигает свои ноги, толкается бёдрами навстречу, понял, что ещё немного, и его окончательно перекроет. И Давид хотел бы, конечно, довести сначала его, Кайла. Но под ним лежала не девица, способная кончать по несколько раз, пока Давид лишь пытается дойти до ослепительной грани, а кошерное, ничего не понимающее и совсем неопытное тело Кайла Брофловски. - Ох, прости меня.. - Давид был честен, не стал никого обманывать. Пару резких движений, пару вскриков Кайла, и Давид кончает прямо внутрь, взрогнув всем своим мускулистым, поджарым телом. Кайл неприязненно закусил губу, чувствуя, как тугая струя выплёскивается внутрь него. Это было больше странно, но разодранные мышцы и без того охуевали. Давид даже не дал себе передышки, даже небольшой. Вышел из Кайла, получив новый всхлип, и, взяв обрезанный, аккуратный член в мозолистую ладонь, опустился к нему лицом. Для Кайла-то и первый секс был полным ахуем. Так ещё и первый минет от парня... Давид не был в этом деле умелым, но это и не требовалось. Пару движений рукой, пару движений ртом, и боль забылась. Ещё пару - и Кайл забывается вовсе. Ещё пару - и Кайл, промычав, кончает на загорелое, красивое лицо, даже не понимая, что делает. - Я сделал тебе больно? - Виновато спрашивает Давид, через какое-то время, укрывая обнажённого Кайла одеялом. - Немного, - сконфуженно отвечает Кайл. Давид тяжело вздыхает каря себя за неосторожность и недостаточную опытность. Кайл смотрит в это невыносимо грустное лицо, и расплывается в странном приступе нежности. Проводит пальцами по этому лицу и добавляет: - Но в целом, мне понравилось. Может, потом повторим?