Интервью с дьяволом

13 декабря 2024 года.

Следственный изолятор,

камера для допросов.

      — Хотите срубить на мне бабло и выложить на Ютуб?       В кадре появляются трое мужчин.       Двое находятся вблизи камеры: один с взлохмаченным светлым гнездом на голове проверяет документы в пластмассовой папке, другой, с таким же гнездом, но тёмным, мельтешит прямо перед объективом и ругается, когда не получается настроить фокус. Оба одеты в полицейскую форму, позолоченные именные таблички бликуют в свете тусклых ламп.       Третий мужчина сидит за столом, и разглядеть его сложнее всего: слабая тень падает на лицо, скрывая выражение, но возникает ощущение, словно он наблюдает за происходящим с неподдельным интересом, даже любопытством. Словно ему забавно, чёрт возьми.       — Кому ты всрался, — устало говорит следователь Куроо Тетсуро, поправляя видеокамеру на штативе. Его пальцы ловко подкручивают кольцо фокуса. Наконец-то получилось разобраться с этой хернёй. Хорошо, что он выбрал работу в полиции, а не стал блогером, честное слово, ему бы не хватило терпения постоянно возиться с техникой. — Это обязательная процедура для твоего допроса. Ты ведь не участник BTS, а я — не Джимми Фэллон.       Он бросает короткий оценивающий взгляд на подозреваемого, отмечая его вызывающее спокойствие.       — Работает? — второй следователь, Бокуто Котаро, отвлекается от документов и оборачивается. Его лицо озаряет широкая, почти детская улыбка, и он отрывисто машет в камеру. Наблюдая за этим, сложно удержаться от едва заметной усмешки и показать два больших пальца в ответ. Это забавно ещё потому, что Бокуто шире в плечах любого из офицеров, его постоянно кличут здоровяком, новички относятся к нему с благоговейным трепетом и разумно опасаются, но, на самом деле, добрее этого человека вы никогда не найдёте.       Куроо медленно подходит к столу, за которым сидит подозреваемый. Его запястья стянуты холодными стальными наручниками. Если бы Куроо спросили, насколько этот человек сожалеет о содеянном, он без колебаний ответил бы: «Да нихуяшеньки».       Самодовольная улыбка, будто они снимают ток-шоу, а не записывают допрос с признательными показаниями, вызывает у него приступ раздражения. Похоже, этот тип наслаждается вниманием, несмотря на обстоятельства.       — Назовите ваше имя и дату рождения, — зачитывает по протоколу Бокуто.       — Прямо сейчас меня знает каждая вшивая псина во всём Токио, если не во всей Японии, — парирует подозреваемый нарочито театральным голосом. Он ставит локти на стол и небрежно роняет голову в раскрытые ладони. — Не думаю, что нуждаюсь в представлении.       Куроо прикрывает глаза, делает глубокий вдох и пытается подавить желание въебать ему прямо сейчас. Ему и так хватило проблем с этим делом, а этот тип только подливает масла в огонь. Когда они закончат со съёмками и получат признание на руки, Куроо в срочном порядке напишет заявление и уйдёт в отпуск на месяц: будет безвылазно сидеть дома, пить холодное пиво и оправдывать свою подписку на Нетфликс.       — Да тут не клоун, тут целый цирк в одном лице, — он ухмыляется.       — Закурить можно?       — Здесь не курят.       — Меня же ждёт смертная казнь, разве нет? — мужчина усмехается, забрасывая щиколотку на колено. — Можно же умирающему последнее желание?       — Когда всё началось? — игнорируя просьбу, повторяет Куроо.       — Хотите услышать слезливую историю из жизни? — тот закрывает глаза и запрокидывает голову назад. — Её не будет. Я ни о чём не жалею.       Нельзя бить преступников.       Даже если очень хочется.       Даже если они полные мудаки.       — Первая жертва. В парке.              — В Сибуе? Ох, как вспомню, аж мурашки по коже, — подозреваемый громко смеётся.       Этот смех гулко отдаётся в голове, добавляя поводов к раздражению. Но продолжить ему не дают. И не потому, что Куроо выходит из себя, превысив полномочия и почесав кулаки о наглую рожу преступника (ох, Бокуто был бы в восторге, ещё и сделал бы из этого эксклюзивный контент), а потому что в комнату для допросов бесцеремонно врываются.       Все трое поворачивают головы к двери. В проёме стоит юный офицер: лицо усыпано веснушками, оленьи глаза распахнуты, грудь ходит ходуном от тяжёлого дыхания. Несложно догадаться, что он бежал. Значит, случилось что-то серьёзное.       Хмурость проступает на лицах следователей.       — Что случилось, офицер Ямагучи?       — У нас… у нас… — он никак не может отдышаться. — Вы… будете недовольны…       — Малыш Ямс, твои коленки больше не дрожат при виде особо опасных преступников? — Бокуто делает пару шагов вперёд и тычет пальцем в сторону записывающей камеры. — Это не может подождать? Мы сейчас пишем признание самой главной головной боли Японии…       — Нет, не подождёт, — за спиной прибывшего офицера вырастает долговязая фигура. — Вы, идиоты, даже не представляете масштаб проблемы.       Второй офицер, высокий и худой, поправляет очки указательным и средним пальцами. Выдерживает паузу, окидывает присутствующих неприятным взглядом и продолжает:       — Во-первых, настоятельно рекомендую освежить память о таком человеке, как Атсуму Мия. Если вы читаете новости, то и так прекрасно всё знаете, — Бокуто уже открывает рот, но ему не дают вставить ни слова. — Во-вторых, собирайтесь. Именно Атсуму Мию нашли мёртвым около получаса назад на подземной парковке жилого комплекса, где он пребывал некоторое время. Почерк тот же.       На мгновение комната погружается в тяжёлую тишину.       Куроо медленно проводит ладонями по лицу, кожей ощущая лёгкую щетину на подбородке и щеках, и шумно выдыхает. Бокуто обескураженно смотрит по сторонам, будто надеется найти объяснение хоть где-нибудь. Его плечи медленно опускаются под грузом очередного сложного дела, а сверху уже сыплются вопросы — и все без единого ответа.       — Какого хрена? — наконец озвучивает Куроо и поворачивается к преступнику. Тот, не дрогнув бровью, поднимает руки и демонстрирует цепочку, соединяющую изящные запястья сталью наручников.       — Какие могут быть вопросы ко мне, если я сижу здесь?       — Ваше сраное интервью, — бросает долговязый офицер, разворачиваясь к выходу, — можете оставить на потом.       Следом за ним выбегает Ямагучи, рассыпаясь в извинениях и низких поклонах.